Витражи

Лучи теплого утреннего солнца проходили сквозь витражное окно комнаты, раскрашивая всё вокруг. Красивые синие и зеленые блики на поверхности стены напротив выглядели как потоки магии или воды бурной реки. Человек, сделавший это, скорее всего был поистине талантливым, раз мог сотворить что-то настолько прекрасное и завораживающее. Из второго, приоткрытого окна дул ещё холодный воздух и пыль, образовавшаяся на партах за годы, которые класс пробыл в ненадобности, поднималась и витала в воздухе. Парень наблюдал то за частичками, заметными лишь в полоске света, то за морскими переливами на стене. Сегодня всё здесь было как-то по особенному прекрасно. Малфой вдруг подумал, что сегодня смог понять совершенно аномальную любовь Грейнджер к этому месту. Да, сегодня он видел то, что в обычные дни было недоступно его глазу и... Порыв холодного ветра из окна прошёлся по его спине и парень невольно вздрогнул. Нет уж, это место все таки его раздражало. Гриффиндорка была поистине ненормальной, раз могла полюбить что-то настолько ужасное. Это показалось больше похоже на правду. Звуки приближающихся шагов, которые, судя по скорости, принадлежали кому-то бегущему, затихли у самой двери. «И кто бы это мог быть», – пронеслось в голове парня перед тем, как дверь с характерным скрипом отворилась. Девушка лёгкой походкой зашла в класс, как будто не она пару секунд назад топала, а после пыталась восстановить дыхание после пробежки в коридоре. – Привет, – проговорила шатенка как ни в чем не бывало. Надо отдать должное, за годы учебы она очень преобразилась и Драко с первого курса бы дважды громко рассмеялся, прежде чем поверить, что перед ним действительно девятнадцатилетняя Гермиона Грейнджер. Взгляд серых глаз прошёлся по девушке несколько раз, оценивая. Она была безупречна. Сегодня гриффиндорка надела бордовые свободные брюки, к которым у них была общая привязанность. Благодаря именно этой её привязанности после нескольких споров с самим собой, парень провозгласил Грейнджер единственным человеком, которого он мог назвать «безупречным» в красном. Ноги в черных ботинках, на руках как всегда слишком много колец. Верх представлял собой свободную белую рубашку, заправленную в штаны. Первые две пуговицы, очевидно, забылись в попыхах и теперь рубашка сползла, открывая правую ключицу вместе с частью плеча. Сумка на другом плече, которая успела побывать на грани падения уже дважды с момента, когда девушка перешагнула порог класса, при все своей громоздкости отлично вписывалась. Волшебная палочка торчала из пучка на затылке девушки, хоть и не имела совершенно никаких функций в таком положении. Выбившиеся кудрявые пряди обрамляли лицо и слегка спадали на глаза. Грейнджер не слишком любила красится, если конечно не считать приличной коллекции тинтов. Было бы странно, если бы сегодня что-то изменилось. Когда светло серое небо добралось до лица шатенки, улыбка на её лице плавно перетекала в самодовольную ухмылку. Он – снова – пялился. – Снова опаздываешь, Грейнджер, – Драко попытался выкрутиться из своего положения, но то, как она небрежно пожала плечами, пытаясь подавить улыбку, указывало на его неудачу. – Тебе кажется, просто от подземелий идти меньше, – наглая ложь. Башня Гриффиндора находилась в радиусе ста метров от кабинета, а до подземелий идти по меньшей мере минут пятнадцать. – Как странно, что я постоянно об этом забываю. Девушка с трудом сдержала смех и посмотрела Драко в глаза: – Что читаем сегодня? Малфой внутренне выдохнул, когда она не стала упоминать о том, как недавно он пожирал её глазами. А она могла и ничем хорошим для него бы это не закончилось. За время общения девушка начала перенимать его «штучки», как сама их называла. Иногда парню даже было обидно ведь то, что он вырабатывал годами, она смогла усвоить лишь немного проанализировав его. А иногда он жалел, что научился убеждать настолько безупречно, потому что на него такой способ убеждения тоже действовал. Чаще всего он восхищался ею... Ну и собой заодно, ведь все это придумал он. Какой вывод он мог сделать? Гермиона Грейнджер со слизеринскими замашками буквально самое устрашающее и одновременно самое восхитительное, что когда-либо видел мир. – Я выбирал между «гордостью и предубеждением» и... – «Гордость и предубеждение», – глаза девушки загорелись и она сорвалась с места, кидая свою сумку на одну из парт и подходя к его сумке, лежащей на широком подоконнике, который они обложили подушками. Драко мысленно усмехнулся. Конечно он знал, что это её любимый роман. – Но ты даже не дала мне закончить. Девушка обернулась через плечо и сузила глаза, всем своим видом показывая, что этот спор для него может закончиться не слишком радужными флешбеками на третий курс. Драко слегка приподнял руки в примирительном жесте и шатенка перевела расслабленный взгляд обратно к его сумке. Конечно это значило лишь то, что её обида на его сомнения будут онулированна. Проще говоря забывать о них или вестись на провокации она не собиралась. – Не думаю, что ты сможешь меня заинтересовать. Да и к тому же, у меня слишком мало времени, чтобы долго выбирать. Дела, знаешь ли, – почти пропела она тоном, который ясно давал понять, что дел у неё нет. – Конечно, как я мог забыть. Обязанности главного старосты, дополнительные заботы, – ответил парень, чем заработал гневный взгляд. Он тоже был главным старостой, но больше нужного минимума своих обязанностей не делал, скидывая всё на неё. В чем - в чем, а в увиливании от проблем он был лучше неё. Блондин послал гриффиндорке улыбку и подмигнул. Грейнджер, увидев это, закатила глаза: – Садись уже.

