Фарфоровые горы.

      Стоило Чонину заснуть, как тихо выходящий из чужого дома Бан скрылся за входной дверью. Та за ним слышно захлопнулась — всё, назад пути нет. Вздыхая, он расслабился, теперь можно ехать домой. Шаг с порога, нащупывая в кармане телефон — пару пропущенных от Чанбина. Стоило бы набрать его, и попроситься хотя бы до самолёта побыть у него пару часов. — Алло? — Крис, — сонно лепетал Со, — ещё раз позвонишь ночью и я тебя убью. — Мямлит в трубку. — Мне нужно переночевать у тебя, я сдал ключи от квартиры. Со слышно потягивается и что-то тянет про такси — никогда не бросал в беде. Если бы мог, и из полиции вытащил, жаль, что здесь с этим настолько строго. Ожидание такси длилось недолго, машина быстро подъехала и, оказавшись в салоне, можно было немного вздремнуть. Молчаливые, в отличие от уже родных, таксисты тихо включали расслабляющую музыку и путь обещал быть долгим. Город большой, но к этому Бан уже привык. А вот неоновых вывесок, и такого огромного скопления людей по ночам не встречал, только видел с холма. Когда они ещё были вместе. Устало упираясь висками на кресло, он спускается ниже. — Молодежь всегда не спит ночью? Водитель молчит, будто ему запретили общаться. Чан сонно хмурится, народ странный. Всех так много, но взрослые ведут себя очень строго. Молодежь здесь веселая, а вот старшее поколение ужасно. В России он и сам является старшим поколением, но в отличие от русских, здесь «развязная» жизнь начинается как раз с тридцати. Сколько ему лет? Наверное, около двадцати. Чонин выглядит юным. Жаль, что жизни так и не прожил. Черт, как будто похоронил его заживо. К чему вообще такие мысли «жизни так и не прожил»? Может, он ещё встанет и бегать начнет. Были же успехи… Улыбаясь в отражение. Ага, бегать… Да и инвалиды живут себе спокойно, семьи заводят. Точно, заводят семьи… Он ещё так удивился, что не женат. Хотя, правда странно. С девушками у него всё плохо. Чан складывает сильные руки на груди и пристраивается на сиденье получше, поморщив лоб, мысли сгущались: точно не надо было с ним обсуждать личную жизнь. «Парень», «женат», «бросил» — так себе темы. Машина остановилась, с удивлением Чан посмотрел на время — неужели час езды пролетел так быстро? — Спасибо, — похлопав мужчину по плечу, что здесь считалось бестактным поведением Бан оплатил поездку. — Удачи вам. — Выходя из машины. Огромное серое здание светилось от мерцающих рядом вывесок. Чанбин живёт здесь недавно, но Чан уже тут бывал на свое день рождения. Поднимаясь к другу, Кристофер, если честно, не думал ни о чем. Пока сонный друг в одном махровом халате не впустил его в квартиру. Снимая обувь без помощи рук, Бан входит по русской классике сразу на кухню и, замечая там сонного Феликса улыбаясь, извиняется за поздний визит. — Есть сигареты? — Спрашивает Бан. Чанбин вздыхает, молча кивая в сторону балкона. Дальше — в тишине. — Только тихо, — прикуривая другу. — Феликс ложится спать. Кристофер, затягиваясь, кивает, опираясь затылком о холодный бетон позади себя. Смотрит не примитивно вверх, высоты боится. Со прикуривает следом, выпуская табачный дым носом. В Корее все строго с курением, соседи могут пожаловаться, если курить в квартире или на балконе. Благо соседи у Со понимающая молодежь. — Как он? — Уже заранее зная ситуацию с Чонином. — Спит, — молча смотря за дымом, — сказал что не будет один. Кто-то к нему ходит. — Стряхивая пепел вниз, за что Чанбин уже прожигает его злостным взглядом, подавая пепельницу. — Ты уезжаешь. — Понимая ситуацию, Со уже утверждал. Жаль, что их встреча в Сеуле так закончится. — Не знаю, — неожиданно выдает Бан, смотря на вопросительный взгляд напротив. — Меня вроде отпустили, а я уезжать не хочу. — Из-за него? — Из-за чего не знаю. — Затягиваясь глубже, мирно выдыхая кольцами. Чанбин и правда не понимает его, не мог же он привязаться к мальчику. Но лезть не будет, всё-таки, это не его дело, да и совета не спрашивали. Захочет — расскажет. — Что будешь делать? — Вспоминая, что билет на самолёт уже заказан. — Не знаешь… — даже не глядя, замечая пустой взгляд на себя. — Утром поговорим. — Потушив сигарету на половине. Кристофер же всегда курил до фильтра. Было время подумать и расслабиться, а ночью здесь холодно, и это бодрит. — Мне его жалко, — поднимая брови будто пьян. — Я не знаю, что чувствую. Со кладет руку на его плечо, даже если он мог подумать о какой-то симпатии, вряд ли его русский друг такое допустит. Тем более, за несколько дней нельзя было к этому прийти. — Подумай, тебя никто не будет торопить. — Пожимая плечами. Феликс осторожно открывает дверь и заглядывает: — Чанбин, вы скоро? Я чай сделал. — Улыбаясь Кристоферу. Бан улыбается ему в ответ, ни капли не имея отвращения к отношениям Бина и Ликса. Возможно, в нем присутствует доля «они не трогают, и я их не трогаю», но рядом с этими двумя есть только теплое чувство — я дома. Даже в Корее.       Чонин, приоткрыв глаза, замечает — рядом никого. Как раньше. Томно прикрыв глаза, он поворачивается на спину и чувствует как пусто внутри даже среди глубокой ночи. Горячая слеза скатывается вниз только когда никто не видит. Так проще. Он так привык.

