Бери глубже

— Да Арсений у нас вообще божий одуванчик, что вы! — Шастун приземляется на диван аккурат рядом с Поповым, который всем своим видом напоминает нахохлившегося и обиженного цыплёнка. — И слова поперёк никому не скажет, и всех бабушек через дорогу переведёт, и на работе останется подольше, стоит начальнику только попросить. Да, Арсюш? — Ты такой придурок моментами, — Арс закатывает глаза. Вся небольшая компания от этого жеста начинает хихикать. Ещё бы — грех не ухмыльнуться над тем, как Арсения в очередной раз доводят. Сам Арсений из раза в раз себя ругает за то, что реагирует слишком бурно и вообще ведётся на это. Но иначе никак: Антон, стоит ему только переступить порог чьей-то квартиры, на которой собирается вся компания, меняется до неузнаваемости. Из привычного Арсению Антона он превращается в противного Шаста, который не упускает возможности подстебать его буквально по каждой мелочи. Арс понимает, почему так. Или убеждает себя в том, что понимает. Всё-таки в их чисто мужской компании, которая сформировалась ещё классе в седьмом, новость о том, что они с Антоном пара, пусть и не была неожиданной из-за их вечных пошлейших шуток в адрес друг друга, и дружеских шлепков по заднице, и поцелуев по приколу, но всё равно вызвала некоторые непонятки и вопросы о том, не рофл ли всё это. Может, Антон таким образом пытается не потерять свой мужской авторитет? Даже если и так, то Арсению всё равно: его это не задевает. Ему с этого смешно, кринжово, весело, но никак не обидно. Его раздражает только то, что шутки Антона начинают повторяться, — всё-таки немного трудно полгода шутить на одну и ту же тему разными словами. Арсений смотрит на Антона, когда тот обсуждает что-то с Макаром, и невольно усмехается своим догадкам, которые подкрепляются с каждой новой репликой Шастуна о том, какой ритм нужно держать во время секса, чтобы от твоих движений все кайфовали. Ему-то, Антону, откуда знать, думает Арсений и прикусывает себе язык, чтобы случайно это не спиздануть. Арсений искренне уверен в том, что из Антона вышел бы очень неплохой юморист. Но есть одно «но» — его шуткам всегда чего-то не хватает, и в данном случае — правды. Если бы присутствующие знали, кто по ночам кого просит двигаться быстрее, шлёпать сильнее и держать за волосы крепче, то тогда любой прикол Антона про недотрогу и неженку Арсения звучал бы намного смешнее. Но, увы и ах, не в этой жизни. И пока Шастун показывает Макару наглядную разницу между «сильнее» и «быстрее», отбивая ритм ладонью по столешнице, Арсений едва успевает удержать себя от какого-нибудь едкого подкола в адрес Антона. Но Арсений решает играть свою роль скромного-наверняка-пассива до конца, поэтому по-партизански молчит. Вечер подходит к концу незаметно. Последним из гостей уходит Дима, с которым Антон обсуждает новую видеоигру. Стоит только двери закрыться, Арсений трясёт головой, отпуская свой образ послушника, и выходит в прихожую. Антон возится с побрякушками на этажерке, будто зная, что его ждёт, и поэтому специально не оборачиваясь к Попову. С хлопком входной двери маска падает не только с Арсения, в чём он сам уверен больше, чем на сто процентов: стоит им остаться наедине, как Антон из самоуверенного альфа-самца превращается в покладистого и покорного, такого привычного для Арсения Антона. — Наигрался? — спрашивает Попов, опираясь на стенку шкафа. Арсений не может отвести глаз от Антона, когда тот поворачивается. Пусть он и смотрит на Арсения сверху вниз, но виноватый, почти щенячий взгляд компенсирует всё; а уж то, как Антон заламывает собственные пальцы, выдавая своё волнение, лишь раззадоривает Арса ещё сильнее. — Да, — звучит тихо. — Отлично, — Арсений выпрямляется, — иди сюда. Вблизи Антон выглядит ещё более возбуждающе. Арсений оглаживает его щёки, водит большим пальцем по пухлым губам и проникает внутрь — дразнит. И Антона, и себя, потому