florescence (can i be close to you?)

– Пап? – сонно бормочет Наби с набитым хлопьями ртом, – К нам что, ночью приходил учитель? Джисон замирает на полпути к плите. Может, Наби думает, что ей приснилось? Стоит ли избавить себя от необходимости объясняться и просто сказать, что это был сон, или – он содрогается от этой мысли – рискнуть, что Наби может кому-то рассказать? Нет. Он не собирается лгать своей дочери; это не тот пример, который ему хотелось бы подавать. – Да, – со вздохом признается он, – Он привез мне лекарства. Ну, эта часть, конечно, ложь, но не совсем – разве он может сказать ей настоящую причину? – С тобой все хорошо? – спрашивает она. – Теперь да, милая, не волнуйся, – отвечает он, – Что я всегда говорю? Хороший сон может вылечить все болезни, э-э… и лекарства. – Да, – соглашается девочка, – И волшебный шоколад. – А? – ухмыляется он и садится напротив нее, поставив на стол тарелку с готовой яичницей, – Что это за волшебный шоколад? Наби с горящим взглядом рассказывает о том, что он и сам видел прошлой ночью, а потом, будто вспомнив, она зажимает рот рукой и широко раскрывает глаза. – Я не должна была тебе это говорить! – восклицает она, – Пожалуйста, только не сердись на учителя, он хотел как лучше… – Хм-м, – он хмурится, делая вид, что думает над этим, – Давай заключим сделку. Я не скажу Минхо, что ты мне обо всем рассказала, а ты никому не скажешь, что он был у нас, хорошо? К его облегчению, она не задает вопросов – она просто счастлива, что смогла загладить свою вину перед учителем, – и с энтузиазмом кивает: – Хорошо! Договорились. Последнее, что ему сейчас нужно, – это чтобы Наби нечаянно сболтнула своему тренеру о том, кого видела в своем доме, и чтобы Сынмин с Чанбином снова совали свои носы в их с Минхо дела – особенно теперь, когда он понял, что чувствует, и ему придется как можно скорее покончить с этим. Голова до сих пор кружится от тошнотворного коктейля из нежности и страха, которые он почувствовал утром, увидев, как Минхо на кухне готовит им с Наби ланчбоксы в школу. (– Доброе утро, – улыбнулся он. В окно проникали золотые лучи утреннего солнца, окрашивая его лицо красивым румянцем, и желание поцеловать его чувствовалось так сильно, что стало больно, – Я рано проснулся и не смог снова заснуть, поэтому решил чем-нибудь занять себя. Надеюсь, ты не против. – Вовсе нет, – сонно прохрипел Джисон, потирая глаза, с благоговением уставившись на контейнеры с едой, – Выглядит вкусно… Спасибо тебе. – Спасибо? – усмехнулся Минхо, но улыбка на губах выдала его, – Это всё мне. Джисон, слабо усмехнувшись, принялся готовить кофе, стараясь не обращать внимания на рой бабочек в животе.) И после неловкого прощания у порога, когда все, чего ему хотелось, это притянуть его к себе и поцеловать, он понял, что должен положить этому конец, пока не стало еще хуже. В голове сложилось смутное подобие плана: сегодня после уроков он скажет ему, что им надо поговорить – или, может, он подождет до понедельника, – и скажет ему правду. Ну, большую часть правды. Он опустит ту часть, где говорится о его чувствах, и просто скажет, что ему не нравится, насколько они стали близки, и предложит соблюдать некоторую дистанцию друг к другу. Он скажет, что ему нужно немного времени, чтобы подумать над этим, а там уже придумает, как покончить со всем навсегда. Пока он уверен, что все будет хорошо. Минхо не из тех, с кем можно почувствовать себя неловко или напряженно. Все будет хорошо, и как только Джисон покончит с этим навсегда, будет еще лучше. Конечно, будет трудно игнорировать голос, который говорит ему, что он хочет быть рядом с младшим, но до сих пор он неплохо его игнорировал, а Минхо… что ж, для него это просто секс. Хороший секс, и всё. Он легко сможет найти кого-то, кто удовлетворит его потребности, Джисон в этом не сомневается. Так будет лучше не только для него, но и для Наби. Если он продолжит, в конечном итоге его ждет только боль. Лучше покончить с этим прямо сейчас, пока новообретенные чувства не успели перерасти в нечто опасное. Эти мысли вертятся в голове на протяжении всего дня, и обеденный перерыв на фоне шумных учеников не исключение – он продолжает бездумно тыкать вилкой в приготовленный младшим обед. – Что-то поменялось, – комментирует Чанбин, разглядывая его еду, – Точно, ты такое обычно не готовишь. – Мама передала кучу еды, – лжет он, – на самом деле, его мать и правда время от времени угощает его домашней едой, так