Вкус жизни

      Меня зовут Кирилл, мне 21 год, я учусь в самом обычном колледже на электрика, на последнем курсе, и я утратил всякий интерес. Я не знаю, куда я пойду работать по специальности, не знаю, как я приживусь в новом коллективе. Мне вообще не нужна эта специальность. Я не люблю разговаривать — по возможности общаюсь жестами и мне стыдно за любой звук, что я издам. Меня никогда не травили, но вечно шептались и считали странным, и я принял решение не высовываться, чтобы никому и в голову не пришло унижать меня, ведь я вовсе не существую.       Я работаю продавцом в художественном магазине, раньше мне нравилось рисовать, поэтому, наверное, я и устроился сюда на подработку. Наверное, я хотел поступить в другое место.       Недавно моя бабушка умерла от сердечного приступа. За некоторое время до смерти она говорила, что в ее доме поселились черти. Это жилье старушка завещала мне как любителю красивых пейзажей. Это был частный двухэтажный дом, где огромный парк был видом из окон. Несмотря на его городское расположение, природа вокруг пахла деревенским свежим воздухом. Маме с папой же досталась хорошая квартира в действительно хорошем месте, которую когда-то купил дед.       Но никто не радовался кончине бабушки. Да и деда давно не стало. В нашей семье эти старики были единственными лучами солнца и мудрости, которые умели поддержать в трудную минуту, были открыты словно дети и совсем не выглядели усталыми, чего не скажешь о моих родителях. Всегда уставшие и желающие получить тепло, но не в силах дать его друг другу.       Итак, я целый день после учёбы занимался переездом, даже отгул взял. Разложил свои вещи и сделал ещё кучу рутинных действий, которые при переезде в хорошее место не кажутся такими энергозатратными. Ничего сверхъестественного в этом доме я не наблюдал, хотя очень напугался, когда моя бабушка — женщина в своём светлом уме — стала говорить о каких-то чертях.       Я, как и любой другой неинтересный человек из самых неинтересных, закончив дела, лег смотреть в потолок и думать о своей судьбе. — А зачем я вообще живу? Потому что хочу? Если честно, то мне сейчас ничего не хочется: ни жить, ни умирать — я словно остановился и не в силах пошевелиться, — размышлял я о своём состоянии со стеклянными неморгающими глазами. — Ж-ж-жуть какая! Уныние, это ты такое с парнем сделал? Лежит, не шевелится… — вдруг появилась странная сущность прямо перед моим носом. Прямо на потолке.       Она выглядела как красивая и милая девушка, в ней было что-то детское, особенно в интонации голоса, но ее взгляд словно испытывал меня, презрением прибивая к кровати. Словно она была выше, сильнее и умнее, чем кто-либо другой в этой комнате.       Она сидела на потолке, как на полу, но так как потолок не находился на полу, она «висела вверх тормашками». И очень даже устойчиво висела, не падала. — Вечно ты наговариваешь, Гордыня, он сам упал в мои объятия, — раздался голос за моей спиной и я сразу подскочил, оборачиваясь. — Не шевельнуться, даже не закричать, просто лежать и смотреть… Так тяжело. Должно быть, ему очень трудно находиться со мной.       Говорил все это старенький мужчина с запущенной бородой и глазами, будто отражающими мои. — Кто вы? — я чувствовал, будто нахожусь во сне. Хотя, в последнее время я только так себя и чувствую, все такое нереальное. — Кто? — сзади меня кто-то схватил за торс и звонко, но тихо и красиво рассмеялся. — Солнышко, мы же не в первый раз с тобой сталкиваемся. Точнее, с тобой-то мы давно не виделись, что обидно. Неужели из-за этого депрессивного старика не видишься со мной совсем, Малыш?       Я почувствовал резкий прилив активности. Только к одному органу. Смутившись, я вывернулся из этих тёплых объятий и с ещё бóльшим шоком посмотрел на неопределённого пола существо. — Фу, Похоть, какая ты мерзкая. Вела бы ты себя посдержаннее… — вновь подала голос горделивая девушка, о которой я и думать забыл! — Кто бы говорил, не лезь не в свои греховные дела, плохая девочка, — с ухмылкой и прищуром, от которой пробивало в теплую дрожь, парировала сущность.       Когда я хотел уже, наконец, прояснить ситуацию и даже пригрозить полицией нарушителям моего спокойствия, а если быть точнее — моего уединения со своим унынием, мне в голову вдруг прилетела старая добрая чугунная сковородка, в которой бабушка любила готовить всякие вкусности. Хотя, они больше похожи на мои галлюцинации, полицейские наверняка бы выписали мне штраф за ложный вызов.       Я попытался оправиться от удара, но в глазах сильно потемнело, а в ушах словно установили противный свисток физрука, который чаще всего бил по ушам отстающим или ленивым ученикам.       Итак, я погрузился в темноту, напоследок почувствовав ладонью кровь со своей разбитой головы. Или я в таком состоянии уже не мог чувствовать и мне просто привиделось…