~~~

Когда Драко начал задумываться о том, сколько всё же времени они провели в классе, читая друг другу, небо уже окрасилось в яркие розово-оранжевые цвета. Холодный утренний воздух теперь не компенсировался солнечным светом и у парня начали замерзать пальцы на ногах и руках. Конечно, он мог бы наложить согревающее, но к его плечу так удобно пристроилась девушка, что было просто невозможно вытащить палочку, не разбудив её. Грейнджер ещё днем достала из сумки теплый плед, в который сейчас была обвернута, словно в кокон, а вот слизеринцу приходилось мерзнуть во имя прекрасного. – Первый танец, однако, снова поверг ее в полное уныние. Это была убийственная церемония. Мистер Коллинз, важный и неуклюжий, делающий все время неверные па... – голова девушки съехала к нему на грудь и она повернулась на бок, оказываясь ещё более плотно прижатой к его боку. Парень остановил чтение в попытке осмыслить свои дальнейшие действия. Блондин повернул голову, разглядывая лицо гриффиндорки. Веснушки, которые зимой становились намного незаметнее, с приходом весны вновь стали яркими и покрывающими все лицо. В таком положении она выглядела умиротворенно. От неё веяло нежностью и спокойствием, а из-за освещения можно было подумать, что она сирена или богиня, только сошедшая с картины невероятной красоты. Когда в начале года они начали сталкиваться в библиотеке и часто сидеть за одним столом над общими эссе, он и подумать не мог, куда это приведёт. Со временем школьные задания сменялись разговорами, а библиотека становилась всё более многолюдна, заставляя их найти другое место. И они нашли. Иногда Драко казалось, что пыль вросла в стены небольшой аудитории и убрать её стало невозможным. Несколько месяцев назад девушке пришло в голову, что Малфою невероятно срочно нужно познакомиться с магловской литературой. А если Гермиона Грейнджер хотела что-то сделать – она это делала. Поэтому помимо нескольких вечеров выполнения заданий и рассуждений обо всем на свете, каждое воскресенье, около десяти утра, новоиспеченные друзья должны были по очереди приносить с собой книги для чтения и, собственно, читать их друг другу. И, возможно, он ждал этих встреч больше, чем ждал чего-либо другого в своей жизни. Возможно, из-за его влюбленности в свою собеседницу. Он бы все равно в этом не признался. – Если ты остановишься на этом моменте, очень сильно пожалеешь, – внезапно заговорила девушка, слегка ворочаясь. – Пожалею, потому что... – Да, дальше мой любимый момент, который, кстати, очень важен для сюжета, так что продолжай, – проговорила она, не открывая глаз. Блондин приподнял бровь в вызове, зная, что она даже с закрытыми глазами прекрасно понимает, что он это сделал. Следующими вверх поползли уголки губ, потому что на самом деле она не спала и все равно прижималась к нему. Драко любил тактильность Грейнджер, хоть сам и не был таким, но ещё больше он любил подшучивать над этим. Пусть они и стали друзьями, но прошлые горы сарказма никуда не делись. – Убери это выражение со своего лица и продолжи уже читать, я жду, – тон девушки открыто заявлял, что это решение окончательное, но Малфой не был тем, кто на такое велся. Ну, может, не всегда. – Что интересного, не понимаю. Ну пригласит он её на танец, и что? Очень «милое» и бессмысленное 3 в 1: выражение уважения, неуважения и чувств. Сон девушки как рукой сняло. Гриффиндорка быстро подскочила, оскорбленно глядя на Драко, который еле успел убрать подбородок, чтобы не столкнуться с её головой. – Издеваешься? Этот танец очень важен! Это... – казалось девушка была настолько возмущена, что начала задыхаться. – это же начало сомнений Элизабет о том, какой