что может сойти и за правду. Кто-то буквально падает на стул рядом, заставляя его подпрыгнуть от неожиданности, за чем следует знакомый голос. – Я испек чизкейк. Джисон только моргает, а затем переводит взгляд на круглый пластиковый контейнер, стоящий перед младшим. Внутри маленький, но безумно аппетитный шоколадный чизкейк – прямо как из кулинарного журнала. Он удивленно хмурится; когда Минхо успел его приготовить? – Испек? – Нет, – отвечает тот, приклеивая этикетку обратно, – Купил, потому что не было времени готовить сегодня. Джисон едва ли не краснеет от тонкого намека на то, что времени у него не было как раз-таки из-за него. – Ты же знаешь, что это не входит в твои обязанности? – шутит Сынмин, на что получает толчок от Чанбина. – Малыш, прекрати, – шипит он, а затем поворачивается к младшему, – Входит. Пожалуйста, продолжай носить нам вкусности, я заплачу. – О, правда? – ухмыляется Минхо, разрезая чизкейк, – Тогда цену обсудим позже. – Я правда удивился, когда ты сказал, что сам испек его, – говорит Джисон, чувствуя приятный аромат, ударивший в нос, – Выглядит… необычно. Минхо усмехается. – Это было оскорбление? Думаешь, я не смогу испечь такой красивый чизкейк, Хан-щи? – Я имел в виду, что твои пирожные… – Мои пирожные что?! – он, широко раскрыв глаза, угрожающе машет пластиковым ножом у него перед носом. – Восхитительны! Самые вкусные на свете! Просто, знаешь, в инстаграм я бы такие не сфоткал… Минхо только смотрит на него, медленно моргая. – Ладно, чизкейк достанется всем, кроме Джисона. – Но… Несмотря на его слова, он – первый, кому он протягивает кусочек. Джисон принимает его с ухмылкой на губах и счастливым смешком, игнорируя пристальные взгляды Сынмина и Чанбина, пока младший нарезает чизкейк для остальной части коллектива. – Если однажды я вдруг решу приготовить его сам, ты узнаешь первым, – обещает Минхо, прищурившись. Тот вскидывает руки в знак капитуляции, а младший, встав, исчезает на кухне, скорее всего, чтобы угостить им остальных. Покачав головой, Джисон возвращается к своей еде, но стонет, когда чувствует на себе чей-то взгляд. – Что? – Только не говори мне, что ты по-прежнему не замечаешь этого явного флирта, – раздраженно шепчет Чанбин, наклонившись к нему. – Он не флиртует, – закатывает глаза Джисон, – Мы просто дурачимся. – Да, – говорит Сынмин, – Флиртуя. – Господи, мне уже и дружить ни с кем нельзя? – Конечно, можно, – говорит Чанбин, – Но только подумай… что, если это что-то большее? Давай, Сон. Тебе пора перестать строить из себя недотрогу! Найди себе кого-нибудь! Или ты всё ещё встречаешься с тем, кто оставил тебе тот засос? – Ни с кем я не встречаюсь, – шипит он, – И я не собираюсь встречаться с кем попало. Мне хватает головной боли. – То есть Минхо – головная боль? – Ну, нет, но он… – Ты считаешь его красивым? – перебивает Сынмин. – Конечно, считаю! – на одном дыхании выплевывает Джисон и только потом понимает, что говорит слишком громко, и делает глубокий вдох, – Но… нет. Я не собираюсь с ним встречаться. Еще… ещё слишком рано. Это нечестно по отношению к Наби. Чанбин задумывается. – Джисон, прошло два года, я прав? – тот неохотно кивает, и он продолжает, – Это по отношению к тебе нечестно. Ты должен двигаться дальше. Как Исыль. – Я двигаюсь, – слабо возражает Джисон, потому что он правда двигается, по крайней мере, он уже забыл об Исыль. Он не испытывает к ней ничего, кроме платонической любви, теперь они просто друзья. Она тоже забыла о нем. Она живет со своим женихом, и, судя по тому, что Джисон знает, и по тому, сколько раз они с ним виделись, он отличный парень. Исыль счастлива, и он рад за нее. Что насчет него? Ему страшно от одной только мысли о том, чтобы впустить кого-то нового в свою жизнь, тем более – в жизнь его дочери. Тот факт, что Минхо уже на полпути к этой цели, беспокоит и без того, чтобы Минхо отвечал на его чувства – или, может быть, это и есть истинная причина его беспокойства. – Она решила двигаться дальше, и теперь она счастлива, – говорит Чанбин, – Ты же продвинулся ровно ни на сколько. Джисон только моргает, глядя на него. – Именно, – поддерживает Сынмин. – Посмотри на меня, если бы я решил сдаться после своих последних отношений, я бы никогда не встретил его, – говорит Со, обнимая Кима за плечо и чуть встряхивая его, – И был бы таким же одиноким и несчастным, как ты! Джисон усмехается, улыбаясь от его любвеобильного тона, пусть и слова его звучат как-то слишком близко