Наигрыш

Не любо — не слушай, а коль начала, верь на́ слово, садись ко мне ближе, да чур, не перебивай. Над городом реяли отзвуки прежних маслениц, февраль стелил землю десятками покрывал. Ретивые тройки, подводы с вином и соболем, стогласое эхо, реки́ слюдяной излом — в тот год я был полон недюжинных сил и доблести, могучим не кланялся, старшим не бил челом. Жил весело и широко, ни о чём не думая, падучие звёзды украдкой за хвост ловил, был первым из частых гостей среди свах да кумушек, высок, ладно скроен и ветрено-шаловлив. Умел сыпать бранью, в трактирах сорить целковыми, сбивать с колоколен поро́шу одной стрелой, а нынче гляди — нет запала и прежней ловкости, кабацкое счастье и то насовсем ушло. Не мил новый праздник, журчанье трёхструнки звончатой, протяжные песни, беседы глаза в глаза: твоя красота отравила и обесточила, вплелась в сеть суставов, да так, что не развязать. Стрелецкая дочь, раскрасавица-лебедь — шутка ли! — вторую такую не высмотришь, как ни кинь. Небесная щука посверкивает чешуйками, с ленцой расправляет жемчужные плавники. Смотри: чёрный дым над холмами встаёт колоннами, сугробы в подпалинах тают под сапогом. Смешной человечек, такой же, как я, соломенный, в угоду весне обратится в большой огонь. Кому будет дело, что в сутолоке из сутолок исчезнет одна, полюбившаяся навек! Уж я расстараюсь, по-умному карты спутаю, не смогут догнать нас расправа и злой навет. Не верь, если хочешь, и это мне только на руку, зови негодяем, из дома гони в сердцах. Всё сложится к лучшему, счастье моё, сударушка, когда ты назавтра тихонько сойдешь с крыльца.