Незрячие.

      Старое Радио зашипело.       Подъём, община 45. Вас ждёт большое количество работы. Не забудьте прийти на перекличку.       — Каждый день одно и то же.       Я встала со стула, схватила тарелку и подошла к раковине. В детстве я считала шаги от моего стула (их ровно четыре), теперь же — интуитивно останавливалась. Пальцы коснулись вентиля, я включила холодную воду. Кран загудел, и через несколько секунд струйка ледяной воды обожгла мою ладонь.       Радио, обычно молчавшее после объявления нового дня до обеда, снова забурчало сквозь помехи.       Почти сто пятьдесят лет назад Великая война изменила наши жизни. Весь мир погрузился во тьму. Начался голод. Борьба за существование…       Дальше я его не слушала, погрузившись в свои мысли. Я знала, что Великая война длилась несколько часов, но человечество так и не смогло оправиться после неё. Папа рассказывал, что до войны на нашей планете жило больше семи миллиардов человек. Сейчас же никому не известно точное количество. В мире теперь есть только огромное число общин, которое всё увеличивается и увеличивается. Как бы мне хотелось узнать сколько их. Но всё, что я знаю, это то, что если я захочу когда-нибудь родить ребёнка, то мне придётся уйти из своей.       — Ясное солнце.       — Всегда над нами, — приветствие вышло сухим. Не люблю, когда меня выдёргивают из моих мыслей.       Мне не надо было слышать голос отца, чтобы понять, что это он. Папины шаги всегда мягкие и плавные, а перед тем, как он войдёт, всегда должна скрипнуть половица.       — Пойдёшь сегодня в лес со мной и мамой? — по интонации я поняла, что вопрос риторический.       — Нет, я сегодня помогаю в архиве.       Я услышала, как его дыхание стало глубоким. Упс, не оправдала отцовских ожиданий. Какая неожиданность!       — Не понимаю, зачем нужен архив, если им всё равно никто никогда не воспользуется. Его работники просто перекладывают коробки с места на место, получая за это больше пищи, чем кто-либо из нашего класса. Хотя, например, мы с твоей матерью каждый день трудимся не покладая рук, рискуя жизнью.       — Ты говоришь об одном из моих друзей, — напомнила я.       — Это не меняет сути.       Я выключила воду и обернулась. Движение машинальное, никакого эффекта оно не имело, но каждый раз у меня складывалось ощущение, что так я смогу достучаться до собеседника. Особенно, когда этот собеседник — мой отец.       — Пап, я понимаю, как ты относишься к их классу. Но я и Эд…       — Эд? — я тут же закусила губу от холодной интонации отца. — Ты ещё не выкинула эти глупости из головы?       — Нам нравится так называть друг друга… — мой голос стал тише, но сказала я это с напором, не желая уступать ему.       — А ещё тебе нравится пытаться изучить наш мир! А сто пятидесятому нравятся Стражи! И вам обоим нравится идея перейти в класс В! А семейное дело пускай пропадает! Три поколения мы были родом, который не просто выполнял норму. Мы каждый раз сдавали этих чёртовых бревен больше в два раза, — он завёлся. — Тебе просто ещё не надо отчитываться за выполненную работу. Но через год ты будешь трудиться на благо семьи, как все дети, которым на неё не плевать.       Скрипнул стул, он встал и ушёл. Разговор был окончен и последнее слово снова за ним. Не так я хотела начать сегодняшнее утро. Я помотала головой, прогоняя мысли: встреча с друзьями приведёт меня в чувство.       Выходя из кухни, я услышала, как хлопает дверь.       — Ты его неплохо выбесила, — донеслось снизу.       — Он сам себя выбесил, — плюхнулась я на соседний от брата матрас.       В комнате их лежало три: для меня, Эда, и для мамы с папой. Кроме матрасов был комод с четырьмя ящиками. Убранство простенькое, но для нашего класса вполне ничего. Хотя я каждый раз завидую Голлу, когда он зовёт меня в гости: у него своя комната! Однажды, я даже попросила его дать мне полежать на его кровати. Это было круто! Конечно, папа может сделать нам всем по кровати, но он всегда говорит: «мой дед спал на матрасе, и мы будем». Только почему-то не хочет понимать, что его дед жил в послевоенное время и там даже матрас был роскошью.       — Задумалась?       — Да.       — Не злись на него, он просто не может принять что-то новое.       — Знаю. Он у нас приверженец старого и проверенного, но его неприязнь к другим классам просто раздражает.       — Ты должна быть сдержаннее.       — Эй, вообще-то это я старшая, разумная сестра, которая должна тебе давать советы.       — Ну, для разумной ты слишком эксцентрична.       — Ах так?! — я швырнула в него подушкой. Конечно, промазала. Мы долго смеялись и через некоторое время поднялись, чтобы пойти в администрацию получать свою утреннюю порцию.