к сердцу и даже немного жалят. – Придурок. – Придурок, который прав, – гордо отвечает тот, вздергивая подбородок вверх, – Если ты так и будешь стоять на месте, кто знает, сколько новых возможностей пройдет мимо? Джисон задумчиво мычит, взглядом блуждая по окну на кухню, где Минхо смеется, разговаривая с персоналом. Сердце сжимает. Может быть, он прав. От мысли о том, что он может потерять Минхо, больно. Но он так долго стоял на месте, что успел пустить корни, глубоко зарывшиеся под землю. Двигаться вперед трудно, пусть он и знает, что нельзя так жить вечно. Даже если он попытается сделать шаг к Минхо, идея кажется безнадежной. Будто он уже не сможет наверстать упущенное. Будто Минхо не захочет ждать его. Будто Минхо даже не обернется назад. «Мне не нужны отношения», – однажды сказал он. Даже если Джисон захочет, у него не получится. Нет смысла зацикливаться на этом. Он понятия не имеет, что ему делать, ведь теперь он точно знает, что что-то чувствует. Легче убежать – или, скорее, упрямо стоять на месте и позволить убежать Минхо. Поэтому он подходит к нему после уроков, чувствуя, как от его улыбки болит что-то внутри. Он с трудом пытается собраться с духом для того, чтобы начать разговор. – Эй, – говорит он с улыбкой, – Есть секунда поговорить? В глазах младшего на мгновение отражается любопытство, он кивает. – Конечно. На этот раз Джисон сам относит стереосистему обратно в класс, пока Минхо идет рядом. – О, а ты и не хромаешь, – дразнит он, и Джисон бледнеет, выдавливая из себя смешок. – Ага, точно. Младший, кажется, улавливает окружающую их напряженную атмосферу, и в глазах его появляется тревога. Закрыв шкаф, Джисон поворачивается к нему лицом. – В чем дело? – спрашивает он. – Так, – Джисон испускает долгий выдох, подходит ближе и прислоняется к своему столу, уставившись в пол, – Прошлой ночью… – Хан-щи! Он чуть не подпрыгивает от неожиданности, отчасти испытывая облегчение от того, что его прервали. Он поднимает глаза и видит учителя по актерскому мастерству – он стоит в дверях и завязывает свои длинные темные волосы в хвост. Взгляд его скользит по Минхо, и, кажется, проясняется. – О, отлично, вы оба здесь, – Хенджин заходит и садится за стол, подпирая руками подбородок, и выжидающе улыбается, – Нам нужно спланировать, когда мы сможем встретиться и обсудить предстоящий мюзикл. – Обсудить что…? – Джисон в замешательстве смотрит сначала на Минхо, а затем снова на Хенджина. Он знает, о каком мюзикле идет речь; он работал над ним с лета – именно тогда Хван впервые поделился с ним этой идеей. Он не понимает, при чем тут Минхо. Почему Хенджин хочет поговорить с ними обоими, он ведь не… – Минхо согласился помочь с хореографией! – сияет Хван. Джисон вскидывает брови. – О? Правда? Отлично… – Я узнал о нем только сегодня, – смутившись, подает голос Минхо. – Поскорее бы начать, – взволнованно хлопает в ладоши Хенджин, – Вы – команда мечты в плане музыки и танцев. Будет здорово. Они быстро назначают время для встречи на следующей неделе, и Хенджин, помахав им рукой на прощание, уходит. – Видимо, теперь мы с тобой будем видеться еще чаще, – говорит Минхо после короткой паузы, потирая затылок, – Э-э, всё ведь нормально…? Я могу отказаться, если это слишком странно – работать вместе. Просто Хенджин так просил… – Н-нет, всё в порядке! – отвечает Джисон. Мозг кричит об обратном, а сердце готово выпрыгнуть из груди от радости, – Уверен, мы справимся. На губах младшего появляется неуверенная улыбка. – И я. Так… о чем ты хотел поговорить? – О, – Джисон заставляет себя рассмеяться, – Наби сегодня подумала, что ты ей приснился, но я сказал ей, что ты правда был у нас, и заставил ее пообещать никому об этом не рассказывать. Я… я просто хотел сказать, что нам надо быть осторожнее. – А, да, точно, – Джисон не уверен, поверил ли Минхо, что он хотел поговорить именно об этом, но даже если и нет, он подыгрывает, понизив голос, – Впредь постараюсь не позволять тебе соблазнять меня, когда твоя дочь дома. – Хорошо, – смеется Джисон, нервно бросая взгляд в сторону двери, – Я бы поспорил о том, кто кого соблазнил, но ладно. Минхо, ухмыльнувшись, пожимает плечами и смотрит на часы на стене. – Это всё? Я кое-куда тороплюсь. – Да, всё. Прости, что задержал тебя, – Джисон отталкивается от стола, начиная собирать свои вещи. – Без проблем, – говорит Минхо, затем машет рукой, выскальзывая за дверь, – Пока. – Увидимся. Джисон закрывает лицо руками и вздыхает.

