Накануне

Снег шел второй день. Густой и пушистый, он покрывал белой пеленой ближние блочные многоэтажки, роскошными шапками оседал на их крышах и подоконниках, создавая ощущение какого-то сказочного царства. В открытую форточку врывался запах свежести, хвои и жареной индейки. Рождественские праздники, чтоб им провалиться. Молодая женщина, стоявшая у окна одной из квартир в спальном районе Лондона, с шумом втянула морозный воздух и провела рукой по тяжелой копне блестящих черных волос. Грязные ублюдки празднуют свой чертов Новый год, а у ее Лорда сегодня день рождения. Был бы день рождения, ехидно прошептал внутренний голос. Теперь уже никогда не будет, потому что самого Лорда нет… - Заткнись, - коротко приказала самой себе Беллатрикс. – Он жив. Просто нужно его найти. Хорошая идея. Только где искать-то? То, что Лонгботтомы ничего не знали о местонахождении Повелителя, она поняла почти сразу. Крауч, сволочь поганая, сопляк министерский, решил таким образом конкурента устранить – они с Фрэнком оба претендовали на какое-то престижное место, в Отделе международного сотрудничества, кажется. Само собой, у Лонгботтома и заслуг, и опыта было побольше, чем у малыша Барти. Умная мелочь решила одной Авадой двух зайцев убить: и дорожку на тепленькое местечко себе расчистить, и от неблагонадежных приятелей избавиться, вот и слила Рабастану дезинформацию. Только не рассчитал крысеныш того, что его с собой на «выход» возьмут. Как и того, что подельники довольно быстро сообразят, что к чему. Сообразить – сообразят, а остановиться по боевой привычке не смогут… Белла со вздохом опустилась в продавленное и полинялое от времени кресло. Если бы не мразь Крауч и не недоумки-Лонгботтомы, справляла бы сейчас она Новый год так, как положено: в Лестрейндж-холле, с парадным обедом и роскошной елкой, при полном собрании друзей и родственников. А так приходится сидеть в этой магловской дыре и часами пялиться в мутное окно на площадь с мусорными бачками и непонятного вида железками, гордо называющимися «детской площадкой». А драгоценное время все уходит... Кстати, о времени… Белла бросила быстрый взгляд на старинные часы – единственный более-менее приличный предмет во всей этой норе. Половина четвертого. Обещал быть к трем. Где он запропастился, драклы его сожри? Нет, не сейчас, потом как-нибудь. Сейчас он ей еще нужен. Поздравляю, мадам Лестрейндж, докатились, саркастически отметила женщина. Признались себе в том, что ждете человека, с которым вас, по большому счету, почти ничего не связывает. Вот именно, что почти. Всего лишь несколько лет совместной работы в Круге, некоторые общие взгляды на существующий порядок в стране, и… Беллатрикс усмехнулась и вскинула к свету правую кисть. И вот этот тоненький золотой ободок на безымянном пальце. Обычное кольцо, как ни странно, оказалось единственным связующим звеном в их жизни, единственным, помимо борьбы с маглолюбцами, камнем преткновения. Они слишком разные. У них абсолютно противоположные характеры, привычки, пристрастия и, не считая отношения к грязнокровкам, взгляды на обычную жизнь. В последнем, впрочем, виновата разница в возрасте: восемь лет – не фунт изюму. Слишком много даже для аристократов. В замке заворочался ключ. Белла выхватила из рукава мантии палочку и, оттолкнув некстати подвернувшийся колченогий стул, одним прыжком оказалась в тесном коридоре. - Спокойно, спокойно, спокойно! – Родольфус, увидевший нацеленную ему в лицо палочку жены, протестующе вскинул руки. – Сбавь обороты, дорогая, это всего лишь я. - Докажи! – звенящим голосом выкрикнула Беллатрикс. Мужчина тяжело