Первая ступень войны

-Мама? Это ты? -Да, я тут, сынок. -Ты приехала с папой? -Я всегда с ним. -Хорошо. Не уезжай больше так надолго. -Я люблю тебя. -И я тебя, мама ** Мне так тепло сейчас. Солнце уже выпустило свои лучи на волю, и они проникают в мою комнату через открытое окно, ложатся мне на волосы, на лицо и заставляют сон отступить. Я чувствую, как что-то холодное и мокрое втыкается в мою шею, и сразу же хочется засмеяться, потому что это весьма щекотно. Я приоткрываю один глаз и с радостью обнаруживаю, что прямо передо мной стоит хаски, размахивая своим пушистым хвостом. -Ты никогда не оставишь меня в покое, - парирую я, переворачиваясь на другой бок и утягивая собаку за собой. Она подчиняется мне и спокойно ложится в моих объятиях. Мы лежим так ещё около получаса, а потом я принимаю решение, что пора встать и пойти выгулять мою питомицу. Борясь с невероятным ощущением слабости в мышцах, я пытаюсь аккуратно встать с кровати, чтобы не упасть, зацепившись за вальяжно расположившуюся на кровати собаку. Когда с этим было покончено, я отправился в душ, чтобы смыть с себя неприятный запах пота и победы. Когда мне довелось посмотреться в зеркало, которое весело над раковиной, я ужаснулся размерам синяков у меня под глазами. Я взял расчёску и попытался причесать мои чёрные, запутавшиеся волосы, и надо сказать, что это у меня получилось весьма неплохо. После я отправился прямиком в душевую кабинку. Включив воду, я стал наслаждаться приятной дрожью, которая проходит по телу при соприкосновении кожи с каплями. Это было физическим удовольствие, но точно не душевным. И вдруг мне стало так обидно за себя. Почему я ничего не чувствую, когда другие от маленьких повседневных радостей испытываю счастье? Почему я работал над своей жизнью около пятнадцати лет и теперь всё, что я имею, не приносит мне радости? Потому что я мёртв. Но когда моя душа успела сгнить под натиском проблем и потерь? Когда я превратился в бездушную машину, которая делает всё на автомате, не желая нарушать порядок хаоса? У меня столько вопросов и ни на один я не могу дать ответ. Наверное, я сам не хочу знать. Я труслив, как и многие. Почему я сейчас стою и ною, а не иду на поиски своего воскрешения? Наверное, всё, что происходит в нашей жизни – одна огромная система со своим порядком, и если что-то сломать или изменить, то всё полетит в тартарары. И я боюсь ломать. Не хочу, чтобы всё стало хуже. Этот маленький хаос посреди ещё большего, мощнейшего, пробрался ко мне внутрь и извлёк все конфликты, которые могли быть. Я не сражаюсь за что-то уже давно, потому что мне не за что сражаться. Я бы хотел биться с самим собой, хотел преодолевать проблемы, но их нет. Я не могу ступить даже на первую ступень этой войны. Когда есть что-то, что нужно всем, но оно одно, начинается конфликт, или когда есть два мнения, за них нужно сражаться. Там нет явного победителя, там есть страсть. Гонки перестали для меня быть войной, потому что есть явный лидер. Я всё ещё смутно помню свои внутренние конфликты. Помню, как пытался побороть себя, чтобы пригласить девушку на свидание. Помню, как хотел сделать трюк и ломал все свои ограничения, чтобы мотоцикл подчинился мне. Помню, как был счастлив, когда войну выигрывала моя страсть. И сейчас я старею, понимая, что войну может выиграть и страх, поэтому я её пока не разжигаю. Я жду момента, когда придёт кто-то, кто поможет мне преодолеть всё и выиграть у самого себя. -Пойзон, паршивец, есть иди! - громко крикнул отец, который, видимо, встал раньше меня, чтобы позаботиться о нерадивом сыне. Я вышел из своего плена воды и почувствовал, как кожа покрывается мурашками от холода. Я тут же весь сжался и попытался найти халат, который после обнаружения тут же натянул на свою голую задницу. Через минут пять я уже вошёл на кухню в сопровождении хаски, которая пыталась схватить зубами пояс от моего халата. -Отстань, собака, - я легонько стукнул её по уху, после чего та обиженно фыркнула и вышла из кухни. -Как спалось? – спросил папа, выкладывая на тарелку омлет. -Отлично, - соврал я, привыкший к этому. -Мне тоже, - сказал отец и принялся поедать свою порцию, пока я заваривал себя кофе. – Мне сегодня нужно будет уйти на целый день, а завтра я снова уезжаю в Италию, - папа заметно погрустнел и стыдливо опустил глаза. -Почему ты приехал на такой короткий срок? - разочаровавшись во всём, в чём только можно, спросил я. -Мне нужно было провести переговоры с администраторами «Wind Speed». Это всего на один день было. Пати, прости, пожалуйста. -Ладно, ничего, я всё понимаю. -Ты пойдёшь со мной туда сегодня? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… -Хорошо, я пойду, - перебил я его, - конечно. -Славно. Ты не обижаешь? -Нет. -Чёрт, конечно же, ты обижаешься и знаешь что? Ты имеешь право на это. Мы сегодня с тобой пойдём туда вместе и вспомним былые времена, хорошо? -Пап, я никогда не смог бы тебе отказать. -Чудно! Я в душ, а ты одевайся! – я посмотрел вслед убегающему из кухни отцу и отпил из своей чашки кофе. Всё-таки, это несправедливо. Когда я доел свой завтрак, мне пришлось подняться в комнату, чтобы одеть что-нибудь. На чужих гонках меня не было уже очень давно. В смысле, я приходил только тогда, когда участвовал в заезде сам. Я не люблю смотреть на соперников. И вот сейчас я со своим легендарным отцом иду туда намного раньше начала, чтобы уладить некоторые технические и денежные вопросы, а после останусь, чтобы посмотреть на то, как победитель радуется победе. Ведь я в любом случае позавидую ему, его страсти, его огню, а потом мысленно пожалею, зная, что вскоре он будет повергнут. Повергнут внутренней войной или внешним соперником, но будет. И именно сейчас, именно на этих гонках ему придётся не сладко. Он будет собирать себя заново, потому что проигрывать со страстью в сердце просто невыносимо. Я поднялся в свою комнату с этими ужасными шторами, открыл шкаф и принялся выбирать одежду. Да, соглашусь, собираюсь я иногда, как девушка, но что поделать? Из шкафа вылетела куча брюк, джинсов, и чего-то ещё непонятного. Я принялся осматривать всё это и остановился на синих облегающих джинсах, длинной чёрной футболке, кожаной куртке и чёрных Конверсах. Я посмотрел в зеркало, когда оделся и привёл свои волосы в порядок. Мне, если честно, понравилось то, что я увидел. Немного самодовольно, и заставляет задумываться о моей самооценке. -Давай, девица, выходи уже, - в мою комнату заглянул отец, - ты неотразим. Почти как я. -Спасибо, - я улыбнулся и покинул свою комнату. Мы с папой прошли к его машине, и я взгромоздился на сиденье рядом с водителем. Я почувствовал какой-то странный запах, и мне сразу захотелось вылезти, чтобы проветрить салон. Я не привык ездить в машинах, потому что почти всю свою жизнь провожу на мотоцикле. Возможно, этот запах в машине отца является стандартным освежителем, но я привык к ветру и открытому пространству. -Ничего не забыл? – спросил папа, садясь в машину. -Нет. Поехали уже, - я нетерпеливо поёрзал на сиденье и, найдя нужное положение, приготовился к поездке. Мы всегда с отцом болтали в машине, и этот раз не стал исключением. Мы всю дорогу разговаривали, смеялись и вспоминали какие-то забавные случаи из прошлого. Но вот машина подъехала к месту назначения, и я вся моя радость куда-то испарилась. Передо мной была огромная территория, на которой пока почти не было людей. Несколько палаток стояли на правой стороне площадки, а возле них ходили люди, обсуждающие что-то друг с другом. -Будь дружелюбней, Пати, - сказал отец и вылез из машины, а я следом за ним. К нам тут же стали подходить люди и с почтением пожимать отцу руку. -Мы так рады видеть вас здесь сегодня. Ваш сын просто замечательный гонщик, - я невольно скривился от этой фразу. – Кстати, здравствуйте, Пойзон, - мужчина средних лет, который выглядел весьма солидно, протянул мне руку, и я нехотя пожал её. -Я бы хотел встретиться с главным администратором. -Да, конечно, пройдёмте, - мужчина зашагал в сторону одной из палаток. – Ваш сын останется с вами? -Да, - холодно отозвался отец и потянул меня за рукав, призывая идти за ним. Мы все вместе вошли в палатку, и к нам тут же подлетел администратор, с восхищением смотря на меня и отца. -Как хорошо, что вы пришли. Это просто отлично. Мы так рады видеть вас, сэр, - начал тараторить недалёкий заведующий всем этим балаганом, которые называются нелегальными гонками. – Пойзон, ваше выступление вчера было просто восхитительным, - обратился он уже ко мне. -Да, спасибо, мистер… - и тут я завис, потому что за все года участия в заездах я не удосужился узнать его имя. -Мистер Пен, - помог он мне, и мне еле удалось сдержать смешок, потому что я представил его в зелёном комбинезоне и милой шапочек из листьев. -Да, спасибо, мистер Пен. -Итак, давайте решим все проблемы, которые есть, как можно быстрее, - сказал папа, подбадривая мистера Пена на дальнейшие действия. -Ну, у нас есть некоторые проблемы с медицинским обеспечением, так как никто не хочет здесь работать из-за полиции. И как раз у нас есть огромная проблема с копами, и если её решить, проблема с медиками исчезнет. -Отлично, - угрюмо сказал папа, рассматривая отчёт о последних события, происходивших с непосредственным участием блюстителей закона. -Я выйду, - буркнул я и пошёл за палатку, чтобы выкурить ещё одну сигарету. Надеюсь, всё пройдёт гладко сегодня. Ведь когда нет медиков, риск увеличивается, а сегодня будут заезды молодых ребят, которым любезно предоставили трек, чтобы выбрать новеньких для гонок против таких, как я. Я искренне не хочу, чтобы кто-нибудь падал. Я боюсь этого, и если что-то пойдёт не так, то все обнаружат панику и страх в моих глазах, но ведь великий Пати Пойзон не умеет бояться.