✾

Учитывая все обстоятельства, работать с Минхо легко. Что трудно, так это обуздать чувства, гноящиеся внутри с тех пор, как он чуть меньше месяца назад признал их существование. Он пытался прекратить их встречи, но с крахом провалился – по крайней мере, ему удалось сохранить те границы, которые он успел установить. Минхо относится к ним с уважением, никогда не пытается остаться на ночь или обнять его после секса (чего Джисон втайне хочет, хоть и знает, что не должен). Так что, да. Он страдает, но из плюсов, секс всё ещё фантастический. Каждый раз как первый, ведь между ними каждый атом наэлектризован. Он мог бы прикасаться к нему, целовать его и прижимать к себе каждую чертову секунду до конца своей жизни – он никогда не устанет от этого. Помимо, они прекрасно ладят, работая вместе над школьной постановкой. Только вот... Хенджин. Хенджин со своими пристальными взглядами и вездесущими руками, всегда ищущий повод прикоснуться к Минхо – так, как хотел бы Джисон, так, как он сделал бы, будь Минхо его. Хенджин. Молодой, высокий, милый, талантливый и чертовски красивый Хенджин. Его жизнь могла бы вернуться в нормальное русло, ответь Минхо на явный интерес Хвана. Минхо мог бы прекратить их встречи, мог бы перестать заставлять его чувствовать себя глупым влюбленным подростком. Он мог бы переключиться на Хенджина, потому что так люди обычно и делают, да? Они идут дальше. То, что происходит между ними, не навсегда. Тем не менее, желудок сводит, когда он видит, как Хенджин распускает свои руки на каждой тренировке. Как он кладет голову ему на плечо, ладонью проводит по бедру, на котором Джисон всего несколько дней назад оставил свои отметины. Если бы Хенджин только знал. В голову забирается это мерзкое, ничем не оправданное чувство собственничества. Это глупо, глупо, глупо. Достаточно глупо, чтобы после уроков зажать его в гримерке, достаточно глупо, чтобы прижать его к стене и поцеловать так, будто вот-вот умрет, если не сделает этого. Минхо тихо стонет от удивления, но так же быстро расслабляется, приоткрывая рот, чтобы Джисон мог делать всё, что ему заблагорассудится. Он целует его глубоко, отчаянно. Руки перемещаются с шеи к бедрам, хватают и притягивают ближе, но он хочет большего, хочет почувствовать его еще сильнее. Желательно без одежды, но не здесь. Джисон наклоняется, подхватывает его руками под бедра и поднимает. Задыхаясь, младший обхватывает ногами его талию и прислоняется спиной к стене, обнимая его за шею. – Хен, – стонет он, когда Джисон хватает его за задницу. – Не представляешь, как я хочу тебя, – шепчет Джисон куда-то в челюсть, и у младшего перехватывает дыхание, когда он не в силах сдержаться от соблазна толкается в него бедрами. – Не здесь, – напоминает Минхо, и Джисон чуть не роняет его, когда разум проясняется. Он может потерять работу, если их застукают. – Точно, ты прав, – он утыкается носом ему в шею и вдыхает, пытаясь успокоиться и не думать о том, как сильно хотел бы вонзить зубы в эту нежную кожу и оставить здесь след. Чтобы Хенджин увидел. Боже, он ведет себя как животное. Он осторожно опускает Минхо на пол. Тот разглаживает свою рубашку, затем делает то же самое с его рубашкой, поправляя галстук. Его щеки порозовели. – Что, черт возьми, на тебя нашло? – Не знаю, – лжет Джисон, – Ты сегодня хорошо выглядишь, – это правда – он одет в пушистый розовый кардиган, – тот самый, в котором Джисон много раз представлял его в не самых пристойных позах, – и это веское оправдание, – Так бы и съел. Он скалится для пущей убедительности и ухмыляется, когда Минхо со стоном отмахивается от него. И когда тем же вечером Минхо приезжает к нему домой, так он и делает – его голова меж его бедер, и Минхо издает самые красивые стоны, какие только можно услышать. Солнце садится, и его золотые лучи освещают его лицо – он сказочный, неземной. – Ты такой красивый, малыш, – говорит Джисон, когда тот седлает его бедра. Ему всегда нравилось, как тот краснет, когда слышит комплименты, – его щеки покрывает еще больший румянец. Он издает тихий стон, крепко зажмурив глаза. – Заткнись и отшлепай меня. Джисон с радостью делает, как велено, до тех пор, пока нежная кожа не становится красной. Минхо издает прерывистый крик, наваливаясь на него сверху, и Джисон двигается быстрее, вскоре кончая следом. Минхо целует его, медленно и лениво, тихо всхлипывая ему в губы, пока Джисона трясет от накатившего оргазма. Они приходят в себя, и Джисон не в силах перестать смотреть. Минхо сонный, измученный, его волосы растрепаны, а губы покраснели от поцелуев. Он моргает, встречаясь с ним взглядом, и Джисон чувствует, как сердце сжимается от мысли о том, что пора отправить его домой, поэтому он делает кое-что очень, очень глупое. – Закажем поесть? Минхо улыбается, его глаза сияют. – Конечно.

