И встретимся мы вновь

Турция. Стамбул. 3 января 2021 года. -Айбике, дочка, прошу, оденься теплее! Сегодня очень холодно. Ветер сносит, упаси Аллах! Шенгюль Эрен мчалась по дому, словно ураган, а Айбике пыталась увернуться от заботливой, но чрезмерно торопливой матери. Красный шарф буквально впихивался ей в руки. -Мам, не нужен мне шарф. У меня куртка тёплая. Смотри! — с искоркой озорства в глазах прокричала Айбике и закружилась на месте, демонстрируя свою новую утеплённую курточку. Женщина лишь презрительно фыркнула, словно этого было недостаточно, и строго крикнула: -Шарф всё равно нужно надеть! Что мне эта курточка? Разве она прикрывает шею? Нет? И я не вижу, чтобы прикрывала! А знаешь что? Ладно! Иди так! Но если заболеешь — не подходи ко мне жаловаться! Лечить не буду! Айбике закатила глаза, притворно улыбнулась и, делая шаг к двери, сказала: -Увидимся, мам. Дверь с тихим щелчком захлопнулась. -Бессовестная… Никакого уважения ко мне в этой семье. Никакого!.. Огулджан! Если ты болеешь, это не значит, что весь день будешь лежать и смотреть телевизор! Быстро вставай и пей лекарства! Шенгюль явно кипела. Не то чтобы из-за шарфа, не то из-за недавней ссоры с Орханом — сердце матери то и дело металось между тревогой и раздражением. Ох, если бы Шенгюль Эрен знала… Если бы она знала, что это был последний разговор с дочкой. -Я вышла, сладкий. Мама снова испортила настроение. -Уже подъезжаю, любовь моя. Что-то случилось? Расскажешь мне при встрече. Айбике улыбнулась, спрятала телефон в карман и немного расслабилась, ощущая тепло мысли о Берке. Но мгновение спустя улыбка исчезла, в ушах зазвенел странный звон. Девушка вздрогнула, почувствовав лёгкий холодок, пробежавший по телу. Это был не холод, а предчувствие тревоги. Внутренний голос будто шептал: “Вернись домой. Сегодня останься здесь.” Айбике уставилась в одну точку, сжала веки, стараясь оттолкнуть странное чувство, и едва не сдалась бы, если бы в тот момент не услышала звук подъезжающей машины. Открыв глаза, она увидела знакомую машину Берка. Чувство тревоги мгновенно рассеялось, как утренний туман, когда он, высунувшись из окна, с обворожительной улыбкой сказал: -Доброе утро, сладкая! Прыгай скорее в машину, иначе замёрзнешь! В животе у Айбике сладко ёкнуло, лицо само собой осветилось улыбкой. С лёгкостью и грацией она подошла к машине, села на своё привычное место и почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Что со мной происходит? — думала она, слегка ударяя себя ладошкой по лицу. — Даа, только Берк Озкайа способен вызвать во мне такие эмоции… Берк наблюдал за ней с хитрой улыбкой. Он знал, что Айбике смущается из-за него, и это его невероятно забавляло. Он решил немного подкрепить её смущение. И тут он легонько коснулся уголка её губ своими. В этот момент Айбике почувствовала, что буквально сгорает изнутри, словно каждая клетка тела ожила от волнения. -Эмм… Айбике? Всё хорошо? Ты вся покраснела. Может у тебя температура? — обеспокоенно спросил он, касаясь её лба. -Да ты горишь, Айбике! Айбике резко отдернулась, мотая головой: -Со мной всё хорошо! Нет температуры! -Но ты горишь… Берк всё равно продолжал, невинно улыбаясь, словно наслаждаясь её покраснением. -Поцелуй меня, Берк. И вот — самоуверенный, дерзкий Берк, который обычно управляет всем вокруг, растерялся. -Не послышалось? — подумал он, едва сдерживая улыбку. -Не послышалось, сладкий, — лукаво улыбнулась Айбике. -Ого - пробормотал он, краснея. В