Укрощение зверей

Король-чародей достал необходимые ингредиенты и показал ей, как сделать сэндвич с ростбифом и как использовать его с чашкой французского лукового соуса, а затем протянул ей один, и она посмотрела на него с забавным видом. — Это вроде как тушеное мясо, а? Ты берешь кусочек хлеба и макаешь его в тушеное мясо, а потом готовишь тушеное мясо на хлебе… Но это не совсем так, как это? Аинз был очень удивлен, когда она склонила голову набок и посмотрела на маленькую чашечку соуса в одной руке, держа бутерброд в другой. — Ну, попробуй и увидишь. — Сказал он. Она пожала плечами, обмакнула бутерброд и откусила кусочек, и ее лицо просияло, она быстро проделала это снова, и снова, и снова, пока ее щеки совсем не набились, и она едва смогла выдавить улыбку, которую пыталась изобразить. -Иш шооооооооооод! — Сказала она, выгибая спину и закидывая голову, когда жевала, она сжимала свои маленькие кулачки, как будто едва могла это вынести. Аинз хлопнул себя по колену и рассмеялся, проклиная свой эмоциональный гаситель, когда он сработал. Она проделала то же самое еще дважды, а затем озадаченно посмотрела на свои теперь пустые руки, как будто не могла понять, куда делся ее бутерброд, перевела взгляд с одной руки на другую и, обнаружив, что осталось только немного соуса, взяла его, как рюмку крепкого ликера, и тоже выпила, а затем с восхищенным «мммм» облизала языком всю внутреннюю часть чашки, чтобы впитать каждый кусочек вкуса, который смогла найти. — Ваше величество-это бог, а кухарка? — Серьезно спросила она. — Прошу прощения? — Растерянно спросил Аинз. — Уииеллл…ах, я не мог не заметить, что когда ты убиваешь зверей, они всегда хорошо едят, а потом ты даешь мне эти замечательные тонкости, ты знаешь, что я не получал хорошей еды, когда рос, но даже так, это лик, я просто знаю, что такое идеальная еда. Она вытянула ноги там, где сидела, и забарабанила ими вверх-вниз по грязи, в нескольких ярдах от нее зверолюди успели закричать, но крик оборвался так же внезапно, как и начался, ни Аинз, ни Ваниса не обратили на него внимания. -Нет, я не бог кулинарии. — Сказал Аинз, добавляя еще одну фразу к списку утверждений, которые он никогда не говорил за всю вечность. — Ну, откуда ты знаешь, как это было хорошо? — Спросила она. Ее руки опустились на камень, на котором она сидела, и она закинула ноги вверх и вниз, наклонившись вперед в ожидании его ответа. Аинз подумал, что она, вероятно, так сильно наклонилась вперед, просто чтобы найти предлог, чтобы спросить, могут ли боги быть извращенцами, и он решил, что…черт возьми, да, они могут быть, но он никогда не признает этого. Вместо этого он сложил руки перед собой и спросил: — Скажи, камень, на котором ты сидишь, живой? Она с любопытством посмотрела на него: — Сказала она, хихикая. — Значит, он мертв? — Спросил он ее. -Валь, нет, не совсем, это просто скала. — Спросила она, не понимая, к чему он клонит. — Значит, ты не можешь убить его, а он не может умереть, верно? — Спросил он. -Валь, да, конечно, нет. Она ответила так, словно вопрос был абсурдным… И это было так. — Значит, он не может стать нежитью, не так ли? — Спросил он ее. — Так…ты хочешь сказать, что ты не камень? Я знаю, что сир, ты бог. — Сказала она, хихикая. Аинз поднес костлявую ладонь к лицу, а потом увидел нелепую ухмылку на ее лице и понял, что она дразнит его. Было «хорошо», когда его немного дразнили, постоянное почтение стражей, поклонение Нейи создавали дистанцию, которую даже магия не могла преодолеть. Но перед ним была девушка, которая действительно видела в нем бога и которая почти наверняка имела элемент