✾

Джисон устраивается на диване с порцией горячей курочки, а Минхо, возвратившись с кухни, ставит перед ним стакан воды. Затем он садится на противоположный конец дивана со своей тарелкой в руках. Джисон благодарит его, пытаясь подавить разочарование от того, что он сел так далеко. Он, конечно, не ждал, что они сейчас сядут в обнимку, да и Минхо не должен садиться рядом, но всё же. Он понимает, что ведет себя нелепо, но это не меняет того факта, что он хотел бы почувствовать его хотя бы бедром, соприкоснуться локтями, плечами. Минхо просто соблюдает границы, которые ты сам и установил, напоминает он себе. Он включает тот же сериал, который они смотрели в ту ночь, когда переспали впервые. Прошло много времени, поэтому им есть что наверстать: они в унисон смеются, стонут от идиотских решений, которые принимает главный герой и предсказывают сюжет. Всё так легко, как и всегда. С Минхо чертовски комфортно. Он не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась. Он не хочет, чтобы всё это заканчивалось. Их… дружба, если ее так можно назвать, – то, как они вместе работают, смешат друг друга, помогают друг другу, ну и занимаются сексом, в конце концов. Джисон не хочет терять Минхо как друга. А друзья ли они? – Мы друзья? – вдруг вырывается вслух. Минхо удивленно моргает. Он беспокойно ерзает, ставя свой стакан на стол. – А ты как думаешь? – Я первый спросил. – Думаю, это зависит от тебя, разве нет? – подразнивает он, – Ты намекал, что не хочешь иметь со мной ничего общего, кроме секса. Ведь… я понимаю. Это многим усложняет жизнь. – А как насчет тебя? – спрашивает Джисон; Минхо с любопытством склоняет голову, – Твою жизнь это как-то усложнило? Минхо отводит взгляд, задумчиво покусывая губу. – Ну… если честно, я уже вижу в тебе друга. Прости, если это нарушает какие-то правила, – он неуверенно улыбается, – Но нет, мне кажется, нет. Джисон облегченно вздыхает. – Я и раньше спал с друзьями, – продолжает Минхо. – Правда? – Джисон мало что слышал о его прошлом опыте, поэтому его интерес оправдан, – И всё было нормально? – Да. Для меня, – он пожимает плечами, улыбаясь, – Иногда у них возникали чувства. – О, уже интересно, рассказывай, – Джисон устраивается поудобнее, будто бы готовится к сказке на ночь. Будто он и сам не находится в двух шагах от того, чтобы стать одной из таких «сказок». Минхо качает головой, снова поднося к губам стакан, чтобы сделать глоток, а затем ставит его к себе на колени, скользя пальцем по краю. – Нечего рассказывать. В колледже я много спал с кем попало, но за пределами спальни – или какого-нибудь туалета на вечеринке, – меня никто никогда не интересовал. – Серьезно? Вообще никто? – трудно представить, как можно достичь такого уровня близости с несколькими людьми и ничего к ним не почувствовать. – Ладно, ладно, – он издает смешок, – Пару раз я и сам что-то чувствовал, но это довольно быстро угасало. Наверное, мне больше нравилось то, что я надумывал себе об этих людях, но потом, знакомясь с ними ближе, я терял к ним интерес, – снова пожимает плечами, – Не знаю. – В этом есть смысл, – говорит Джисон, – Они просто не подходили тебе. Минхо смотрит на него снизу вверх, его глаза мерцают в свете лампы. Уголки губ чуть приподнимаются вверх. – Точно. – Тогда, э-э, – Джисон моргает, ломая голову над тем, что собирается сказать. Их окутывает напряжение, он набирает побольше воздуха в легкие, – Давай сделаем это официально. Ли Минхо, ты будешь моим другом? – Конечно, Хан Джисон, – усмехается он, – Давай будем друзьями.