***

      — Номер...— потребовал мерзкий голос. Сколько я хожу сюда, столько его и слышу.        — С111N45 и С150N45.       Я представляю, что делают работники администрации после того, как ты называешь им свой код. Палец медленно скользит по точкам на листе в его поисках и, когда находит, останавливается, и резко отрывает. Трр. Вот и звук рвущейся бумаги, меня нашли.       — Сто одиннадцать, можете пройти за вашим провиантом.       Я отошла на три шага в сторону и протянула руки. В них опускается бутылка воды и пакет с приготовленной едой, не пропускавший запах, поэтому догадаться, что мне сегодня предстоит есть возможно только на ощупь. Через полминуты ко мне присоединился Эд, ему дали тоже самое; мы развернулись и двинулись к "столовой".       Я мысленно считала шаги до нашего стола. У каждого в общине он был собственный. Это было сделано специально, чтобы не сесть ненароком на кого-то. Помню, как в детстве, всегда ждала, когда папа получит свою еду и мы вместе пойдём к столу. Мне было так страшно потерять его среди толпы.       — Как думаешь, насколько сегодня Голлум опоздает? — спросил Эд, отодвинув стул и произнеся имя шёпотом. Окружающие не любят, когда кто-то их использует.       Я нащупала свой и села рядом.       — Будем надеяться, что не на несколько часов, как в прошлый раз. Я не готова вновь объяснять Стражам, по какой причине мы находимся на территории класса В.       До сих пор помню, как отец устроил нам "серьезный разговор" на прошлой неделе, рассказывая о том, каким он был «хорошим и законопослушным». Но мы с Эдом прекрасно знали, что это не так. Каждый раз, когда отец вновь говорил: «вот в вашем возрасте я!..» - мама тяжело вздыхала и тихо хихикала.       В отличие от папы она всегда старалась понять нас и даже, иногда, перетруждалась, пытаясь угнаться за нашим «подростковым сленгом». Иногда я просто не понимаю, как два таких разных человека сошлись вместе.       — Если он придёт так же, как и в прошлый раз, то в следующий будет сам тягать эти коробки. И мне плевать на их количество в архиве! — я одним быстрым движением открыла пакет и впилась зубами в сэндвич. Сыр отдавал странным привкусом, но я продолжила жевать. Как всегда, до нашего класса доходила не очень свежая еда, но с этим ничего не поделаешь.       — Если так подумать, то Голл не был бы Голлом, если бы не опаздывал на наши встречи, — напротив меня скрипнул стул, и Джейкоб уселась на него. — У нас уже это стало традицией, ждать его у архива.       — Только не тогда, когда Стражей на улицах стало больше, — мрачно сказала я, открывая бутылку с водой.       — Рора, ты же знаешь, что в последнее время D стал сильно активным. Они же для нашей безопасности стараются.       Иногда я не понимаю, по какой причине Эд так сильно восхищается Стражами. Насколько бы много о них не говорили хорошего по Радио, все прекрасно знали, что Стражи очень часто превышают свои полномочия, и лучше лишний раз не оказываться рядом с ними. Себе дороже хоть раз оказаться арестованным. Одно правонарушение равно понижению класса. Для А и В это будет не так страшно, как для нашего класса С. Все, кто когда-либо слышал о D, прекрасно знали, что это банда уголовников, отбросов общества.       Мне, как и всем, очень часто приходится с ними сталкиваться. Борьба за территорию чуть ли не ежедневное занятие у нас. Если бы я составляла своё расписание на каждый день, то оно выглядело бы примерно так:

      1. Забрать провиант.

      2. Встретится с друзьями.

      3. Подраться с кем-нибудь из класса D.

      4. Порубить дрова.

      5. Вернуться домой до комендантского часа.

      Я скомкала пакет и сжала бутылку воды. Резко вспомнилось, как вчера мы с Эдмундом и Джекобом, возвращаясь домой, встретились с бандой D071. У этих ребят будто кулаки чешутся только на нас и никого более. По крайней мере, никто не говорил при мне, что сталкивался с ними.       — Не напрягайся.       Я вздрогнула, когда ладонь Джейкоба легла мне на плечо. Я сжала её руку. Джейк - моя единственная подруга. И она всегда чувствует, когда мне плохо. Без понятия, как она это делает, но я ей за это благодарна.       — Идёмте! — скрипя стулом, Эд зашуршал пакетом в руках. - Нам еще нужно успеть на перекличку. Не хочу потом слушать от папы вновь, какой я беспечный. И ты, думаю, тоже.       — Да уж, — фыркнула я. — Утренней порции нравоучений от C065N45, Самого Праведного и Мудрого Отца В Мире, мне хватило с лихвой!       — Уже с утра начал ворчать? — спросила Джейк, — Он решил побить рекорд по порче настроения? Раньше обеда же он не возникал...       — На него праздник так действует, — пояснил Эд. — Отец волнуется, что мы можем попасть в неприятности из-за того, что мы дружим со сто двадцать третьим.       Я сморщила нос, когда услышала, как Эд назвал номер Голла. Меня будто переклинивает каждый раз, когда мы называем наши номера между собой.       Мимо меня прошла пара людей. По шагам я их не узнала, но голоса были смутно знакомы. Это и не удивительно: когда вас всего сто пятьдесят человек в общине, вы все знаете друг друга.       Парень, обращаясь к спутнику тихо спросил:       — Ты слышал что-нибудь о девяносто девятом?       Что ответил его друг я не поняла, и томно выдохнула. Это уже второй человек за декаду, который пропал. Не удивительно, класс D из других общин стал подтягиваться к нашей. За счёт этого пару человек из нашего класса повысили до В. Их бы подняли и так, они долго к этому готовились, но процесс занял явно меньше времени, чем обычно.       — Эй, Земля вызывает Аврору! Пойдём уже, — Джейкоб потрепала меня слишком высоко по плечу, ближе к шее.       — Да, идём.       Мы вышли из-за стола. И только мы от него отошли, в меня кто-то врезался. Запах старой бумаги и пыли ударил в нос.       — Осторожнее, Голл!       Запахи близких я узнаю из тысячи. Голлум, например, проводит так много времени в архиве, что уже пропах им.       — Прости, я спешил к вам: родители всё никак не отпускали. Давайте я с вами пойду на перекличку, а оттуда сразу в архив.       Отвечать не потребовалось: и так понятно, что это разумный вариант. Ну, не гнать же друга.       Выйдя на улицу, я кожей ощутила тепло солнца. День обещает быть хорошим.