безумия, но которая чувствовала себя комфортно, поддразнивая его, обращаясь с ним как с компаньоном или другом, это было странно и освежающе. Он рассмеялся. -Знаешь, смертные не дразнят большинство богов. — Сказал он полусерьезно. Она усмехнулась: «Да, большинство богов не такие, как ты, хозяин». — Ты хочешь сказать, что когда-то ты был человеком…чем-то вроде этого? Раньше ты был жив, как я? — Что? — сказала Ваниса с сияющей улыбкой, встала, потянулась, выгнув спину и выпятив грудь, закинув руки за голову и сцепив ладони, она потянулась преувеличенно прямо…и назад…и держала это, а затем выскочила вперед и приблизилась к нему. — Вам нравились девушки, ваше величество? Она ухмыльнулась: «Знаешь, когда ты жил?» Аинз был немного смущен прямотой вопроса. -А, думаю, да, — сказала она с усмешкой, подходя ближе, — но теперь ты бог. Она слегка надула губы, но стряхнула их и потянулась, чтобы коснуться его костлявой руки, она посмотрела на него с благоговением. -Знаешь что, вернувшись из-за всего этого, я подумал, что боги, должно быть, очень повеселились, потому что если бы я был богом…я мог бы сделать все, что угодно. Ее пальцы сомкнулись вокруг его руки, и он увидел, как проблеск безумия охватил ее яркую искру, когда она снова опустилась на колени. -А ты можешь знать? — Мрачно сказала она, щуря на него глаза. — Может что? — Спросил он, ища какой-нибудь выход из этой ситуации. — Сделай…что-нибудь…для меня. — Прошептала она и придвинулась ближе на коленях, все еще держа его костлявые пальцы. Он был почти безмолвен, и человек-аллигатор сумел издать громкий скулеж, и она вскочила на ноги, прыгнула к нему и пнула его прямо в глазное яблоко, — Ага, пытаюсь…поговорить…тах боже, теперь я проклятый язычник! Она сказала и топнула его глазом еще несколько раз, ее маленькие кулачки на ее бедрах, и на мгновение Аинз был так благодарен за прерывание, что он почти…почти…подумал отменить заклинание в качестве награды. Когда она закончила топтать глазные яблоки зверочеловека, она повернулась, сложила руки перед собой и посмотрела вниз с раздражением и надутыми губами. Аинз воспользовался отвлечением, чтобы сесть на свою лошадь, и жестом подозвал ее. -Пойдем, Ваниса, у нас есть способ добраться до следующего города. Она снова подпрыгнула и сказала: «Но ты же не будешь». Она хихикнула, и он подумал, не было ли ее мрачное поведение очередным поддразниванием, и веселый блеск снова вернулся в ее глаза, они ехали в течение нескольких часов в быстром темпе, никаких монстров, зверолюдей или людей не встречалось, они просто наслаждались глубоким зеленым лесом и звуками природы. — Как я могу вознаградить тебя после того, как все это сделано? — Спросил Аинз, когда солнце начало садиться. Она приложила палец к щеке и задумчиво подняла лицо: «Ах, не знаю точно, ах, думаю, ах, могла бы попросить денег, люди любят деньги, получают всякие хорошие вещи, но ах, ничего особенного не сделала, ах, думаю…когда ай может писать хорошо, ай может писать тоньше для тебя, и пусть ты увидишь их, и…может быть, просто увидишь их снова когда-нибудь? Она выглядела немного подавленной. — Ты собираешься вернуться домой, аинча, обратно в твое королевство, после всего этого? Он кивнул. — Так и есть. Это короткая интерлюдия для меня, по правде говоря, скорее отдых от скуки, чем рутина или поиски. Давным-давно, когда у меня было еще сорок великих друзей, мы отправлялись на поистине грандиозные поиски, с великими испытаниями против других, которые соперничали с нами, и мы побеждали снова и снова… Теперь их нет, а я здесь. Она посмотрела на него: «Я не знала, что боги могут быть