Пять часов спустя.

      Ранним утром – хотя Чан и не спал, — даже не прощаясь со спящими друзьями он уже залезает в истоптанные кроссовки. Успел мимолётно принять душ, но волосы до сих пор немного влажные. Чанбин оставил ему сигареты и, забрав последнее, что имеет, он вышел из квартиры. Денег хватит лишь на метро до банка, чтобы снова снять деньги. В лучшем случае, стоило бы вернуться — отпуск на работе подходит к концу. Уже не помня, как добрался до банка он переводит рубли в местную валюту. Устало плетется в магазин — рамен на улице, холодный чай, сигарета и клубничная жвачка. А в голове все та же каша. Ничего не приходило в голову, были какие-то сомнения, воспоминания, сожаления и страх. Страх уехать и все забыть. Страх не суметь прощупать дно и облажаться. Никакой резонный выход из ситуации не приходил на ум. Может быть, ему стоило выспаться; может быть, стоило быстрее бежать в аэропорт. Телефон к тому же разрядился полностью. Плевать, сейчас ничего не выходит.       Чонин, проснувшись от будильника, планировал весь день оставаться в кровати. Были планы в больнице, потом бассейн, потом снова на массаж, но ресурсов встать с постели не осталось. Смотря на уже «чужую» сторону кровати, он легко проводит рукой по холодной части простыни. На что он надеялся? Как он только мог позволить чужому человеку просто лежать рядом. Все равно, от этих мыслей болела голова. — Чонин, — мама вошла в комнату скептически смотря по сторонам. — Чье это? В ее руках было то самое детское мыло, потянувшись за ним, Чонин ничего не ответил. Пока не подумал как следует «не сон ли это был, он и правда уехал». — Мам, — обращаясь к родной женщине с каплей грусти, — я больше не хочу никакой помощи, — она поняла, речь была о бездумном поступке ее мужа, за который тот выслушал не хилый скандал, поэтому и решил быстро избавиться от парня и отпустить прочь. — Я устал… Женщина вернулась в реальность, замечая подавленность сына. Чонин давно не был таким депрессивным, к тому же здоровье ухудшалось. Если бы Ян знал все, что они ежедневно слышат от врача — совсем бы пал духом. Но теперь им точно придется забрать сына домой, ведь без сиделки — он просто не справится.

Три часа спустя.

      Бодрый как никогда, Кристофер выходит из участка. Не может быть, его и правда отпустили. Более того — ему вообще не дают войти в участок. Стоило бы порадоваться! Счастливо сообщив Со, друг удивился как легко Бану далось это наказание. Да, наказание… — Ладно, я перезвоню. — Бан отключился на хорошей ноте. Но теперь, он хотя бы понял чего хочет. Нужно вернуться и поговорить с ним, иначе так и будет ломать голову в раздумьях.

Полчаса до случившегося.