что непонятно, кто жаждет продолжения больше. Если браки заключаются на небесах, то их в пару поставил точно кто-то из ада. Никак иначе объяснить, почему в их отношениях чертовски идеальное совпадение по сексуальным предпочтениям, Арсений не может. Они проводили бы за сексом целые сутки, будь их воля, — сейчас, к сожалению, получается только не во время работы. Но работай они вместе, то точно перетрахались бы везде, где только позволило бы рабочее помещение. Арсений любит Антона, а Антон любит жёстко. Это касается любой практики, которую они пробуют. И Арсению это нравится настолько, что иначе секс он уже не может представить. Для него до сих пор остаётся загадкой, что его возбуждает больше: всё, что он делает с Антоном, или то, как тот на это реагирует. Невозможно спокойно вынести то, как Антон теперь смотрит снизу вверх и закусывает губу в ожидании того, что его ждёт. Арсению хочется прямо сейчас вцепиться ему в волосы и прижать прямо к своему паху, заставить вылизать ткань и одними лишь зубами стянуть джинсы, но нет. Секрет хорошего секса — в мелочах, поэтому Арсений невзначай отходит к двери, проверяя, открыта ли она. Церемониться уже не хочется, потому что слишком хочется чего-то более интересного. Арсений снова стоит напротив Антона и любуется милым личиком, которое портят только глаза, выдающие всю пошлость, в них кроющуюся. Дразнить Антона хочется больше, чем получить удовольствие от минета, поэтому Арсений не спеша расстёгивает свои джинсы, будто бы лениво вытягивает ремень из шлёвок. Для предстоящего веселья достаточно лишь приспустить джинсы и бельё, что Арс и делает. Арсений водит пока что мягким членом по чужим губам, щекам и подбородку и наслаждается тем, как Антон это принимает — тот прикрывает глаза и несильно откидывает голову назад, открывая Арсению ещё больший простор для действий. — Язык, — равнодушно говорит Арс. Попов ведёт головкой по мокрому языку и губам, а потом возвращается к щекам, размазывая по ним чужую слюну и оставляя блестящие полосы. Арсения ведёт. Не столько от лёгких ласк, сколько от покорного вида Шастуна. Антону нравится, когда его используют как подобие дорогой и качественной игрушки для удовлетворения, Антону нравится чувствовать себя чуть ли не проституткой с трассы; а Арсению до кипящей внутри лавы нравится это в Антоне. Попова одолевает безумие каждый раз, когда Шастун покорно подставляет скулы под пощёчины и давится слюной во время минета, а уже после отсоса говорит о том, что ему было мало. Мало-мало-мало. Им обоим всегда мало, и иногда Арсения это пугает. Мысль о том, что они со своими замашками уже вот-вот перейдут невидимую границу нормальности, маячит на горизонте, но Арсений предпочитает закрыть глаза и не смотреть на неё, потому что им двоим доставляет именно такой секс — унизительный для Антона и вседозволенный для Арса. Арсений не даёт Антону какой-либо инициативы и пресекает любые попытки Шастуна перехватить, пусть и ненамеренно, контроль — Антону хочется, может, даже больше, чем самому Арсу. Удержаться от проникновения в такой горячий рот сложно — и у Арсения не получается. Он запускает свободную руку в волосы и нежно перебирает кудри, чтобы вцепиться в локоны и немного повосторгаться от тихого стона. Антон бесподобно стонет, но больше Арсению нравится слышать, как тот давится от слишком резкого толчка в собственный рот. У Арса в голове ни на секунду не появляется мысль отстраниться и дать Антону отдышаться, нет, наоборот, — он не позволяет тому отпрянуть и лишь сильнее прижимает к себе. Арсений буквально членом чувствует, как Антон пытается сдержать кашель, — каждый спазм его глотки ощущается по-садистки приятно. Но всё-таки Арсений знает, когда необходимо остановиться, и поэтому отстраняется, когда его легонько ударяют по бедру и тем самым подают стоп-сигнал. Антон хрипит и дышит так жадно, что Арсений едва