вздохнул и облокотился на древнюю вешалку: - Я, Родольфус Рэйнольд, лорд Лестрейндж, глава Отдела разведки Темного Лорда и твой законный муж. Мы поженились четвертого сентября одна тысяча девятьсот семьдесят четвертого года, безо всякой помпы, так как ты настояла на скромном торжестве. На обручение я подарил тебе наш родовой артефакт – кулон в виде черной розы, лепестки – египетский карбункул, стебель, шипы и листья – оправа из серебра. Кулон ты отдала нашей дочери, Гвендолин Беллатрикс Лестрейндж, родившейся третьего июня одна тысяча девятьсот восьмидесятого года, в больнице святого Мунго. Кстати, не очень-то рационально дарить такую вещь годовалому ребенку. Рационалист хренов. Рейвенкловец недоделанный. Еще неизвестно, вернутся они или нет, а у девочки все же хоть какая-то память о матери останется. Конечно, не очень-то это разумно, тут он прав, но… Нарцисса, если что, сохранит, пока Гвен не подрастет. - Ну? – поинтересовался Родольфус. – Я тебя убедил? - Вполне, - буркнула Белла. Про кулон и скромную свадьбу никто, кроме них, не знал. – Проходи. Снег только с мантии отряхни. Отворачиваясь, женщина заметила на лице мужа снисходительную ухмылку. Беллатрикс передернуло – опять это «господи-да-она-совсем-еще-ребенок»! Прямо как тогда… в самый первый раз. …- Ты доволен, Родольфус? - О да, мой Лорд. Конечно же. Простите мне мою грубость, но это прямо-таки мечта всей моей жизни – получить в напарницы сопливую девчонку, не успевшую оттереть чернила с пальцев. Что?! - Я – не сопливая девчонка! - Да ну? Сколько же вам лет, мисс? – вскинутые брови, скептический взгляд. - Восемнадцать! - Вот как, - потенциальный напарник задумчиво поглаживает небольшую бородку. – И давно вам восемнадцать? День? Или два? А, может быть, неделю? Она краснеет. Лорд ухмыляется. Незнакомый рыжий черт в очках – тоже. Просто превосходно – надо же было умудриться выставить себя посмешищем в первый же день после принятия Метки! - Вы… Да вы… - О да, мерзкий, циничный подонок, бесчувственный скот, и так далее, - перебивает ее Легранж… Лестран… Вот дрянь, она забыла его фамилию. – Я всегда был, есть и останусь таким мерзавцем. Да и вы ничуть не изменились за два года. - О чем вы? Он внезапно серьезнеет: - Косой переулок, август позапрошлого года. Вы чуть не сбили меня с ног, а когда я потребовал от вас извинений, еще и пощечину мне дали. - Ах, это были вы! – заливисто хохочет она, смутно припоминая тот давний инцидент. – Что ж, это было вполне заслуженно. Вы грозились довести меня до дому под конвоем, а для меня нет ничего унизительнее. - А для меня нет ничего унизительнее, когда меня бьют по лицу, - вновь перебивает ее Легранг… Лесман… Лестрейндж, вот как! – Обычно в таких случаях я прошу сатисфакции, но вы, к несчастью, относились к двум категориям, с которыми я по возможности стараюсь не воевать. - Да? И кто же это? – настроение медленно, но верно переходило от раздосадованного к игривому. - Женщины и дети, - он снимает очки и часто-часто моргает. – Вы тогда были и женщиной, и ребенком. Да что я – вы и сейчас еще совершенный ребенок. Маленькая избалованная девочка, не более. Ей кажется, что она сейчас сгорит от стыда. Да что он себе позволяет, этот самонадеянный… - Впрочем, не беспокойтесь, - он неожиданно перегибается через стол и берет ее за руку, заставляя покраснеть еще сильнее. – Я найду способ с вами поквитаться, милое создание. Запомните, мисс Блэк: я всегда добиваюсь того, чего хочу. - Что нового в мире? – Белла отошла к окну и оперлась плечом на ветхую раму. Наплевать на то, что из форточки дует – холодный воздух помогает мыслям