Мальчик с пшеничными кудряшками

— Антош, если Серёжа говорит, что надо оперировать, то надо оперировать, — смотрит чётко в глаза мальчишке Попов. Парень глядит на старшего своими, полными страха, глазками, всё ещё слепо надеясь, что удастся избежать столкновения с хирургическим столом. Ну какая операция? Вы что, шутите? У него просто болит коленка, он просто бегал.. Это ж и наркоз ещё делать будут.. А если не проснусь?.. Страшно это всё до чёртиков. Но ни за что нельзя этот страх никому показывать. Разве что папе. — Пап, я не хочу, нет, — в разные стороны машет головой Антон, немного психуя. Мужчина крепко держит испуганного ребёнка за руки, сжимая крепче. — Всё будет хорошо, обещаю, — потихоньку ведёт парня на выход педиатр, — Сейчас мы с тобой поедем домой, соберём вещи и приедем обратно, — уже идут к машине ребята, — Тебя положат в палату, взвесят, поспрашивают…                         *** — В общем, мы приложим тебе к носу такую маску, в которую будет поступать специальный воздух, ты подышишь им и заснёшь, потом проснёшься и всё будет уже готово, — рассказывает Матвиенко тем же днём, сидя на стуле с колёсиками перед мальчишеской кроватью. Арсений стоит неподалёку в ярком рабочем костюме, для комфорта детей, являясь и слушателем, и поддержкой. — А можете рассказать, что конкретно вы сделаете, пока я буду под наркозом? — не так уверенно, как бы хотел уточняет младший. Он уже успел смириться с неизбежностью ситуации, но какая-то внутренняя паника всё равно присутствовала. Однако, Шастун держался молодцом, он решил стойко выдержать всё лечение, чтобы доказать Матвиенко, что он вообще-то смелый. — М, ну смотри, по бокам колена сделаем небольшие надрезы, туда проведём специальные приборы, которые будут передавать изображение на экран. Похожими приборами подлатаем тебе мениск и зашьём обратно, — довольно говорит хирург, — Я такие операции уже проводил, всё не сложно и не страшно. Что на счёт послеоперационного периода, — Сергей на секунду задумался, — Два дня полежишь тут, потом отпустим домой. Придётся неделю-две походить на костылях, дорогой, — разводит он руками, мол, ничего не может с этим сделать. Парнишка вздыхает. Бедный ребёнок, — думает Арсений. — Будешь соблюдать мои рекомендации, период восстановления пройдёт быстро и качественно, — спокойно объясняет мужчина, — Там на ЛФК походишь, может на электрофорез.. Я это всё ещё расскажу и объясню, не волнуйся, — доброжелательно улыбается он. — Хорошо, я понял, — ровно кивает Шаст, — Что от меня требуется сейчас? — К тебе зайдёт медсестра, она соберёт всю нужную нам информацию. Антон, запиши-ка, а то забудешь, — кивает на парня хирург. Мальчишка открывает заметки в телефоне и поднимает голову, приготовившись записывать, — Идёшь сначала сдаёшь кровь и мочу, а потом на ЭКГ и флюорографию. Завтра к тебе зайдут педиатр, аллерголог и эндокринолог, проверят по своей части. Если всё в норме, то на следующий день с утра ничего есть нельзя, но я не думаю, что ты сильно успеешь проголодаться, потому что уже в десять скорее всего начнём. Где-то за час придёт медсестра и подготовит тебя. Полностью восстановишь ногу через месяц-полтора, — наконец подводит итог Сергей, хлопая сам себе по бёдрам и вставая. — Спасибо, — кратко отвечает Антон, ещё раз растерянно смотря на собственную запись в телефоне. «Сдать кровь». Пипец.. — Ну, всё, осознай, приди в себя и вперёд по списку, — последнее, что говорит врач, скрываясь за дверью палаты на втором этаже. В этот раз, Шастун лежит в другом крыле, а собственно, и в другой палате. Теперь за окном виден только внутренний двор больницы, в которой ничего толком не происходит. — Ну, вот видишь, всё не так уж страшно, — занимает место коллеги Попов, оценивающе смотря на младшего. — Действительно, — буркнул зеленоглазый, — Ты иди, у тебя же работа, а я пока тут разберусь, — спокойно говорит парень, подходя к небольшой сумке с вещами. — Хорошо, если что, я на связи, — встаёт, треплет мальчишку по голове Арсений и выходит в коридор, оставляя подростка один на один со своими мыслями.                         *** — Осталось сдать кровь, ЭКГ и флюорография, — себе под нос шепчет Антон, забирая со своего стола три листочка-направления, оставленных медсестрой. Вдохнув поглубже, парень отправился в процедурный кабинет, который страшит одним только своим названием. Шастун понимает, что он, к сожалению, уже не маленький, и сюсюкаться с ним никто не собирается, поэтому лишь нехотя стучит костяшками по белой двери, резко выдохнув перед тем, как потянуть железную ручку вниз. — А, Антон, ты, — мило улыбается уже знакомая парню медсестра. — Э.. Здравствуйте, Варвара..? — забыл мальчик, неосознанно приподнимая ладонь. — Александровна, — закончила женщина, — Что у тебя? — доброжелательно спрашивает старшая, сидя за своим столом. — Я.. у меня на колено операцию будут делать, точно не запомнил, — честно отвечает парень, делая два шага вперёд, — В общем, Сергей Борисович сказал сдать кровь, вот я и пришёл, — протягивает один из листочков Варваре Шаст. — Ага, хорошо, — быстро записала что-то у себя в бумагах медсестра, — Проходи, садись, я сейчас, — указывает рукой на синий стул она. Зеленоглазый сглатывает образовавшийся ком в горле и поворачивает голову в сторону пыточного процедурного кресла. Из-за того, что ладошки от страха вспотели, теперь оставшиеся в руках два направления слегка влажные. Парень, стараясь убрать свой детский страх куда подальше, послушно садится, вытягивая правую руку на небольшой холодной подушечке. — Антошка, неужели до сих пор боишься? — беззлобно спрашивает Варвара Александровна, уже закрепляя жгут на худой руке. Конечно, женщина обо всём догадалась, ведь сложно не заметить круглые и напуганные глаза, заглянувшие к ней в кабинет пару минут назад. Шастун молча кивает, поднимая на медработника жалостливый взгляд, — Не волнуйся так, всё пройдёт быстро. Поработай кулачком, — начинает она искать вену, — Угу, глазки закрываем, — мальчишка сжимается, зажмуривает глаза и терпит лёгкое покалывание в локте, — Вот и всё, ты молодец, — мягко улыбается старшая через минуту, убирая полную пробирку крови, и заматывает на сгибе небольшой бинтик. — Спасибо вам, — выдыхает Антон, натягивая улыбку для доброй женщины, и, хромая, выходит из напрягающего его кабинета. Пройдя следующие два испытания в виде ЭКГ и флюрографии, парень завалился на кровать в своей палате, устало выдыхая. Минуты две лежит неподвижно с закрытыми глазами, а потом находит телефон, начиная листать всё что можно и нельзя.

