Такое необходимое тепло

Ноябрь. Время дождей и последний месяц былых признаков плодородия осени. В это время в их старом доме всегда протекали потолки, было очень холодно и зябко, лишь отцовское тело прикрывало от всех ветров и невзгод сыновей. Жар тела и мягкая шерсть крыса была явно кстати к таким дням и ночам, что не сказать про маленьких черепашек. Но те дни прошли… Теперь и дом другой, и отопление было, нету мрака, наводивший страха наряду с морозами, но и с этим тепло былого поджарого тела и мягкая шерстка, кое где уже изрядно полысевшая и поседевшая, не имела поводов особой радости, уже как последние года. Молодость проходила быстрее, уступая старости, а ей уступила болезнь. Даже бывалого воина сразил недуг, и он все чаще лежал, да спал. Изредка поглядывая на выросших сыновей, гордость его молодости. Сплинтер в некоторые дни, когда чувствовал себя сильнее, когда и кашель не бил по горлу и бронхам, придерживался трости и наблюдал из угла додзё на тренировки сыновей. Но теперь даже эти дни прошли... Тяжелый старческий кашель, едва ли теперь слышимый, послышался из уст сенсея. Он лежал в лаборатории на теплой кушетке весь обставленный трубками, капельницы стали ему чуть ли не вторым питанием для его пока еще живого тела. Донателло в последние месяцы все не отходил из стен родной лаборатории, но и не эксперименты были узниками его ума, а больной отец. А старому крысу оставалось ругать теперь уже тихим голосом своего сына, который слишком много сил и времени отдавал ему на бесполезное лечение. Мудрый отец, будучи еще теперь стариком знал, не понаслышке, что его время пришло. Ему пора искать пристанище в другом мире. Он и так прожил слишком хорошую и долгую жизнь для экспериментальной и уличной крысы. Такую, которую он бы пожелал каждому отцу, который хотел или имеет детей. И вот, Донателло, привычно не отходя из лаборатории, что-то делал на своем рабочем столе, видимо переливал одно лекарство с другим, вдобавок с мутагеном, ибо лишь такая смесь помогала отсрочить неизбежное, такую несправедливо ебучую неизбежность. Он понимал, своим слишком умным мозгом, что раз отец плохо спит теперь даже с лошадиным обезболивающим и практически не ест, то это чертовски плохой знак. А отец будто все знал и все часто теперь приглашал к себе сыновей, которых он ранее выгонял еще в начале болезни. Они замещали друг друга временами, и не то чтобы могли разговаривать с сенсеем, а просто были рядом с ним в последние его дни. Наверное, каждый из них в глубине души понимал, что это последняя их совместная осень. И они больше не проведут вместе ни месяца больше, ни Рождества, не весны, ни летних теплых дней, и даже прихода новой осени они могут больше не ждать. - О, я такую игру нашел недавно, сенсей! Целый год ждал выхода! Как вам станет лучше, то мы обязаны сыграть ее вместе, ну или даже можете как всегда просто посмотреть, как я играю. И я вам покажу своего любимого персонажа, ее зовут Эмика. Она очень красивая и сильная девушка! А... Ой, ну вам конечно может не понравиться дизайн…Ну, он такой, слишком современный. Думаю, он немного не подойдет вашим консервативным взглядам…Но, эм, думаю вам бы понравилось - улыбаясь отцу как будто ничего и не случалось Микеланджело покачивался на стуле, оживленно рассказывая с быстро меняющимися эмоциями информацию крысу, мало что понимающий, о чем говорил его сын.       - Ох, Донателло, я и не думал, что ты занялся такими делами, мне казалось тебе такое не интересно - по старчески улыбнулся Сплинтер придерживая руку черепашки. Он все чаще начал путать имена своих детей. Иногда он не понимал где он, кто он и многое чего еще. Наверное, он и сейчас все забыл, наверное, даже и не заметил, как казавшееся беззаботное лицо сына в оранжевой повязке на пару секунд перестало изображать вымученную жизнерадостность, но тут же взяв в себя руки и выпустив пар из-за рта, отпустил голову вниз, чтобы собравшиеся слезинки в уголках глаз, поднял голову вновь, чтобы подарить своему отцу тепло своей улыбки.       -Что ты отец, я же Микеланджело! Самая прекрасная в мире черепашка-мутант! – улыбнулся как мог шире он, но следующие слова отца не могли дать ему особого облегчения.       - Ах, Рикки, точно, точно, так тебя ведь звали. Но я не помню, чтоб у меня был Рикки – Сплинтер когтистыми и слабыми пальцами перебирал в своей руке три пальца парня, напротив. Нащупывал его, вспоминал что-то, но с трудом. Ах, да, он же их не только путал, но и забывал теперь… Микеланджело опустил свою голову так, будто пытался спрятаться в свой панцирь, но вздрогнул, как только его плеча коснулась тяжелая и теплая рука кого-то. Рафаэль пришел сменить его, но увидев эту ситуацию, не мог с точностью сказать хотел ли, и он оставаться здесь один как Микеланджело, пока Дон в сомнительном понятии «отдыха», заваривал свое кофе и обзванивал местные больницы для новой поставки лекарств.       -Брат, давай-ка вместе тут посидим. Я же вижу, что тебе хуево- грубовато, но правдиво высказался краснобанданный мутант, подбирая по пути рядом стоявший стул и присаживаясь рядом с братом напротив отца. По правде сказать, хуево было не только Микки, но и самому Рафу. А если блять совсем по правде, то всем было хуево. Особенно Лео, он уже как неделю сидел в своей комнате и беспробудно находился в состоянии медитации, его внутренняя спокойность и решимость давали трещину, после того как отец судорожно пытался вспомнить имя того, не только имя, а самого Лео, но никак не мог отец вспомнить сына и кинув подносом в него прогнал из лаборатории, с криками, чтобы тот проваливал из дома его семьи. Старший брат закрылся в своей комнате с того дня и решил не тревожить больного отца. Не давать ему нового повода для стресса. Такого выражения лица ни один из троих братьев не видела на лидере никогда. И хотели не видеть никогда. Их дом был в порядке, ни одни ветра не били им под кожу, под самые хвосты, но он трещал, свеча очага дома гасла. Как и погасла свеча жизни отца в один из дождливых дней осени. Отец, закрыв глаза заснул напротив сыновей, а биение его сердца остановилось и противный звук громом разносился по лаборатории. Оживленно и шокировано посмотрели братья то на отца, то на друг друга. Кулак Рафаэля сжался, Микеланджело подбежал к отцу и сжал его безжизненную руку, из которой постепенно уходило тепло. Рафаэль мигом помчался из лаборатории и со всей громкостью позвал Дона, который что-то судорожно пытался объяснить кому-то по телефону, что ему необходимы лекарства той или иной дозировки, но тому пришлось уронить телефон и немым вопросом взгляда из-под очков посмотреть на брата, который громко и с матами пояснил хуевость ситуации. Теперь они оба мчались к Сплинтеру, но все уже было решено, не помогло ничего, что могло вернуть пульс и Дон сделал вывод:       -Сенсей...Отец умер, - устало протер уже мокрые глаза Донателло, сняв очки и опустился на кресло- Я не смог ему помочь. –виновато опустил плечи и положил тяжелым грузом руки на колени мутант.       - Ты сделал всё что мог Дон. Ты молодец. Вы все молодцы- мертвенно спокойно разбежались по лаборатории слова. Все трое удивлённо посмотрели на Лео, который бесшумно появился у открытой настежь двери лаборатории и как-то странно спокойно поглядывал на отца, на его уже безжизненное тело и на братьев. Братья не могли прятать своих эмоций, он видел слезы и подпрыгивания плеч братьев, и только они не видели никаких эмоций на вечно хладнокровном лице их старшего брата. Даже сейчас, даже в такой ситуации он не изменял себе. Бесстрашный и холодный, как и всегда. Несгибаемый как бамбук и не рушимый как клинок катаны.             «Им нужна поддержка. Им нужна опора. Их семье стоит отстроить стену, которая дала трещину. И он сможет это сделать. Теперь он глава клана и лидер.» - так решил Леонардо в ту ночь. Но… Так ли это легко?

23 ноября 202х год. День похорон Сплинтера Хамато.