***

      А пока наш герой был в отключке, произошло вот что: несколько смертных грехов собрались в одной комнате, чтобы поглядеть на нового владельца дома. Гордыня, Уныние и Похоть могли сейчас наблюдать картину, как этого самого владельца едва не убили чугунной сковородкой. Или убили. — Гнев, какого черта ты кидаешься вещами? — с надменным недовольством спросила Гордость. — Нет, а чего он так пялится на нас, а? Да и тем более, разве это не родственник той бабки, которая нас здесь запечатала? — вспыльчиво тараторил парень лет 25, похожий на людей, отбирающих телефоны в переулках. — Точно-точно! — Похоть села на кровать и элегантно положила ногу на ногу. — Вот только если мы его убьём, то наши шансы снять печать уменьшатся. Поэтому, он нам нужен. Кто сделает ему искусственное дыхание? — обличие греха томно понизила голос. — Идиот! У него башка разбита. Нужно забинтовать, сделайте это побыстрее, — приказала Гордыня. — Да-а? А ты что будешь делать? — насмешливо посмотрела на ту Похоть, сменившая облик.       Теперь она выглядела большим и сильным мужчиной, какие нравятся созданиям с хрупкими и желающими защиты душами. — Не думай, что соблазнишь меня, не забывай, что я — лучшая из грехов. Во мне нет ничего противного типа похоти, королева — есть королева! — она наморщила носик и отвернулась. — Да-да, какая ты скучная… — не собираясь ждать возражений, Похоть продолжил, — И все же, бабушка была интересной женщиной, — сказал он, без своей натуры во взгляде. — Это точно! — подхватил Гнев, — Хоть и бесячая бабка была, и ружьё на нас с заговорёнными пулями наставляла, и запечатать нас вздумала, так ещё и про спасение что-то говорила, нет бы самой ноги унести. И кого это она собралась спасать?! Нет, эта бабка очень бесячая и вообще не интересная, — выпалил Гнев, сведя хмурые брови настолько, что их было не различить одну от другой.       Похоть только усмехнулся и принялся перематывать парню голову специальными бинтами, какими некроманты заматывают оживленные трупы для их хорошего функционирования. Завалялось у него с давних времён.

***

      Я начал открывать глаза и попутно вспоминать, когда же я успел заснуть. Открыть их плохо получалось, но голова не болела после удара… Хм, этот сон был странным. Я услышал голоса своих галлюцинаций. Да, это определенно бред, я же потерял любимого человека, да ещё и этот повседневный стресс сказывается. — Он здоров? — апатично поинтересовался тот, кого назвали Унынием. — Жить будет, — сказал незнакомый голос, но почему-то в очень знакомой манере. — Дай угадаю, за время, проведённое с той практиканткой из меда, это единственный диагноз, который ты можешь поставить? — съязвила девчонка, названная Гордостью. — Ну, ещё могу определить когда жить не будет! — со счастливой интонацией добавил незнакомый голос. — Думаешь, я, честный грех похоти, действительно поступил туда, чтобы учиться? — А эти бинты ты тоже у неё спер? — поинтересовался другой, совершенно незнакомый голос. — Ага, слушай, солнце, а другие грехи ещё не пробудились? — сменил тему тот, что начал смутно напоминать названную Похоть. — Тц. Не называй меня так, а то башку оторву! — зарычал собеседник. — Нет, они ещё спят. О, а этот проснулся, вон, глаза ему не разлепить. — О-о… Нам предстоит обременить его такими проблемами. Да и себя мы сильно нагрузили, — сокрушался Уныние.       Мне же удалось открыть глаза. Я уставился на свои галлюцинации и хотел было задать вопрос, но меня перебили. — Да-а, сейчас ты задашь свой идиотский вопрос: «а кто же мы?», — передразнил Гнев. — Мы сейчас немного расскажем, чтоб ты не докучал нам…