Шаст:

Димон, а я в больнице

Послезавтра операция

17:36

Диман: Всмысле? Когда успел? Что случилось? 17:40

Шаст:

Если кратко, то бегал и травмировал колено

Какая-то хрень повредилась, запомнить никак не могу, поэтому теперь надо её починить

17:42

Диман: Ты прям везунчик Просто бегал ведь, Тох.. 17:42

Шаст:

Я сегодня кровь без истерик сдал, прикинь?

17:43

Диман: Это точно был ты? Или тебя подменили? 17:43 Такая вот незамысловатая переписка продлилась ещё около часа. Антон беззаботно валялся на кровати, совершенно позабыв о страхе, потому что разговор с другом давно перешёл в другое русло. Потом принесли ужин: тушёная рыба с овощами и чёрный чай, всё по классике. А чуть позже зашёл Арсений, уже не в медицинском костюме, а в обычной одежде. Спросил, как прошли процедуры, похвалил за храбрость, да пошёл домой, обещая заглянуть завтра с утра.                         *** — Доброе утро, дорогой, — заходит в палату к Шасту с утра Попов, смотря в листы на планшете, — Так, ну анализы хорошие. А ты.. Эй, ты что, спишь? — удивляется врач, тормоша парня за плечо. Тот что-то недовольно пробурчал, но всё же разлепил глаза, туманно глядя на того, кто посмел потревожить его сон. — Тебе чего? — сонно спрашивает младший, снова закрывая глаза и переворачиваясь на живот. — Действительно, — хмыкает брюнет, улыбаясь, — Антон, если ты забыл, я педиатр, а ты ребёнок, котор.. — Я не ребёнок, — перебил его Шаст, говоря в больничную подушку. — Юридически — ребёнок. Давай просыпайся, — садится на колёсный стул мужчина, доставая из кармана халата градусник. Шастун простонал что-то не разборчивое, но всё же, с театральным вздохом, сел, недоумённо смотря на прибор в руках отца. — Пап, я себя хорошо чувствую. Зачем температуру мерить? — глядит на доктора, как на идиота, парнишка. — Формальность, ставь, — спокойно ответил Попов, ещё раз внимательно смотря на записи в бумагах, — Да, с анализами всё прекрасно. Что насчёт самочувствия? До мелочей буквально, ничего не беспокоит кроме колена? — доброжелательно смотрит на парня педиатр, замечая смешно растрёпанные волосы. — М-м, — мотает головой, — Всё нормально, только спать хочу, — еле держа глаза открытыми, говорит мальчишка и зевает. — Хорошо, — ещё пишет у себя что-то Арсений, после чего сам забирает градусник у парня, быстро смотря на результат, — 36 и 5, замечательно. Всё, Антош, я пошёл. К тебе ещё врачи должны зайти, так что не спи сейчас, в обед отдохнёшь, — целует в светлую макушку старший и, мягко улыбнувшись, выходит из палаты.                         *** Господи, а если наркоз не сработает? А если я не проснусь? А если Серёжа что-то сделает не так, и я останусь инвалидом? Сколько уже Антон лежал эту ночь на кровати с такими мыслями — непонятно. Зато понятно то, что спокойно поспать перед операцией точно не выйдет. Куча сомнений, вариантов, исходов крутятся в светлой головушке уже третий час, и ничто не может прервать этот бесконечный поток мыслей. — Боже, ну за что мне это? — проскулил он свой самый частозадаваемый вопрос в слух. Шастун тихонько позволил себе поплакать, потому что психолог (если я когда-нибудь запомню, как её зовут, будет прекрасно) говорила, что эмоции надо обязательно выражать, и хорошие, и плохие, чтобы они не накопились и не вышли истерикой, как случалось до этого. А если я умру, кто-то расстроится? Арсений— определённо да, потому что он меня очень любит. Димка — наверное, тоже, мы же друзья, конечно расстроится. Ещё Ирка, возможно, и Полинка. Я Поле не сказал, блииин!.. А, ладно, не надо лишний раз её беспокоить.. Чёрт, а если я не умру, но не смогу ходить, и папе придётся возить меня на коляске.. Дайте сил пережить эту пытку.. Дай бог, чтобы всё было хорошооо..                         *** — Всё пройдёт отлично, я тебе обещаю, заяц, — Попов гладит по голове уже полностью готового к операции Шаста, сидящего в инвалидном кресле, для удобства передвижения. Парнишка испуганно смотрит на папу, крепко держа того за большую ладонь. Сергей Борисович вышел из палаты минут десять назад, ещё раз напомнив весь план операции, чтобы мальчишка не пугался. В вене на руке Антона уже стоит катетер, который был введен педиатром, потому что тут уже нервы зеленоглазого не выдержали и он активно махал руками, никому из медперсонала не даваясь. Сорок минут назад: — Антон, прекрати капризничать! — ругалась четвёртая по счёту медсестра, держа в руках иголку для постановки катетера. — Не подходите ко мне! — сквозь боль стоял на кровати младший, всеми силами не давая очередному «садисту» приблизиться. — Что тут происхо.. Антон! — быстро заходит в палату Попов, кидая вопросительный взгляд на женщину в халате. — Не можем катетер поставить, — разводит руками она, отходя от кровати, на которой всё ещё в защитной позе стоит парень, с опаской наблюдая за происходящим. Педиатр незаметно вздыхает и подходит ближе, становясь напротив койки, и смотрит прямо в до ужаса напуганные зелёные глаза. — Спускаемся, Тош. Медленно и без резких движений, — спокойно и чётко наставляет мужчина, после, терпеливо ждёт. Мальчишка стоит неподвижно ещё секунд десять, но всё-таки сдаётся, садясь и придвигая колени к груди, — Отлично, молодец, — садится на колёсный стул Арсений, — Нам с тобой сейчас надо поставить катетер. Во время операции через него будут поступать необходимые твоему организму вещества, — размеренно рассказывает Попов, медленно беря холодные руки младшего в свои, начиная поглаживать. — Это укол, я не хочу, — протестовал Шастун, не прерывая зрительного контакта, — Обними меня.., — очень тихо шепчет он, но врач слышит и притягивает мальчика к себе, запуская пятерню в пшеничные кудряшки, — Спасибо, — прирывисто дыша, ещё тише шепчет Антон, — Ты можешь поставить? — не отстраняясь, спрашивает парень. — Да, — слегка кивает педиатр. Шастун отстраняется и молча протягивает правую руку, — Ляг, пожалуйста, так устойчивей будет, — мягко просит старший, брызгая руки антисептиком и забирая со стола иглу и вату с железного лотка, — Тош, глазки закрываем, — напоминает педиатр и, после исполнения ребёнком сказанного, быстро протирает кожу и вводит иглу, которую вскоре вынимает, оставляя в вене тонкую трубочку, для непосредственного поступления препаратов. Закрепляет конструкцию специальным пластырем и убирает ненужное, — Всё, хороший мой, ты умничка... Настоящее время: — Арсений Сергеевич, всё готово, — сообщает медсестра, заходя в палату. — Пааап, — на ультразвуке выдыхает младший, резко цепляясь за мужскую ладонь в разы крепче. — Тише, маленький, — кладёт вторую ладонь на холодную мальчишескую голубоглазый, — А давай подышим: вдох..выдох..вдох..выдох, — медленно настраивает педиатр, — Умничка. Ты справишься, Тош. Люблю тебя. — И я тебя люблю, — шепчет Антон и коротко целует отца в щёку, смущаясь.                         *** — Считаем от одного до десяти, — надевая на ещё детское лицо маску, спокойно говорит Матвиенко. Они уже в операционной, Антон лежит на холодном столе, внимательно слушая Сергея. — Один, два, три, четыре.., пять.., шес..                         *** — М-мх, — начинает просыпаться Шаст, пытаясь разлепить глаза. — Тш-тш-тш, — гладит по плечу Сергей, сидя рядом на стуле, — Просыпаемся, Антон, всё хорошо. Видишь меня? Слышишь? — по доброму спрашивает старший. — Я.. да, — ещё слабо отвечает парень, оглядываясь. Он в палате, уже хорошо, — Пить. — Пока нельзя, могу только губы намочить, — берёт приготовленную воду и мочит в ней ватный диск хирург, проводя им по сухим детским губам, — Ты тут такое наплёл, пока от наркоза отходил, — беззлобно улыбается врач. — И что говорил? — Ты был дельфином, которого выбросило на Марс, и тебе очень надо было срочно к Арсу, чтобы забрать у него документы на стерилизацию лисы, — усмехается мужчина. — Капец, — выдохнул мальчишка, искренне улыбаясь.                         *** — Тааак, Серёга написал, что завтра швы снимаем и направит на ЛФК к Евгении Алексеевне, — заходит в комнату к Антону голубоглазый, наблюдая как тот выполняет простые упражнения, по типу поднимания и сгибания ноги, лёжа на кровати, — Ты уже прям молодец, — улыбается Арсений, — Только аккуратно. Помнишь, как мы с тобой делали, медленно, да, — чуть помогает старший. — Фух, всё, — выдыхает Шастун, — А швы снимать не больно? А это долго? А ты пойдёшь со мной? — засыпал вопросами парень, как только сел и осознал, зачем к нему собственно пришли. — Немного неприятно, быстро, пойду, — спокойно ответил на все вопросы мужчина. — Спасибо, — искренне улыбается четырнадцатилетний мальчишка.                         *** — Ну, давай-давай, почти получается, — придерживает за руку Арсений, когда парень вызвался пробовать идти самостоятельно спустя три недели. Они дома, сейчас уже вечер, но Антону резко надоел костыль, поэтому мужчина и стоит с вытянутыми вперёд руками посреди зала, готовясь, в случае чего, ловить своё чудо, — Молодец-молодец, — делает шаги Шаст, всё же хватаясь за крепкую мужскую ладонь. — Тяжко, пока, — выдыхает Антон, опуская голову. — Ничего, ещё рано, скоро восстановишься, — доброжелательно улыбается Арсений, смотря на то, как парень сам упорно старается дойти обратно до дивана.                         *** — Дима, Боже мой, как же круто иметь ноги, ты представить себе не можешь! — первое, что говорит Антон, как только наконец выходит гулять с лучшим другом на улицу. Последняя неделя перед школой. Последняя неделя лета в этом году. Солнце медленно уходит за горизонт, освещая город нежным, оранжево-розовым светом. Впереди девятый класс, а двое лучших друзей сейчас всё ещё беззаботно играют в баскетбол, наслаждаясь компанией друг друга.                         *** — Антон, ну что, неужели было сложно сделать это задание? У тебя была целая неделя, — ругается брюнет, когда они с парнем сидят за столом в комнате старшего, разбирая задания из ОГЭ по химии. Да, Арсений всё же взялся за подготовку сына к экзаменам, поэтому было решено каждую пятницу после ужина проводить занятие. Шастуну в принципе было нормально: и химия не такая сложная, и папа не такой строгий. Только вот выматывала эта наука знатно. А Попову было всё равно, поэтому даже перед осенними каникулами, под конец четверти, отчитывает мальчишку за невыполненное задание. — Пап, ну ты же человек. Я оценки эти в школе задолбался исправлять, столько всего за неделю выучил, голова пухнет, а тут ты со своей химией, — жалуется Антон, практически с упрёком смотря на нынешнего учителя. — Чтобы не исправлять, надо сразу не получать, так что это только твоя вина, — ровно проговаривает педиатр, — На экзамене никого всё это волновать не будет, так что вперёд, — указывает на листы с заданиями брюнет, — Делай, как будешь готов — зови. Что не знаешь — пропускай, потом вместе разберём, — всё же снисходительно улыбнулся под конец Арсений, погладив мальчика по голове, — Давай, мой умничка, ты сможешь. А я пока пойду тебе чай заварю. Как раз твоё любимое печенье купил.