             Эйприл, Кейси, даже Вернер прибыли по первому же звонку черепашек. Они помогли устроить похороны, оплатили многие церемониальные вещи, которые были реальны в условиях конфиденциальности, да и в целом очень сильно помогли своей поддержкой. Кейси с Эйприл даже остались на ночь, дабы поддержать ребят, все дружно решили устроить вечер воспоминаний в память отца семейства. И возможно посмотреть потом фильм… И только Лео не мог находиться здесь. Все душило его и давило. Церемония похорон прошла еще десять часов назад, слезам уже было здесь не к месту. Даже дождь перестал лить и шуметь каплями где-то в коллекторе. Надо было раньше... А мог ли он раньше? Все уже оплакивали отца. А мог ли он его оплакивать? Стоило ли лить слезы лидеру? Он должен показывать семье спокойствие. А спокойствие – это благополучие семьи. Когда кто-то может решать дела с холодной головой и без бури в душе, без мрака и шума в сердце. И он так делал всегда…Но мог ли сейчас? Не было ли и в его сердца огня и бури? Он решил построить сломавшийся бумажный домик, чтобы ветра не тронули его семью. А кто мог прикрыть его спину под панцирем? Кто мог пригреть его сломанную душу? Руки с начинающейся судорогой набирали в чефоне что-то, в поисках контактов, и наконец найдя нужный написали что-то максимально быстро, глаза уже не видели, что именно, разум не понимал, а сердце хотело бежать отсюда как можно дальше. Хотя бы на одну ночь он не хотел оставаться в этом шумном доме, где его душили обязанность и долг. И он, позорно пряча голову, но не подавая пока ввиду, перекинулся взглядами с семьей, сидевшей возле дивана и перебирающие уже последнюю стопку фотографий из детства, и особенно больно резанули по сердцу замеченные зоркими синими глазами фотоснимок, который придерживала Эйприл, где он вместе с отцом стоят в боевой позиции. Это была его первая в жизни катана и первая тренировка, тогда он ничего не умел и успел порезать пальцы, которые потом любящий отец умело перевязывал бинтами.       «Хорошее было время, отец. Жалко, что слишком недолгое...»- пронеслись слова в голове Леонардо, и отмахнувшись от своих мыслей, он предупредил семейство: - Я иду патрулировать. Один. Никто кроме меня сегодня не выходит из дома - строго отчеканил Лео. Вонзая катаны в ножны и осматривая свою семью, а мысленно он уже был не здесь. Братья что-то было хотели сказать, да только Эйп опередила их. -Хорошо, Лео. Главное не нарывайся там слишком. Мы справимся- добродушно улыбнулась девушка, отмахиваясь одной рукой и придерживая уже заметно выпирающий живот. И лидер благодарно ей махнул головой. Теперь бежать, ему нужно бежать как можно быстрее. Бежать к ней. Такой яркий и грязный город как Нью-Йорк хранил в своих объятиях немало добрых людей. И Лео знал одну такую душу, та которая изначально приняла его урода-мутанта, который даже и не думал, что и его весна зацветет алым цветом когда-нибудь. Они познакомились не в самых лучших может обстоятельствах, но, наверное, это и к лучшему? Так думали они оба, если бы все иначе сложилось, они, наверное, никогда и не смогли стать ближе друг другу. Служба в полиции, один в тайных восках подразделения копов США, другая медсестра, работавшая в этой же организации. Одна неожиданная битва, раненное плечо и нежные, сильные женские руки, которые не испугались своего пациента и твердо намотав на уста изречения Гиппократа, вылечила своего раненого «коллегу». Хоть и не одного Лео она тогда перевязала, но именно его она не могла забыть, как и он её. Особенно мужчина не мог забыть ее темных карих глаз, веснушек на золотистой коже и копну темных кудрей, что мешали девушке, которая даже миленько шуточно-злобной отмахивала их от своего лица. И так из раз в раз они начали видеться. Будто сама судьба красной нитью их сводила вновь и вновь. Схожие интересы и увлечения дали свои плоды в их интересе к друг другу. Как говорят многие люди, завертелось-закрутилось что-то между ними. И все стало ясно в один из вечеров. Они признались друг другу и с тех пор стали близки. Это лишь в последние месяцы все перестало быть слишком красочным, он стал меньше времени уделять ей, по понятным причинам, хотя старался как любящий партнер порой это компенсировать разными способами. Иногда он жертвовал даже своими убывающими ресурсами. Быть всюду и везде. В те дни она не нагружала его своими проблемами, а лишь просила прилечь к ней на кровать и заснуть в её убаюкивающих объятьях. Она