на самом деле Дарси! Его первый значительный шаг! Мистер Дарси идеален. Ты не можешь просто сказать, что он идиот, раз пытается проявить чувства! – Если он так проявляет свои чувства, то ему бы не помешало поучиться контактировать с людьми, – усмехнулся блондин. Грейнджер медленно, но верно подходила к точке кипения. – Будто ты ведёшь себя лучше, – пробурчала она, отворачиваясь. – Что? Причём тут... – А притом! Хочешь знать моё мнение? Вы похожи как две капли воды! Сколько мы общаемся, месяцев пять? Уверена, за это время я рассказала о себе всё, что только можно, а ты... Ты вообще ничего не рассказываешь. Я не говорю о душевных переживаниях или самом сокровенном, но я ведь даже не знаю, почему ты хочешь со мной общаться. Я даже не знаю, какой твой любимый цвет, а ты специально провоцируешь меня, говоря такое в адрес моего любимого романа! Это просто нечестно, – она замолчала, отворачиваясь то ли от обиды, то ли от осознания, что сказала слишком много. Воу. Это была ещё одна её характерная черта. Когда она спорила о чем-то поистине волнующим её, она становилась злой, импульсивной и прямолинейной. Очень прямолинейной. Он и правда знал о ней много. Найдя кого-то действительно своего уровня, Грейнджер стала болтливой. Слизеринец понимал, ей хотелось наверстать упущенное. Когда после третьего курса Малфой от близкого общения Креббом и Гойлом перешел к дружбе с Блейзом и Тео, он чувствовал себя так же. – Ты только что провела параллель между мной и мистером Дарси, – спокойно, с небольшой усмешкой в голосе сказал Драко, пытаясь выйти из затруднительного положения. – Что? – шатенка быстро повенула голову, открывая ему вид на свой профиль. – Ты только что провела параллель между мной и мистером Дарси, – уже с более заметной интонацией повторил парень. – А... Ну да, и что? – Я думал, ты сказала, что Дарси идеален. Её глаза едва заметно расширились перед тем, как она ответила: – Да, я сделала это. – И что ты влюблена в него... – ладно, может всё было не так, но Малфою нравилось ходить по лезвию бритвы. Шатенка молчала несколько секунд, а после быстро развернулась к нему лицом. Её глаза сузились, глядя прямо на парня: – Чего ты добиваешься? Драко попытался сдержать поднимающиеся уголки губ и небрежно пожал плечами: – Просто озвучиваю факты. Это ведь твои слова, не мо... – Как думаешь, я похожа на мисс Элизабет? – перебила его Гермиона. Вот это было неожиданно. Драко на секунду замер, не зная что сказать, но потом ответ выстроился сам собой: – Ну, я бы вряд ли охарактеризовал твою внешность, как «сносная», а так... Её губы не дали ему договорить. Первой мыслью Малфоя была пустота. Он просто не понимал. Не мог поверить. Вторая мысль назвала его придурком за то, что он так долго не отвечает на поцелуй и в тот же момент его губы ответили Гермионе. Это было похоже на... Да черт его знает на что. Всех слов мира не хватило бы чтобы описать великолепность происходящего. Если Драко и смог бы думать о чем-то, так это о том, что целовать Гермиону Грейнджер – лучшее чувство на земле. Они отстранились только тогда, когда воздух в лёгких был уже на исходе. – Ладно, я не ожидал, что ты сделаешь это раньше, – пробормотал парень, вдыхая ртом. Шатенка тихо рассмеялась и с сарказмом протянула: – Раньше? А ты планировал, чтобы во время первого поцелуя нам было бы под тридцать? Драко не смог сдержать улыбки. Пусть шутит над ним сколько хочет, теперь у него есть кое-что поважнее гордости. – Ты мне нравишься, Грейнджер, – ответил он, смотря девушке в глаза. Янтарные омуты затягивали его и слизеринец пожелал навсегда остаться в их плену, когда она с улыбкой проговорила: – Ты мне тоже, Драко.