одиноки». — Сказала она, и его взгляд, который был направлен прямо перед собой, резко повернулся к ней, она не шутила, не об этом, насколько он мог судить. — Ах, извини, ах, я не пытаюсь сделать тебя грустным, величество, ах, потерял моих друзей, чтобы ты знал, они все мертвы, терн инта медвежье дерьмо, ах, знаю, что это такое, я люблю их, а потом они ушли, и ты не знаешь. why…an это больно, но я счастлива, потому что у меня были хорошие времена, и я хочу их вернуть., Но да вам-членам им больно, но и делает Ях счастливый Ях lovem но не могу сказать ничего в них не больше всех да, хочу извиниться, но да, могу, потому что они уже Ях интересно, если да, что-то натворил или мог что-то натворил, либо Ях Ях Ях Ях знать не мог, но думаю, что мог бы и сейчас, да ничего не смогут сделать Фер ум, но думаю тоже им да, иногда жаль, Да ну н Васильева знала я тогда Ях wouln не так больно, но потом Ях wouln не чувствовал себя хорошо в Го первое место…один…один…"Она провела приговор дальше и дальше, не переводя дыхания, пока она не кончился воздух, и она обняла ее за талию и дрожал, и плакал, и Ainz дотянулась до поводья ее лошади, и принес его немного ближе туда, где он ехал, и они ехали молча, что не была сломлена, но ее слезы и общая момент болезненный, но прекрасные воспоминания. Они ехали так долго, что ночь ничего не значила, и Ваниса плакала, пока не уснула на лошади, она упала на бок, но прежде чем она смогла упасть, Аинз позволил ей упасть на него. Он почти ничего не чувствовал физически, когда ее тело прижималось к нему, какими бы ни были ее сны, они не беспокоили ее так, как вчера, поэтому он решил, что лучше дать ей поспать. Он не будил ее, пока они, наконец, не вышли с поляны и не увидели далекие стены Фортона; увидев их, он встряхнул ее, и она села и протерла глаза. -А-а-а…который час? Она спросила: «Как долго ты спишь?» — Достаточно долго, — сказал он и ткнул пальцем. — Мы здесь. Это последний великий город, удерживаемый зверолюдьми. После этого пришло время навестить зверолюдей на их собственной родине. — Добавил Аинз, и глаза Вейнисы расширились. — Ах, я спал все это время, сир, зачем же ты меня разбудил? Ах, я не могу служить тебе, пока ты спишь, а что, если тебе что-то нужно? Ах, не подведи бога, который спас мне жизнь! Она густо покраснела. Аинз отпустил его, пожав плечами, — я нежить, я не сплю, я не устаю. Я был бы плохим королем и худшим богом, если бы перегружал своих слуг. — Сказал он. У нее не было для этого дразнящего замечания, но он чувствовал, что она оценила этот жест. Когда они приблизились к стене, с нее донесся крик — Кто вы и что вам нужно? — Сказал голос. — Зверолюди правят этим городом?! — Крикнул Аинз. -У нас есть! Голос вернулся. — Тогда я приказываю вам всем немедленно сдаться мне! — Крикнул Аинз в ответ. — И я приказываю тебе немедленно убираться отсюда! — Сказал голос в ответ. — Они пробовали подобные ответы в «Хаак Бледный и очаговый свет», и теперь все они мертвы! Вы уверены, что не сдадитесь?! — Спросил Аинз. Наступила тишина, и голос ответил: «Подождите там, я позову командира!» — Ваши жизни основаны на заемном времени, умоляю вас, не занимайте слишком много, прежде чем я верну долг! — Огрызнулся Аинз. Он оглядел стены, в то время как обладатель голоса поспешил прочь. Они были внушительны, возможно, метров двадцать в высоту, но рва не было, и хотя у ворот был арочный туннель и, вероятно, множество смертоносных отверстий, он заметил, что башен было относительно мало, и никаких признаков дальнобойной осадной техники, город выглядел более грозным, чем был на самом деле. Неудивительно, что тад упал. Хотя