сдерживается, чтобы не толкнуться внутрь снова раньше времени. Когда Арсений слышит, что дыхание у Антона более-менее восстановилось, то оттягивает его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Арс не может определиться, что ему нравится больше: звук от нескольких звонких пощёчин, которые он заряжает Антону, или покрасневшие от ударов щёки. С члена чуть ли не капает чужая слюна, Арсений собирает излишки рукой. Мокрую ладонь он вытирает о чужие скулы, ощущая тепло в местах, куда прилетели оплеухи. Арсений играется, водит блестящей головкой по уже покрасневшим губам Антона. — Давай, как и репетировали. Дышим ровно, — произносит Арс, — и заглатываем член целиком, как ты умеешь. Антон, как кажется Попову, задерживает дыхание; сам же Арсений чувствует, как чужой нос упирается в лобок. — Кстати, ты не заметил, что Дима у нас забыл телефон на этажерке? — говорит Арсений будничным тоном. — Но ничего страшного! Даже если он за ним вернётся, то нам не помешает — я оставил дверь незапертой специально для этого. Арсений ухмыляется, чувствуя реакцию Антона. Он сглатывает, видимо, пытаясь понять, провоцируют его или говорят чистую правду. Арсений любит давить на некую двуличность Антона, потому что тот по-настоящему дорожит своей репутацией альфа-самца и не позволяет никому даже и мысли допустить о том, что его, такого крутого, ставят на колени и дерут во все отверстия каждый вечер, а он от этого кончает даже не со стонами — с криками. — Ну-ну, чего паникуешь? Твой друг просто зайдёт за телефоном, увидит тебя, искусно заглатывающего мой член, и не поверит больше ни одному твоему показушному слову. Как тебе? Мне вот очень нравится такая перспектива. Арсений не даёт Антону даже промычать что-то похожее на «пошёл нахуй» и начинает толкаться в чужой рот. Двигается размашисто, так, что неприличные чавкающие звуки слышны, наверное, даже в подъезде. Но Арсению мало и этого: хочется накалить обстановку ещё сильнее и дать Антону того, что он хочет почувствовать больше всего, — унижения. — Открой шире, — требует Арсений. — Открой шире свой блядский рот. Специально или нет, но Антон с этим медлит, распаляя внутренний пожар Попова ещё больше. Но Арсений находит выход и из этой ситуации: второй рукой с двух сторон сдавливает чужую челюсть, вынуждая выполнить свой приказ. Теперь с каждым новым глубоким толчком с губ Антона стекает вязкая слюна, идеально дополняя эту извращённую картину настоящей ебли в рот. Арс окончательно сходит с ума, когда видит выступившие на глазах Антона слёзы. Именно это бесповоротно сносит голову и заставляет Арсения начать вбиваться в податливую глотку ещё жёстче. — Мне кажется, — сейчас уже Арсению тяжелее выдавливать из себя отстранённость, — я слышу шаги на лестнице. Сейчас зайдёт Дима и увидит тебя всего в слюне, с опухшими красными губами и отпечатками моих пальцев на щеках. Предстанешь ему таким выебанным в рот, униженным и довольным. Тебе же нравится, да? Попов усмехается, когда у Антона получается кое-как кивнуть. Они оба конченные извращенцы, и им обоим это нравится. Арсению нравится трахать Шастуна в рот так, что у того слюна стекает по подбородку и шее; Арсений знает, что самого Антона от такого секса ведёт: ему доставляет особое удовольствие это чувство некоего унижения. Да, их пара — точно труд какого-то демона, потому что и Арсу, и Антону чертовски хорошо. В этот раз Попову не хочется спускать Антону в рот. Он чувствует себя ебаным ювелиром, когда успевает выйти из любимого рта за мгновение до того, как начинает выстреливать сперма. Белёсые капли идеально смотрятся на красных натруженных губах и не менее красных щеках. Арсений любуется таким крышесносным видом, будто он художник, написавший новую картину, достойную Эрмитажа или Лувра. — Доволен? — спрашивает Попов, оклемавшись от оргазма. — Мне не хватило, — нагловато отвечает Антон, слизывая сперму со своих губ.