машине раздался заразительный смех пары. Берк слегка приблизился, обхватив лицо Айбике руками: -Поцеловать? Айбике смело посмотрела ему в глаза. Стеснение исчезло, уступив место дерзкой уверенности, но вдруг раздалось привычное «но»: -Нет, сладкий. Твое время вышло. Мы в школу опаздываем! Берк удивлённо моргнул, потом рассмеялся неловко: -Умеешь же ты уламывать меня, госпожа Эрен! Айбике положила ладонь на его лицо и тихо сказала: -Поцелуешь меня после уроков, господин Озкайа! *** Урок был скучным. Учитель, кажется, рассказывает что-то об амнезии. Если коротко говорить, то это болезнь, лишающая человека памяти. Но парочке, сидевшей за последней партой в классе, кажется совсем было не интересно, а девушке, которая чувствовала большую ладонь на своей коленке, уж подавно было плевать о значении слова «амнезия». Айбике тяжело дышала, когда рука Берка, будто непроизвольно, двигалась вверх. А Берк в это время, как не бывало, смотрит на учителя и делает вид, что слушает, при этом расплываясь в хитрой улыбке, слушая тяжелее дыхание его любимой. Ноги резко задрожали, когда край юбки неприлично задрался, а на внутренней стороне бедра чувствовались поглаживания мужской руки. Айбике сильно прикусила губу, таким способом сдерживая вырывающийся стон. Ага конечно, не хватало ей еще при всём классе, тем более при кузенах, застонать. Благо Огулджан заболел, иначе точно бы заподозрил что-то. «Что он себе позволяет? Играет со мной? Плохая идея, Берк Озкайа» В следующий миг хитрая улыбка Берка испаряется, лицо становится напряженным, а глаза внезапно расширяются. Рыжеволосый чувствует маленькую хрупкую ладошку на своем паху, которая так невинно поглаживает его. В этот момент для парня, джинсы стали самой неудобной вещью в мире. Конечно Берк не ожидал такого от своей возлюбленной и поэтому через несколько секунд он резко встал со своего места, ловя на себе непонятливые взгляды. -Извините учитель, мне нужно выйти. Разгоряченный, весь красный, с маленькой испариной на лбу, Берк Озкайа покидает класс. А в след ему смотрит самодовольная, улыбающееся Айбике Эрен. *** -Берк, выходи уже. Раздраженная девушка сейчас стояла возле мужского туалета, и вот уже 15 минут ждет, когда её «впечатлительный» парень выйдет. В следующую минуту дверь открывается и на нее уставляются пара слегка напуганных глаз -Больше не делай так… Нет, делай! Но не при полном людьми классе, маленькая госпожа! -Хах, вы наглеете господин Озкайа! Раз уж вы себе это дозволяете, то и я не намерена сдерживаться! Берк снова расплывается в улыбке и взглядом полной обожания, просто прожигает девушку своей любовью, а лицо ненамеренно приближается к лицу Айбике. -Я готов прямо сейчас расцеловать вас, моя госпожа! Хочу попробовать на вкус ваши сладкие губы! Ладошка Айбике ложится на большое плечо Берка и слегка отталкивает назад. -Дождитесь своей очереди Берк Озкайа! После уроков… И так маняще и так привлекательно улыбается, как умеет лишь она. -Как прикажете, моя сладкая возлюбленная…-со вздохом произнес Берк и слегка надул губы. От такого выражения девушка звонко рассмеялась. -Идем уже, мой невинный! Урок через минуту начнется. И взявшись за руки парочка направилась в класс. Но вот прямо перед входом в класс у Айбике зазвонил телефон. -Берк, ты иди в класс. Мне нужно ответить-спокойно произнесла девушка, смотря на дисплей телефона. -Что-то срочное? Кто звонит? Я могу остаться с тобой. -Мама звонит, Берк! Иди уже! -сказав