✾

После той ночи что-то меняется. Минхо по-прежнему садится поодаль, когда они ужинают после секса, – что они сейчас делают часто, – и они по-прежнему не обнимаются и не целуются вне. Но они всё чаще ищут друг друга на работе, чтобы поболтать, вместе обедают, иногда даже встречаются по выходным. Минхо приходит на киномарафоны с Наби, Джисон приходит к нему домой. Джисон по-прежнему хочет прижать его к себе, но всё, чем ему приходится довольствоваться, это компания его котов. Чувства всё те же; с каждым милым смешком, сорвавшимся с его красивых губ, с каждой улыбкой, которую он дарил Наби, с каждым разом, когда он лежал под ним в его постели, они только усиливались. Ему нравится Минхо, но он справляется. Успешно скрывает это, чтобы не испортить их дружбу, потому что, возможно, – Джисон никогда не осознавал этого, – именно такая дружба ему всегда и была нужна. Никто и никогда не понимал его так, как Минхо, ему ни с кем не было так хорошо, так комфортно. (И, как Джисон не может не подчеркнуть, в постели у них тоже всё по-прежнему отлично, как и всегда. Он бы даже сказал, что всё становится лучше. Однако, он не может избавиться от затаенного страха, что сближение с Минхо одновременно оттолкнет его. Его очевидная склонность к интрижкам и сексу со случайными людьми немного беспокоит; ему бы не хотелось терять их связь, если Минхо вдруг решит, что больше не хочет спать с ним из-за того, как сильно они сблизились. Но на данный момент, если бы ему пришлось выбирать между дружбой с Минхо и его телом, он знает, что без сомнений выбрал бы первое. Тем не менее, привилегия физической близости с тем, кто ему так нравится – конкретно с Минхо, – была бы большой потерей.) Естественно, коллеги заметили перемену в их поведении. Особенно Сынмин с Чанбином. Даже Чонин, которого они редко видят из-за несовпадающих графиков, и Хенджин, который отошел на второй план и прекратил (к радости Хана) флиртовать с явно незаинтересованным младшим. Джисон непоколебим в своем утверждении, что они с Минхо просто друзья, для всех коллег и даже для Исыль, которая услышала о Минхо благодаря Наби. Потому что это правда, и он устал от того, что каждый второй то и дело пытается сунуть свой нос в его несуществующую личную жизнь. Потому что да, Минхо испытывает к нему физическое влечение, и да, его влечет к Минхо, и да, они отлично ладят и всё такое, и возможно, иногда кажется, что они идеально подходят друг другу, – но это не означает, что Минхо в самом деле испытывает к нему что-то большее, не говоря уже о том, что хочет с ним отношений. Джисон хотел бы, чтобы и другие это поняли. – Ну и тупица же ты, – заявляет Чанбин. Джисон, сидящий на трибунах, поворачивается к нему всем корпусом. – Прошу прощения? – Если в ближайшее время не пригласишь его на свидание, мне придется взять всё в свои руки. – Ну, спасибо, – сухо говорит Джисон, бросая взгляд на Минхо, который отошел купить напитки в киоске рядом с полем, – Я уже слышал от Чана, какая из тебя хреновая сваха. Он снова поворачивается к нему и видит, как его взгляд сияет. – Что? – Ты не отрицаешь, что он тебе нравится! – восклицает Со, – Я так и знал! Наконец-то ты раскололся! – Ничего я не раскололся. Я просто не вижу смысла повторять это, когда ты всё равно не слушаешь, – ворчит он. – С чего бы мне тебя слушать? – усмехается тот, – У тебя явно что-то не так с головой, раз ты не видишь, как сильно Минхо в тебя влюблен. К врачу не пробовал обращаться? Джисон пытается переключить свое внимание на игру, наблюдая за Наби, бегающей по полю по другую сторону сетки перед ними, но все, что он сейчас хочет, это закрыть лицо руками и застонать, что он и делает. – Мы… – Просто друзья, да-да, я понял, – заканчивает за него Чанбин, – Он просто друг, который постоянно флиртует с тобой. Твой братан, который приходит на игры твоей дочери после нескольких месяцев знакомства с тобой. – Это Наби попросила его прийти, – слабо протестует Джисон. – Ага, конечно, и ее красавчик-папаша не имеет к этому никакого отношения. – Ты думаешь, я красавчик, Бинни? – он откидывает волосы назад и прикусывает губу, шевеля бровями, – А может, это ты влюблен в меня? Чанбин прикладывает тыльную сторону ладони к его лбу и морщится. – Всё намного хуже, чем я