камни выглядели толстыми, наверное, поэтому стены и были целы, они прошли сквозь них, а не насквозь. Через несколько минут новый голос ответил: — Я-Аинз Оал Гоун, правитель Волшебного Королевства! — Закричал он. — Что тебе здесь нужно?! — Крикнул он ему в ответ с ноткой нервозности в голосе. — Я выполняю просьбу королевы Драконьего Королевства Драудиллион, и с этой целью она продала мне последнее, что было где-то далеко отсюда, вплоть до границы вашего королевства. Итак, вы находитесь в моем городе, и я пришел, чтобы заявить на него свои права. Теперь ты можешь убираться, или я убью тебя так же, как убил зверолюдей Хаак Бледного и Света Очага, на твой выбор! — Только правящий вождь племени может приказать это! — Крикнул голос в ответ в нарастающей панике. — Тогда почему ты здесь? Иди и приведи его! Аинз огрызнулся в ответ: «Скорее, я нетерпелив!» Через несколько минут из-за стены послышался голос еще одной фигуры. — Я здесь правитель, а ты кто? Аинз наконец огрызнулся, он ненавидел повторять: «Ты должен знать мое имя и причину, по которой я здесь, если твои подчиненные не некомпетентные идиоты!» — Я здесь, чтобы потребовать то, что принадлежит мне. Убирайся из моего города, или ты будешь страдать, пока не попросишь о смерти! Голос был тих. — Если мы согласимся уйти, можно ли нам взять с собой достаточно еды?! — Спросил голос. Это был первый нормальный ответ, который Аинз увидел от зверолюдей. — Я не допущу людей в твою…кладовую. Вы оставите их здесь, но в качестве одолжения вашему разуму я разрешу вам всю «другую» пищу в виде говядины, овец или других неразумных животных! — Крикнул Аинз. Голос кричал в отчаянии. Некоторое время голоса довольно громко спорили друг с другом, и голос вернулся: «Мы хотим предложить сопернику, если он выживет против тебя в течение двух минут, то мы уйдем с едой, если они победят, они съедят тебя и это нежное блюдо рядом с тобой, если они умрут, мы ничего не возьмем! Люди-твои! Аинз, казалось, обдумывал это. — Пошлите трех претендентов, я сделаю это ближе к ярмарке! — крикнул он. Он посмотрел на Ванису: «На этот раз держись подальше, не мешайся под ногами». Она не протестовала, она только отъехала на своем коне на несколько ярдов, и через несколько минут появились три высокие фигуры, и Аинз слез с лошади. Там стояли человек-носорог, человек-лев и что-то похожее на женщину-пантеру. Они подошли на несколько ярдов к Аинзу, совершенно не встречая сопротивления, на вершине холма Аинз увидел людей, выстроившихся в очередь, чтобы посмотреть на бой. — Храбрая нежить. Но ты не победишь. — Сказала женщина-пантера, и с ее красивого лица донеслось низкое и смуглое мурлыканье. Она моргала яркими глазами и выглядела голодной. — Конечно, буду, — сказал Аинз. — У тебя есть общий язык с трупом, ты мертв… Но не знаешь этого. Ваниса хлопнула себя по лицу раскрытой ладонью… Богом юмора и шуток он не был. Они расстилались перед ними. Аинз повернулся к Ванисе, — Подай сигнал к началу боя. — Сказал он. — Начинай! Она закричала, и Аинз бросил timestop, затем он бросил delay, истинную смерть на человека-льва, delay, внутренний взрыв на женщину-пантеру…а затем он разморозил время, человек-лев упал замертво, и тело женщины-пантеры взорвалось изнутри, отправив ее туловище назад, туда, откуда она пришла. Носорог не понял, что произошло, и начал кит на Аинза, только чтобы увидеть трупы боковым зрением и понять в панике, что эта битва была не тем, чего он ожидал. Аинз позволил ударам прийти, они были ничем, хет позволил тем на стене увидеть, что удары ничего не делают, ему удалось выглядеть очень скучающим, когда носорог