не спутаться. Родольфус пожал плечами: - Ничего. Ищут нас, ищут Руквуда, ищут Долохова. На всех углах орут, какие мы бездушные убийцы и ублюдки. То и дело слышны вопли о том, Вальбурга Блэк – последняя дрянь на земле: толкнуть на одну дорожку двух сыновей и племянницу… - Разве Сириуса не оправдали? - Нет. Беллатрикс молча кивнула. - Есть известия от Басти? Или от… Пауза повисает в воздухе. Имя Бартемиуса Крауча-младшего, Иуды драклова, не упоминалось супругами Лестрейндж с того самого злополучного вечера. - Нет, - Родольфус встряхнул и аккуратно свернул зимний плащ. – Я как раз и ходил узнавать, где этот гаденыш прячется. Все свои каналы напряг, хотел, чтобы хоть кто-то его нашел. Потолковали бы тогда по-родственному… - Ну и? – невесело усмехнулась Белла. – Добился своего? - Добились своего? Она зла. Она очень зла. С конца палочки вот-вот готова сорваться Авада. Мерзкий подонок, да как он посмел?! - О да. Я же говорил вам, что всегда получаю желаемое. - В таком случае я сделаю все, чтобы вы всю оставшуюся жизнь жалели об этом! Каждый час, каждое мгновение своей чертовой жизни! Я превращу ее в ад, уж поверьте! - Не сомневаюсь. Вы уже сейчас это делаете, дитя мое. - Не смейте меня так называть!! Вы, самодовольный, безголовый, занудный… - Боже, какая экспрессия, - его ухмылка напоминает ухмылку того кота из магловской сказки. – Да вы действительно совсем ребенок! Она поворачивается на каблуках и вылетает из комнаты, изо всех сил хлопнув за собой дверью. В горле стоит огромный ком. Их свадьба назначена на начало сентября. - Увы, нет, - Родольфус сел в кресло и устало откинулся на спинку. – Даже к последней пассии его заглянул. Молчит, ты представляешь? Видно, любит все-таки. - Любви не существует, ты же знаешь. - Снова здорово, - Лестрейндж потягивается и пристально смотрит на жену. – Когда мы в последний раз говорили с тобою об этом? Белла мысленно прикинула. Года четыре назад, а может больше. Нет, четыре. - Славная мясорубка была, не находишь? – по-мальчишески задорно спрашивает рыжий черт у молодой жены. - Была бы славная, если бы вы, лорд Лестрейндж, не затормозили в самый ответственный момент, - язвительно отзывается та. – Мы могли погибнуть! - Ну, не погибли же, - он подходит к серванту и достает оттуда бутылку виски. – За это надо выпить. Кстати, на твоем месте я добавил бы к тому Круцио парочку Режущих и штук пять Ожоговых. Она усмехается: - Жестокий ты человек, Руди. Бдзынь! Бутылка с янтарной жидкостью падает на древний каменный пол и разбивается с оглушительным для повисшей мертвой тишины звоном. - Что случилось? - Ты… ты назвала меня по имени… - медленно произносит он. – Ты… обратилась ко мне на «ты» и по имени… - О, - она внезапно поняла, в чем дело. Он обращался к ней и на «ты», и на «вы», если они были на людях, она к нему – всегда исключительно на «вы» и с полным титулом. Такое несоответствие приводило в недоумение всех их общих друзей и знакомых. - Извини…те, - она помассировала виски. Голова шла кругом, похоже, что ее все-таки зацепило. – Обещаю… вам, что этого больше не повторится. - Нет, нет, нет! – он быстро подошел к ней и взял за руки. – Перестань немедленно мне «выкать»! Честное слово, я чувствую себя Слизнортом на уроке у семикурсников! - Хо… хорошо… Они стояли совсем близко – лицом к лицу, глаза в глаза… И не было больше ни насмешки, ни холода, ни легкой взаимной неприязни – только растерянность и какое-то немое, но очень теплое душевное единение двух людей, окончательно запутавшихся в своей жизни. - Это ведь не любовь, нет? – отчего-то шепотом спросила она. Он рассмеялся – низко