думал. Джисон смеется, но его внимание внезапно привлекает вид Минхо, разговаривающего с ярко улыбающимся светловолосым парнем, который часто приходит на игры своей младшей сестры. Чанбин прослеживает за его взглядом и удивленно хмыкает. – Он знает Феликса? – спрашивает он. – Не знаю. – Ревнуешь? – Тебе сколько? Пять? – Говоришь, как мой муж. – Фу. Вскоре Минхо присоединяется к ним, протягивая Джисону газировку и предлагая им обоим свою картошку фри. Джисон решает, что спросит о Феликсе позже, если вообще спросит. Исыль не смогла прийти сегодня, из-за чего Джисону пришлось повести Наби на праздничный обед с мороженым (несмотря на то, что ее команда проиграла, она всё равно помогла им получить несколько очков), и Минхо по ее настоянию пошел с ними. Несмотря на мороженое, Джисону тепло: Наби радостно поедает угощение, Минхо сидит напротив них и наполняет их трапезу улыбками и смехом. Это не первый раз, когда они вот так встречаются с Минхо, но первый, когда они делают это втроем, и им так… хорошо. Джисон чувствует, что легко мог бы к этому привыкнуть. Он ни о чем не думает, когда Минхо тянется к нему через стол, палочками протягивая еду, или когда они тихонько пихают друг друга ногами под столом – кто-то из них отпускает грязную шутку, которую Наби к счастью не понимает и пропускает мимо ушей, – и ему совершенно плевать, что их кто-то может увидеть. Забавно, как комфорт, который он чувствует рядом с Минхо, медленно перетекает в комфорт в отношении его собственной ориентации. Не то чтобы то, что они кормят друг друга, делает из них парочку, но низенькая женщина средних лет, которая останавливается у их столика, похоже, думает иначе. – Вы такая прекрасная семья, – говорит она, глядя каждому в глаза с доброй улыбкой. – О, – Джисон уверен, что его глаза сейчас словно блюдца, а щеки покраснели. Он не знает, что сделать, кроме как подыграть, – Спасибо. Она желает им хорошего дня и уходит, а Джисон наконец набирается храбрости, чтобы взглянуть на Минхо. У того покраснели уши, он смотрит в ответ и прочищает горло. – Учитель теперь тоже наша семья? – спрашивает Наби. Джисон всеми силами старается объяснить ей, о чем подумала женщина, а затем говорит, что иногда проще просто согласиться, чем говорить людям, что они не то подумали, всё время обмениваясь с младшим застенчивыми улыбками. Только через несколько дней он вспоминает о Феликсе, когда сидит на диване в его гостиной с котом на коленях. – Феликс? – повторяет Минхо, в замешательстве нахмурив брови, – О… Ёнбок? Теперь наступает очередь Джисона смутиться. – Не знаю? Блондин… с веснушками. – Да. Мы… мы друзья, вроде бы? – говорит Минхо, – Я давно его не видел. У нас с ним, э-э, пару раз было. – О, – неуверенно говорит Джисон. Может быть, он и правда ревновал. Может быть, совсем не беспочвенно. – Пару лет назад, – добавляет младший, жуя чипсы и искоса поглядывая в его сторону, ухмыляясь, – Не волнуйся. Теперь я весь твой. Я не позволю Ёнбоку соблазнить меня. От его слов сводит желудок, рука застывает на головке Дуни. – А что, он пытался? Минхо смеется. – Нет, он просто поздоровался. – О, – повторяет он. «Я весь твой» эхом отдается в голове, – Ты… ты больше ни с кем не встречаешься? Минхо поворачивает к нему голову. – Когда и зачем мне это делать? Большую часть своего свободного времени я провожу с тобой, и я не спал и не хотел начинать делать это ни с кем другим с тех пор, как мы встретились. Неужели ты думал, что я такой? – Нет, нет, – честно отвечает Джисон, – Наверное, мне просто было интересно, верны ли мои предположения. – А ты? – М? – У тебя есть кто-нибудь еще? – Всё своё свободное время я провожу с тобой, – ухмыляясь, повторяет он его слова, – Да ладно, ты ведь и сам знаешь ответ на свой вопрос. – Но я ведь не могу знать наверняка! Может быть, пока меня не было рядом, тебя в каком-нибудь баре уже успел подцепить какой-нибудь горячий парень. – Да уж, – усмехается Джисон, – Это вряд ли. Он совершенно уверен, что отказал бы кому угодно в пользу Минхо. Он не думает, что способен испытать такие чувства к кому-то другому. Как ни странно, не проходит и недели, как к нему в баре подходит красивый незнакомец. И неудивительно, что он не проявляет ни капли интереса, вежливо отказывая ему первым