видела его в таком состоянии, которого не видел ни один из братьев, они не могли себе представить его даже таким, а он позволял ей все, словно не он, а она его хранитель, оберегающий его сон. Видеть его жалким, слабым, таким убогим, каким мог быть мутант. И сейчас он был еще более убогим чем мог быть. Пытался быть сильным, а в итоге сдался. Не должен быть лидер и глава клана быть таким слабым… Из противоположной стороны крыши, где стоял мужчина, изначально лишь хотел осмотреть обстановку вокруг, во избежание ненужных встреч с кем -либо и обнаружения, наблюдал сейчас только за своей женщиной, которая что-то умело готовила на кухне, она с особой легкостью и ловкостью, можно сказать с грациозностью бегала от одного угла кухни до другого.       «Даже в обыденных вещах, ты слишком прекрасна» - Лео с последними мысли о девушке, помчался с крыши на крышу, переворот, взмах рукой, и она зацепилась за нужный выступ, сальто и он вступил на пол практически родного балкона. Осталось лишь постучать. Три стука в окно. Как и всегда, в привычках Лео себе не изменял. Каролина, прочитавшая смс любимого о том, он придет, взбудоражил хоть слегка подуставший за день разум женщины, сигнал об приготовлении какого-никого ужина на вечер и любимого ими обоим жасминового чая придал новых сил. Ее горячо любимый Лео давно не навещал его, она даже не могла с точность сказать сколько же недель они не виделись, даже переписки их складывались с обычных приветствий, пожелания доброго утра или ночи, вопросами о делах и так далее. Он ничего не сообщал нового за последние дни ни то чтобы о себе даже о родных, а она хоть и сама была на нервах не решалась спросить такое. Знала, что самому мужчине не особо хотелось говорить о чем-то таком. Кривая улыбка, не насмешливая, скорее грустная отразилась на ее лице. Женщина понимала, что Лео не тот, кто хочет заставлять своими переживаниями страдать семью, и она понимала, что уже и в понимании Леонардо стала ему семьей. «Идиот. Идиот полный, надо будет ему сказать, чтобы он больше себя так не вел, сам себя мучает и меня тоже своими мучениями»- вот уже последними штрихами нахмурив тонкие брови Каролина наливала в последний раз в прозрачный маленький чайничек кипяток. Она уже было хотела приступить к расставлению приборов для ужина как услышала из спальни 3 стука в окно.       «Пришел»- прежняя хмурость и немного обида улетучились, и девушка с улыбкой побежала на место шума. - О боже, Лео! Что с тобой? - девушка приложила руку ко рту, когда проницательным взглядом увидела подавленность любимого. Тот, как только открылись двери балкона облокотился на край стены и с опущенной куда-то в бездну смотрел в темноту спальни, которую освещали лишь звезды и свет из коридора. - Не включай свет, не хочу, чтобы ты меня видела таким - пробасил тихим голосом мутант. - Лео, не глупи, ты же знаешь, что меня это не волнует, я лишь...- не закончив фразу она почувствовала, как ее очень крепко обняли сильные руки, уместив тяжелую голову на ее плечах, тяжелое дыхание мужчины, подергивания тела, сильная дрожь. Всё это говорило об одном. Он плачет. Плачет и судорожно жмётся к ней. Ищет тепла и смирения в объятиях слабой женщины. Значит всё очень плохо, она помнила, что он плакал когда-либо только единожды. И это был в день их признания. Лео не мог себе позволить чувствовать такое просто так. Каролина прислушивалась, горячие слезы, словно кипяток, нет горячее того каким она заваривала чай жгли ей плечо, но она стоически ждала, когда слова начнут хоть и с трудом, но произносится им. -О... Отец…Он умер- хриплым и очень тихим голосом произнес лидер. И вот тут уже она и сама еле сдерживая слезы сильнее прижалась к любимому лбом к его голове. Она хотела бы забрать всю его боль и горе, но не могла. Не могла она успокоить бурю потери. Не было у нее таких сил и лекарств для излечения разбитого сердца, тут медицинские познания были бесполезны. Она вспоминала быстрым вихрем карусель тех дней, когда познакомилась с отцом своего возлюбленного, благородный и мудрый крыс покорил ее душу. Нельзя было не сказать, что он, ей как девочке, никогда не имевшей отца и пример такого в принципе, стал им буквально за те месяцы что она видела его при семейных встречах. Они с Лео мечтали, что тот бы присутствовал на их помолвке, что бы понес невесту сына к алтарю на заднем дворе бабушкиного дома Кейси, приводя ту уже в будущем в дом в новом статусе. Жена благородного сына