      Рабочий день Криса сегодня состоял из самодеятельной помощи Чонину. Поэтому сразу из участка, отправившись в дом Яна, он никак не ожидал такого — дверь открыл невысокий кореец с темно-синими волосами. — Здравствуйте? — Спросил Хан. — Добрый день, а, — от нервов, почесав затылок, Бан вдохнул побольше воздуха в лёгкие и продолжил. — Ян Чонин здесь живёт? Оглядываясь по сторонам, будто и правда перепутал. Джисон пускает смешок и улыбается в ответ: — Вы не ошиблись, но его сейчас нет дома. — Ммм, — тянет Бан, — тогда я здесь его подожду. Младший улыбается так широко как только может. У его друга появился ухажер и он скрывал? Такой милый, похож на туриста и говорит странно. Стоит его впустить, выболтать как следует! Но улыбка быстро полезла вниз… — Чонин вернулся? — Выглядывающий из дома Кейташи сразу врезался глазами в Бана. Мужчины моментально поменялись в лице и небо над ними стало сгущаться. — Кто это? — Спросил Бан, а Джисон пожал плечами, потому что честно — запутался. — Встречный вопрос. — Загородив собой проход в дом. К такому наезду Бан не привык, напротив — никогда не давал заднюю. Проходя в наглую и задевая плечом японца, Кристофер прям сгорал от любопытства: и что же это за парни, которые остаются в доме Чонина без его присутствия? Джисон к такому повороту событий готов не был. — Извините, но я не могу пускать в дом посторонних. — Пока вежливо просил Хан, немного напрягаясь. Невысокий, но крупный мужчина встал напротив Кейташи, скрестив руки на груди, он смотрит как-то хищно и смешно одновременно, за это Джисон и переживал, ожидая объяснений. — Я помощник Чонина, — Хан сделал хмурое вопросительное лицо и Бан перешел на русский, потом снова на ломанный корейский, и всё-таки остановился на английском: — Я его сиделка. То есть, я помогаю ему с… Я помогаю Чонину и забочусь о нем, потому что его отец попросил меня, иначе меня могли посадить, в общем, неважно, — Джисон снова натянул улыбку, пока взгляд собеседника не стал строже. — Это кто? Кивая, будто кидая вызов Кейташи. Японец усмехнулся, держась спокойно, а вот странное поведение Бана и правда смешило ничего не понимающего Джисона. Парни в Корее так себя не вели, это какая-то гиперимпульсивность для него, он раньше такого не встречал. Немым разговор стал, когда расстояние между двумя мужчинами пересекло отметку максимальной жары. Теперь было непонятно, чего ожидать от этих двух, но ясно было одно — либо они подерутся, либо разойдутся по-тихому. Джисон и не знал, что его друг такой популярный, мало того, что Кэйташи вернулся к нему, буквально обесценивая их прошлое; так ещё и какой-то сумасшедший парень теперь разгуливает по дому. — Удачного дня. – Приоткрыв входную дверь, Кэйташи, не отводя глаз от соперника, вёл себя сдержанным. Кристофер не видел смысла тягаться с младшими, а если была необходимость — его научили как давать отпор. Но слушаться этого «недопарня» Чонина он не станет. Отрывая взгляд от японца, но ничуть не уступая, Бан не спеша сел на диван прямо в уличной одежде, к тому же не снимая обувь. — Ты считаешь, что имеешь на меня влияние? — Чан, почти ухмыльнувшись от нарастающей агрессии, ловко перевел ее в пассивную, расслабился на мягкой спинке дивана, раскинув руки, как собственник. — Не трать свое время. Кэйташи, прикрыв глаза, вскинул брови выше — довольствуется тем, что ставит себя выше по возрасту? Быстро приспосабливается. — То, что ты ему помогаешь, не значит, что ты можешь на что-то надеяться, — специально общаясь на английском. Теперь они все друг друга понимали. — Чан, или как там тебя, — ломанно говорил японец, но его перебили. — «Хён» — ты забыл добавить это. Я тебе не ровесник. Кэйташи садится напротив, а Джисон, что почти слился с торшером еле-еле сдерживал смех. — В Японии так не говорят. — Победно улыбался Ито. — М, — поджимая губы, — а в России тебе бы уже давно… — Кидая угрозы и кое-как сдерживая себя, пока не послышались голоса за дверью. Вот, Чонина наконец привезли обратно домой. Дверь распахнулась и коляску в дом протащил не ожидаемый фельдшер, а самый настоящий отец парня. Кристофер на фоне адреналина в крови подошёл. Вопреки возможным проблемам, ему почему-то хотелось заслонить парня собой и обозначить «тебе тут делать нечего». Минуя возмущенную мину младшего Яна, а на хмурые брови полицейского даже смотреть не хотелось: — К тебе тут гости. — Обращаясь к Чонину, и в то же время пожимая руку так называемому «начальнику его дальнейшего прибывания в Сеуле». Мужчина не понял, как пожал руку «приступнику» и, выпучив узкие глаза, будто инопланетяна увидел, указывал ватной от поступающего шока рукой на японца: — Кто впустил его? Чонин замолкает сразу после этого вброса, поджимая губы. — Ты не сказал, что будешь ждать с кем-то. — Обращаясь к ни в чем неповинному Хану.