пришедшим в голову способом – солгав и сказав, что у него уже есть парень. В голове мелькает лицо Минхо, но друзьям об этом говорить необязательно. (Они, скорее всего, и сами это знают). – И что это было?! – возмущается Чанбин, как только незнакомец уходит, – Ты что, его отшил? Джисон пожимает плечами. – Позволь мне немного прояснить ситуацию, – говорит Сынмин, – Ты говоришь, что Минхо – просто друг. Ты отказываешь первому за долгие годы парню, который решил познакомиться с тобой. А потом ты напиваешься и жалуешься на то, как тебе одиноко. – Тш-ш! – шипит Джисон, – Можно перестать поднимать эту тему? Я тогда правда напился. И вообще, с чего ты взял, что он первый? Вообще-то со мной часто знакомятся! – А толку-то, – закатывает глаза Ким. – Бери Минхо с собой в субботу. Будет твоим плюс один, – решает Чанбин. – О, хорошая идея. Пригласи его, – соглашается его подельник. – С собой? К вам? – спрашивает Джисон, вскинув бровь и глядя на них, пока крутит в руках свой стакан; он начинает сожалеть, что всё-таки согласился пойти с ними. До сих пор они редко поднимали эту тему, и он сглупил, решив, что это надолго, – Наби – мой плюс один. Она почти всегда приходит на посиделки, которые устраивают Чанбин с Сынмином; она играет с их сыном (и собакой), в то время как взрослые (часто к ним присоединяются Чан и Чонин) пьют и смотрят спортивные соревнования. Несмотря на то, сколько дней и ночей он там проводит, он не занимается спортом так часто, как друзья, но ему нравится проводить с ними время за пивом и глупыми играми, в которые они обычно играют после. Вообще, пригласить Минхо – отличная идея, но он никогда не скажет им об этом – разве может он доставить им такое удовольствие? – Значит, плюс два, – говорит Сынмин. – Если ты его не пригласишь, это сделаем мы, – добавляет Чанбин, – Я все равно подумывал о том, чтобы позвать его к нам. Как думаешь, он что-нибудь испечет? – Прослежу за тем, чтобы он этого не делал, – ворчит Джисон, – И вообще, он не любит спорт. Видишь? Я такой не единственный. – Ну и ладно, – отвечает Сынмин, – Тем больше причин хотеть, чтобы он пришел – будет в качестве эмоциональной поддержки для тебя. – Ага, скорее, больше причин ему отказаться. – Знаешь, что? – начинает Чанбин, – Сиди дома. Вместо тебя пригласим Минхо и Хенджина. – Что? Думаешь, Хенджин любит спорт? – Точно, – соглашается Сынмин, полностью игнорируя его, – Если Джисон и дальше будет строить из себя недотрогу, сосватаем их друг другу. О, так вот оно что. – Минхо с Хенджином? – усмехается Джисон, – Удачи вам, Хенджин давно сдался, да и Минхо он неинтересен. Мне самому больно было смотреть на его попытки. Что-то в самодовольных ухмылках на их лицах подсказывает Джисону, что он только что попался. – А, значит, ты всё-таки это заметил. – Ну… вы ведь заметили, – отвечает он, – Хотя, вы, придурки, всё, что угодно заметите, поэтому… – Ты никогда не задумывался, почему Минхо не отвечал ему взаимностью? – спрашивает Ким. – Потому что Хенджин любит собак, – шутит он. Почти. – Потому что Минхо. Нужен. Ты, – каждое слово Чанбина сопровождается толчком ему в руку, – Ты меня когда-нибудь в могилу сведешь, Джисон. – Жду не дождусь. – Отрицай сколько хочешь, – вздыхает Сынмин, – Потом сам увидишь, к чему это тебя приведет. Джисон вздыхает и допивает свой напиток. Он так хочет рассказать им, хочет довериться им, хочет, чтобы они знали, что происходит между ними, – что он знает, что что-то чувствует. Но что, если Минхо не ответит ему взаимностью? Что, если он этого попросту не хочет? Ведь Минхо не нужны отношения. – Сон, – говорит Чанбин, и в его голосе внезапно появляется смесь нежности и серьезности, и это вдруг заставляет его занервничать, – Я знаю, что мы, бывает, ведем себя несносно, шутим и всё такое, но я правда уверен в том, что вижу и говорю. Я правда считаю, что ты ему нравишься, но, если вы оба так и будете делать вид, что ничего не замечаете, вы потеряете друг друга. Я просто не хочу, чтобы ты упустил своё счастье. Джисон пытается поверить его словам, но он просто не может позволить себе надеяться. Несмотря на это, он всё-таки приглашает Минхо к ним во время обеда, в глубине души ожидая, что он скажет «нет». – Конечно, – легко соглашается тот, – Я пойду. Звучит весело.