Хамато. Всего-то осталось ждать прихода мая. Всего-то нужно было вылечиться и встать на ноги. Но они не всесильны, а долгожданные мечты не всегда случаются … - Мне так жаль, Лео…Он и мне стал как отец. - женщине оставалось прижиматься к мужчине сильнее, говорить ему какие-то очевидные и глупые вещи, которые вряд ли могли успокоить. Поцелуй в голову, в щеки, она судорожно пыталась успокоить любимого и это дало результат. Трехпалые руки быстро вытерли слезы с лица, он отодвинулся от нее и долго всматривался в лицо любимой и уверенно, с решимостью в голосе пробасил. - Я хочу тебя, прямо здесь и сейчас - он сам после произнесенного опешил, но добавил- Прости, я… Я просто хочу согреться в твоих объятиях сильнее, знаю я мерзок в своих низменных желаниях, но… Мне всегда это помогало с тобой. Я хочу заняться любовью- лидер опустил голову перед Каролиной, ожидая ее решения, он всегда ждал её одобрения. Женщина и не заметила, как они еще видимо в состояния печали и шока оказались на коленях на полу, потому она подползла к сгорбившемуся в муке мужчине и положила тому руку на щеку и улыбнулась своему Леонардо так тепло и любяще, как могла только сделать женщина, умеющая быть такой сильной, принимающей и жертвенной, когда мужчина не был в состоянии сделать этого. -Конечно, милый, как же я могу отказать тебе в таком, если мы любим друг друга? - искорки от слез в блестящих глазах, она смотрела на ярко синие глаза напротив нее. Каролина заползла на колени уже не парня, а как своего жениха, положила тому руки за шею, Лео в свою же очередь не отставал прижал к себе, обхватив одной рукой за талию, а другую за упругую попу и с легкостью поднял любимую перенеся ту на более удобную поверхность как на их большую кровать. Темно синее постельное белье, было ли это теперь ее вечным кредо, но раньше ей нравился красный цвет, а теперь в жизни наступила голубая пора, которую она хотела еще больше украсить холодными оттенками. Практически вся съемная студия была в таких оттенках. Хотелось, чтоб все напоминало о любимом мутанте, чтобы любовь обожгла своим горячо синим пламенем. И сейчас Лео, сгорая сам, обжигал своей прытью. Может он и ходил среди своей родни хладнокровным существом, но с ней… Каролина не могла бы и под угрозой смерти сказать кому-то что их ночи были холодны. О нет, совсем, нет, эти ночи были наполнены ужасным огнем, пожаром, который они поджигали новыми дровами. Вот и сейчас, как бы им больно не было, один согревал другого, кто нуждался в этом тепле так сильно. Лежа на кровати спина девушки охлаждалась от покрывала, в то время как пылкий язык и губы излюблено вводили от уха до шеи возлюбленной. Словно её тело было настолько сладким, будто он не делал этого никогда. Каролине оставалась стонать под крепким телом воина, который, не теряя времени уже раздел её до белья. Руки были везде, они ласкали и вагину и грудь. - Прости, я, не знаю, сегодня я боюсь сделать тебе больно, не могу обойтись долгими прелюдиями-остановился на миг Леонардо прошептав эти слова где-то у нее в районе груди, раздевая уже любимую до гола. А все мысли Каролины уже были явно не здесь, где-то в прострации между наслаждением и реальность, поэтому единственное, что она мола сказать: -Да, прошу…Возьми меня- хрипловатым голосом от легких стонов произнесла девушка. А Лео повторять дважды не нужно было, с силой, но с нежностью подмял любимую под себя. Его член качнувшись пару раз вошел в неё. Дикая страсть и любовь нахлынули на них с головой, этой ночью они отдавали друг другу себя без остатков, пока не выжмут из себя все соки, боль, печаль, любовь, силы. Этот дьявольский город душил их и только в этой комнате они могли быть теми, кем они хотели, но не могли быть. Долг, честь – эти понятия забывались в этих местах. Они нужны солдатам, воинам, а не возлюбленным. У возлюбленных другие понятия- преданность и верность. И любовь. Нет и они не нужны были, все эти формальности, все эти слова и понятия. Они сами. Больше им ничего здесь кроме друг друга не нужно было. Им хватало этого малого. В один момент Лео со всем напором вжимал любимую в кровать, пока той только и оставалась судорожно пытаться зацепиться ногами за его панцирь, но из раза в раз ноги соскальзывали, поэтому только руки любимого, что сжимали ее давали ей опору. Губы искали губы в поисках нового глотка воздуха, но только больше задыхались. Она безумно искала опору растворяясь в нем. А ей ли нужна была эта опора? Не ему