***

— Но и ты не сказал мне, — Хан подсаживается ближе. — Скажи мне, давно Кристофер ухаживает за тобой? — Папа приказал, кажется, у него были проблемы с законом, вот и побегал за мной недельку. Но отец его выпроводил, как и сейчас… Легко кивая, друг следит за эмоциями «беспечного» бедолаги. Наверное, считает, что если не будет много болтать никто не заметит. — Но он классный, да? — Не знаю. — Пытаясь не проявлять лишний интерес, пришлось отвлекать себя всем, что лежало на комоде: кремом для рук, этикеткой от разогревающей мази для массажа, коробочкой с ватными палочками и прочим. — Тогда, ты не против, если я приглашу его куда-нибудь? Обожаю русских. — Заглядывая за плечо друга с улыбкой. Нахмурившись, будто не понимая, Чонин задумчиво посмотрел на их отражение в зеркале: — Ты серьезно? — Хан кивал и выглядел уверенно, наверное, стоит подыграть ему и все закончится. — Тогда почему ты у меня спрашиваешь? Делай, что хочешь. Хан почувствовал на себе несколько тысяч направленных мячей в его спину, что были в сосредоточенном уме друга. Продолжать эту тему он побоялся, поэтому быстро перешёл на типичный разговор о учебе, здоровье и наконец о Кейташи. — Конечно у вас ничего не получается, ты водолей, он близнецы… Тебе нужен какой-нибудь скорпион или весы. Чонин улыбнулся таким раскладам его друга «астронома», но иногда таро этого колдуна были реальными. А ещё он вспомнил, что не знает, когда день рождения у Криса, и немного отвлекшись, пропустил половину рассуждений собеседника. — Что? — Я говорю, что слать его надо! Вот Минхо, кстати, скорпион, и у нас плохая совместимость — гороскопы не врут. — То есть, человек, с которым ты то сходишься, то расстаешься на протяжении трёх лет — у тебя с ним плохая совместимость, а не потому, что он переехал в Пусан и стал играть в рок группе. Джисон, сжав губы в тонкую нить, с ненавистью фыркнул: — И песни у них отстой… — Но ты же их слушаешь? — С улыбкой подмечая недочёты. — Недавно ты рекламировал альбом в Инстаграме. — Неважно, — бесспроса берёт стеклянную баночку— потому что все здесь общее, и вообще, они дружат больше десяти лет. — Где брал? Самовольно распыляя флакончик духов по комнате. Чонин что-то отвечает и их разговор снова затихает. Хан засел глазами в телефоне и Чонину ничего не оставалось кроме этого же. Входящие уведомления были от предложения с доставкой еды, оповещающее о немаленькой скидке; ещё пару ненужный групповых чатов и два особенно интересных. Первое от Таши: он прислал ему пять сообщений, где просит связаться с ним как только появится такая возможность. Странно, ведь если бы хотел, то внимание Чонина получил бы очень просто — он физически не особо «быстро убегает». Второе от Кристофера. Открывая чат, Ян с улыбкой смотрит на фото: он сфотографировал горы. Фото было очень атмосферным, потому что ночью там, наверное, очень красиво. Чонин побывать там так и не успел. Подпись: «Я надеюсь, ты сможешь открыть мне дверь и мы поедем в горы». — Кто пишет? — Не глядя интересуется Хан. Бегло поднимая глаза на друга, Ян прокашлялся, прежде чем ответить: — Крис прислал фотографию. — Ого, уже обнаженку тебе присылает. Хороший парень, — смотря исподлобья на серьёзное лицо, хотелось засмеяться в голос. — Хорошо-хорошо, больше не буду думать о прессе этого парня, обещаю! Чонин тяжело вздыхает, уже нервничая от смеха друга. Кажется, все в порядке — все как обычно. — Этому «парню» тридцать, а вот обнаженку шлёт только Лино, пока что. Хан как в мультфильмах, резко меняется в лице и смех куда-то пропал. Теперь очередь Яна смеяться во весь голос. — Так не честно. — Вздыхает Хан, ситуация непростая — они два гея, один инвалид на всю голову, второй на позвоночник. Шутят друг над другом и шипперят друг друга с кем хотят, надеясь, что рядом человек тоже может оказаться геем, при этом, подсознательно понимая, что это не так. Но это был их стиль, ничего не поделать. Это поднимало настроение. Резкий кашель прервал тишину. Чонин не мог откашляться почти минуту, и когда настороженный взгляд друга стал смущать он выдавил из себя хриплое: — Дай, пожалуйста, таблетки. — Так дыша, будто пробежав марафон. Попросил, потому что не дотягивался до тумбы. Сердце внезапно отдает болью, Джисон понимает это по выражению лица и сам хмурится в испуге. Понимает — нужно принести воды. — Я сейчас. — Нервничает не то слово! Каждый раз так страшно. Чонин провожает его взглядом и хватается за сердце, прежде чем осознает — он не может дышать.