это, девушка буквально затолкала парня в класс. -Алло? Госпожа Гюльпери? Что-то случилось? -Айбике, девочка моя, ты сейчас занята? Мне просто срочно нужна твоя помощь. О Аллах! Я ногу потянула, представляешь! Хасан сейчас не дома, работает. Больше некого позвать, дочка… Айбике тихо выругалась и неуверенно произнесла -Ммм…я сейчас в школе и у меня уроки… -Ох, дочка! Ну конечно! Совсем позабыла. Ну ничего найду кого-нибудь Айбике, найду…-будто давя на жалость, проговорила женщина на другом конце трубки. Девушка почувствовала стыд и в следующую секунду уверенно спросила -Где вы находитесь, госпожа Гюльпери? Я скоро буду. *** Берк стоял посреди холла колледжа, сердце стучало, будто барабан, а ладони были напряжены так, что казалось, что ногти вот-вот впьются в кожу. Он уже десятый раз набирал номер Айбике на телефоне, пытаясь убедиться, что всё в порядке. Внутри него кипела тревога, каждый звук вокруг казался слишком громким и раздражающим. -Где ты, Айбике…? — прошептал он сам себе, едва сдерживая панический страх. Рядом подошёл Омер, заметивший странное напряжение друга. -Ну что? Она ответила? — осторожно спросил он. Берк лишь отрицательно покачал головой, глаза блестели от лёгкого беспокойства и раздражения. -Аллах Аллах! И где это девчонка? Ты точно уверен, что ей звонила мама? — удивился Омер. -Сказала, что мама звонила! Может что-то случилось, и Айбике к ней пошла? - протараторил Берк. Он чувствовал, как внутри расползается тревога и холодок страха. Словно что-то тяжёлое прижимало его к земле. Он сжал кулаки, ощущая, как сердце бьется всё быстрее. -Так! С меня хватит! Пойду искать Айбике, — наконец выдохнул Берк, решительно размахивая руками, будто этим мог расправиться со страхом. Омер резко схватил его за руку: -Всё! Не нужно её искать. Смотри, написала твоя любимая. Он показал сообщение от Айбике: "Я у подруги. Не могу говорить. Скоро буду." Берк застывает, глаза сужаются. Внутри него пульсирует смесь облегчения и настороженной тревоги. Он хотел спросить, почему она не написала ему, но голос застрял где-то в груди. -У какой ещё подруги, Омер? Какие у неё ещё есть подруги? И почему тебе написала, а мне нет? — спросил он с оттенком раздражения, но в голосе слышалась и тревога, и слабость. -Не знаю, Берко… — пожал плечами Омер. — Может со старой школы, кто знает… Главное, она написала, что скоро будет. Давай! У нас ещё четыре урока впереди. Берк стоял на месте, словно вкопанный, чувствуя, как внутри растёт напряжение, смесь нетерпения и тревоги. -Давай! Давай! Идём! — сказал Омер, слегка подталкивая друга вперёд. *** -Керем, дорогой, что ты наделал? Усыпить же! Усыпить мы её только хотели! Аллах Аллах! Она жива хоть? Голос женщины дрожал, переплетаясь со страхом и паникой. Сорокалетняя Гюльпери стояла рядом с сыном, а молодой парень лет двадцати, Керем, склонялся над телом Айбике. Девушка лежала на холодном, окровавленном полу без сознания. -Проверь её, мама! Пульс проверь! Не стой на месте, женщина! — резко крикнул Керем, глаза его горели безумием и нетерпением, каждая мышца была напряжена. Гюльпери содрогнулась, сердце застучало сильнее, словно пытаясь вырваться из груди. Руки дрожали, но она быстро приложила пальцы к шее Айбике, ощупывая пульс. -Жива… Жива, сыночек. Но что мы будем делать? — её голос пронзал страх, смешанный с отчаянием. -Отца ждать будем. Он же врач. Придумает что-нибудь. Я сейчас отнесу её вниз, а ты приберись здесь, а потом следи за девчонкой и