ли? «Нам обоим это нужно»- верные мысли промелькали в голове, где уже все мысли расплетались то туда, то сюда. Сильнее. Быстрее. Толчок. Толчок, еще толчок. Сильные толчки, запах жидкостей и тел, звуки характерные для любовных соитий, уходящая горечь, где-то таящаяся под ребрами под самым сердцем и…Последний момент. Громкие и последние стоны обоих. И мужчина с женщиной рухнули разгоряченными телами на кровать. Тишина. Тишина после долгих стонов и криков. Благоверная тишина. -Мх, Лео, я совсем забыла про защиту- с досадой произнесла женщина, проведя пальцами по щиткам пластрон возлюбленного, его рука служила ей подушкой, впрочем, как всегда, после его прихода в жизнь Каролины, подушка была не нужна, а ему никто другой под рукой. - Тебе значит не понравилось? А мне так не показалось на первый взгляд. - улыбнулся впервые за ночь мутант и посмотрел на Каролину ища явное опровержение своим словам, нежно перебирая взъерошенные кудри. Реакции Каролины стоило ожидать как нельзя кстати подходящей. Девушка, не стесняясь легонько стукнула ладошкой любимого по самому нижнему отделу пластрона, там, где находится пах и хоть не с гневом, но со злостью посмотрела на парня, который тут же шире улыбнулся ей, покачивая головой. - Дурак! Еще раз скажешь такое и хер у тебя вообще отсюда появляться не будет! - артистично обиделась женщина, переворачиваясь на другой бок, спиной к мужчине. - Просто сегодня не самый безопасный день и мы все сделали до конца… Хоть мы и разные, но не настолько ведь- куда-то в стену пробубнила Каролина вначале, а все же долго не могла рассматривать пустоту, пока с ней находился он. - Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя? - спросил Лео, и слова, его неожиданные выбросы романтичных слов всегда заколдовывали ее, с самого начала эти дикие, можно сказать животные черты загипнотизировали, не давая и шанса не забиться сердце с новой прытью, того ритма, которого она раньше и не знала. - А ты знаешь, как я безумно тебя обожаю? – самой обворожительной и ослепительной улыбкой она повернулась к нему и заключила побыстрее родное существо ближе к себе. -Я люблю тебя. - А я тебя больше. Нежные и сильные руки обвили талию женщины. А голова мутанта прилегла к груди родного создания. Они долго всматривались в панорамное окно, откуда был виден весь Нью-Йорк в своих дьявольских красках. Тучи ушли, яркие звезды вместе с огнями города сливаясь оглушали весь мрак окутывающий город ночью. И все это было обманом. Все эти огоньки были большой иллюзией дьявольского городка, весь свет был напускным, он манил лишь однодневок мотыльков, а не людей или мутантов, которые хотели жить и любить на этом свете как можно дольше, как можно ближе с родными. Чтобы моменты и воспоминания не стирались лишь из-за одной дождливой и мрачной ночи. -Надеюсь он стал звездой, которая согревает своим теплом небосвод- прижавшись к груди пролепетал полусонно мутант, вдыхая аромат женщины, словно лидер дитя, а не сын войны. А Каролина молча слушала его успокаивающееся дыхание. Она знала, но не хотела говорить любимому очевидные вещи, он ведь и сам это знал. Звезды холодные телеса, они вряд ли способны отдавать кому-либо тепло. А вот люди…Вот они его и отдают, особенно близкие люди и придают этим звездам особое мерцание и именно они согревают своим теплом. Как и он ищущий своё долгожданное, такое необходимое тепло в объятиях невесты. И она будет беречь его ночной покой, пока не настанет рассвет, словно ревностная звезда, оберегающая свой драгоценный ярко синий холодный небосвод. Они заснули уже близко к рассвету, в теплых лучах солнца, после всех этих горьких дождливых и звездных ночей. Стоит ли говорить о том, такую истинную вещь, что с потерей кого-то, всегда появляется кто-то другой в нашей короткой жизни. Не взамен, а вопреки потере. Человечество будет всегда мимо себя проносить новые потери и встречи. И такая встреча ждала и возлюбленных. В одну из дождливых ночей последнего месяца лета, в недавно образовавшейся семье клана Хамато, появилось пополнение. В семье мутанта и человека удивительным образом родилась новая жизнь, прямо ко дню празднования день рождения основателя их маленького клана.

«Спи спокойно маленькая Хоши Хомато, пока ты видишь свои сладкие сны, твой сон бережно охраняет над звездами твой дедушка.

Сплинтер Хамато. И ты гордость его старости, подарок от молодости. Тепло после холодных и мрачных ночей. Яркая звезда водящая путь жизни.»