и мрачно: - Дорогая моя, я реалист. И прекрасно понимаю, что после четырех лет брака по расчету любви быть не может в принципе. К тому же, я достаточно извещен о твоем былом романе с Люциусом. Она слегка порозовела. - Перестань. Если я начну перечислять всех женщин, которые были у тебя до свадьбы, мне не хватит вечера. - Тебе, боюсь, и ночи не хватит, - усмехнулся он. – Нет, это не любовь. Ее же не существует, и ты не устаешь мне это повторять. - А что это тогда? - Не знаю, - он провел большим пальцем по свежему шраму на тыльной стороне изящной кисти. – Быть может, понимание... . Белла устало прислонилась лбом к холодному стеклу. Такими темпами никакого понимания с терпением не хватит. Сколько они уже торчат в этой дыре – неделю, две? Сколько квартир, комнат в обшарпанных коммуналках, пошлых грязнокровных коттеджей сменили они до этого? И сколько их еще будет? Долго им еще прятаться по щелям, как крысам? Скоро ли они вернутся домой? К горлу подкатило что-то липкое и противное, как старый джем тетушки Вальбурги. Беллатрикс хотелось кричать, истерить, швыряться проклятиями налево и направо – ее самообладание, и без того хрупкое, держалось из последних сил. Да, она сильная женщина. Но кто сказал, что у сильных женщин не может быть минут слабости? - Когда уже все это закончится? – тоскливо, ни к кому конкретно не обращаясь, спросила она. - Скоро, - Родольфус поднялся с кресла и шагнул к двери. – Скоро все будет по-прежнему. Надо только подождать. - Нет, не будет! – неожиданно, даже для самой себя, сорвалась на крик Белла. – Ничего уже не будет по-прежнему, Руди, слышишь – ни-че-го! Лорд мертв, - она задохнулась от осознания того, что она, именно она, произносит эту кощунственную мысль, - он не вернется, а если даже он и жив, то мы никогда его не найдем! Нас посадят, понимаешь?! Посадят, это только вопрос времени! Мы обманываем себя, даем себе ложные надежды, а на самом деле уже ничего сделать не можем! Мы проиграли, неужели ты еще не понял этого?! Про-иг-ра-ли!!! - Агуаменти! Беллатрикс окатило ледяным дождем. А через мгновение что-то стиснуло ее с такой силой, что дыхание перехватило. Она разрыдалась – беззвучно и без слез, совсем по-детски уткнувшись в худое плечо. - Все будет хорошо, девочка, слышишь, все будет хорошо, - исступленно зашептал на ухо знакомый хрипловатый голос. – Не смей даже думать иначе! Я понимаю, ты устала, ты злишься, тебе хочется, чтобы всего этого не было – потерпи еще чуть-чуть, совсем немного осталось! Ты же сама говорила, что мы должны надеяться на лучшее, помнишь? Ты же умница у нас, вспомни, сколько раз мне помогала… Ты не должна сдаваться, не должна! Если и ты опустишь руки… значит, мы действительно проиграли… С лестницы вдруг донеслись негромкие, но частые хлопки. И, одновременно с ними – два гулких удара в дверь. Белла напряглась. - Они нас нашли. Родольфус, чертыхнувшись, бросился к окну. - Бесполезно, - бессильно процедил он. – Грюмовы мальчики уже оцепили двор. Наверняка поставили барьер против трансгрессии… - Лестрейндж повернулся к жене. – Попробуем прорваться? Беллатрикс фыркнула. - Разумеется. Но сначала… Она посмотрела на свою руку. Что же, прежней жизни нет, и больше не будет. Надо бы расстаться с последним напоминанием о ней. Кольцо соскользнуло с пальца неожиданно легко. Белла пару мгновений подержала его на ладони… и, размахнувшись, выбросила в форточку, подальше на улицу, прямо в чистый новогодний снег. - Уж лучше я сама, чем они, - пояснила женщина ошалевшему от такого поступка мужу. Лестрейндж криво ухмыльнулся. Он понял. И в эту же секунду авроры выбили дверь.