смотри, чтобы не сдохла до прихода отца. Поняла меня? — сказал Керем, беря тело девушки на руки. Его движения были быстрыми, уверенными, но с какой-то внутренней жестокостью, будто он одновременно боялся и наслаждался ситуацией. Женщина лишь взглянула на безумные глаза сына и быстро кивнула, скрывая собственное оцепенение. Керем аккуратно, но решительно понёс Айбике в подвал, где она проведёт следующие четыре дня — тьма, холод и безысходность станут её единственными спутниками. *** Два дня спустя после пропажи Айбике Эрен, 5 января 2021 года. Шенгюль Эрен шла по бедным улочкам Стамбула, ноги подкашивались, а сердце сжималось болью, словно кто-то сжимал её грудь железными тисками. С каждой новой бумажкой, которую она наклеивала на столбы и стены, глаза её наполнялись слезами, руки тряслись. Каждое лицо прохожего, каждый шум вокруг казался шёпотом: “Где же ты, мой цветочек?” -Где же ты, мой цветочек… — всхлипнула Шенгюль, прикладывая ладонь к портрету дочери на объявлении. Сердце матери разрывалось на куски, разум будто отказывался принимать происходящее, а материнское чутьё твердило: “Айбике вернётся”. Шенгюль продолжала идти, приклеивая очередное объявление, но внезапно остановилась у небольшого кирпичного домика. Внутренний голос заставил её замереть. Что-то — чувство, интуиция, тревожный зов — тянуло её к этому месту. Здесь жила семья Йамур: Хасан, его жена Гюльпери и их сын Керем. Когда-то семьи дружили, дети играли вместе, смеялись и учились. Но однажды четырнадцатилетний Керем ударил одноклассника ножом и оказался в детской колонии на четыре года. С тех пор отношения между семьями охладели. Айбике когда-то получила письмо от Керема из тюрьмы: признание в любви и клятва жениться. Шенгюль, вне себя от злости, сожгла его, а Гюльпери вразумляла сына, чтобы тот понял, что Айбике никогда не выйдет за него. Теперь же, стоя перед домом Йамур, Шенгюль чувствовала, как кровь в жилах стынет. Она несколько раз постучала в дверь, дрожа всем телом. Услышав за дверью шум, сделала два шагa назад, как будто тонкий, невидимый страх держал её на расстоянии. Дверь приоткрылась. -Шенгюль… — выдохнула Гюльпери, глаза расширились от шока, а лицо её застывало в попытке сохранить спокойствие. -Что такое? Зачем пришла? — голос дрожал, но женщина пыталась казаться уверенной. Шенгюль презрительно посмотрела на неё, холодно и безжизненно произнеся: -Дочь моя пропала. Знаешь об этом? Ладошки Гюльпери покрылись потом, сердце колотилось, но она старалась не показать паники. -Как пропала?! Что такое говоришь? Аллах Аллах! Ты в полицию обращалась?! Как такое может быть, Шенгюль?! — голос трещал, смешивая испуг с недоумением. Керем где? — спокойно и резко выдала Шенгюль, каждое слово было словно удар. -Ч-что? — глаза Гюльпери округлились. -Сын твой где? С тюрьмы вернулся? -А…н-неет… нет, не вернулся… Зачем спрашиваешь? -Войти можно? — голос Шенгюль был твердым, но тело её дрожало от напряжения. Гюльпери была парализована, взгляд её скользнул на сына, стоящего за дверью с битой, тихо дожидаясь. Кивнув, она пропустила Шенгюль внутрь: -Да-да… заходи, Шенгюль. Эрен сделала шаг, но ноги не слушались. Мир вокруг рассыпался, и в следующий миг она упала, теряя сознание, ощущая, как холодный пол прижимает её к реальности. *** Шенгюль Эрен очнулась в больнице спустя две недели, обессиленная и разбитая, постепенно возвращаясь к жизни после нервного срыва. А семья Йамур, покинула Стамбул 7 января 2021 года.