попытался причинить ему боль, а затем, как будто он устал от игры, он схватил запястье носорога и сломал его…дважды. В том, что Аинз сделал дальше, не было ничего достойного или волшебного, но дело было не в его магии, а в демонстрации абсолютной силы и неоспоримого превосходства, и поэтому он начал колотить носорога, рог сломался, как ветка, зубы сломались, уши были оторваны, а удары костлявых рук продолжали падать на зверочеловека, пока он не упал, что было недолго, было совершенно ясно, что он наказывал существо больше, чем просто побеждал его, и когда это было сделано, не осталось ничего, кроме размягченного мяса. — Это мясо ты МОЖЕШЬ взять с собой! Аинз закричал, и тут он увидел туловище женщины-пантеры, она была в плохом состоянии, но пыталась отползти обратно в город, Аинз не счел нужным позволить ей это сделать. Он подошел к тому месту, где она скорчилась, схватил ее за шершавую шею, подтащил к Ванисе и плюхнул зверолюдицу перед ней. — Делай то, что тебе нужно, — сказал он, и она вскрикнула и начала избивать полумертвое существо…до смерти. Ей потребовалось несколько минут, чтобы сделать это, но стены наблюдали, хищники стали добычей, угнетатели угнетенными, сильные стали слабыми, и несгибаемый гнев обрушился на их головы. — Теперь ты покинешь мой город. — Громко рявкнул Аинз. Не было слышно ни звука, они явно неохотно шли. Страх был редким чувством, но сейчас они чувствовали его очень сильно. Ваниса приблизилась, пыхтя и пыхтя, вся в крови. -Ваше Величество? Она спросила, и Аинз оглянулся, женщина-пантера превратилась в кровавое месиво, и было ясно, что ее укусили, у Ванисы была кровь на щеке и на губах, она не была легка с женщиной-зверем. -Да, Ваниса? — Спросил он. — Ты собирался отпустить их с людьми? — Спросила она с трепетом. Аинз рассмеялся: «Я согласился на их состязание, потому что победа была невозможна, я просто хотел, чтобы они это знали». Она хлопнула в ладоши и снова запрыгала вверх-вниз, золотистая грива с кровавыми прожилками подпрыгнула у нее за спиной. — О, ура! Я знал это, конечно, знал, о чем думал? Она хихикнула. Аинз оглянулся на город. — Тогда умри. — Сказал он. Он указал на город. — Аллея Мал’ак Хаммашит! — крикнул он, и синий свет вспыхнул вокруг него, когда заклинание сверхтяжелости было активировано, шум наполнил воздух и заглушил крики людей и зверолюдей, а затем заклинание исчезло, и…ничего не произошло. Стояла тишина, ничто не двигалось, никто не говорил, небо не падало, мир не разрывался на части. Зверолюди неуверенно засмеялись: «Это был просто большой блеф?!» Кто — то начал кричать… А Аинз просто ждал. Ваниса подошла и встала рядом с ним. — Что делать, сир? — Спросила она. -Я убил их всех. — Они просто еще не знают об этом, но узнают, — сказал он. Она ждала, голоса начали усиливаться, раздавались смех и облегчение от того, что он все еще жив, и крики, что он не должен двигаться, потому что они идут, чтобы убить его, и если бы у них было больше времени, они могли бы попытаться, но Ваниса посмотрела туда же, куда и Аинз, и поэтому они увидели, прежде чем зверолюди или люди внутри стен, что небо начало покрываться тучами. Ветер начал усиливаться, ударял по деревьям, и они дули и гнулись, словно кланяясь Аинзу Оал Гоуну. Ваниса смотрела на него с благоговением, это была природа, сама природа кланялась своему богу. Она опустилась на оба колена, теперь это была священная земля для нее, и распростерлась ниц, не хихикая и не смеясь, вот почему она не видела, как умирали зверолюди на стене. Внезапно раздались крики, рев ужаса, рев зверолюдей, когда Мал’ак Хаммашит начал двигаться по городу, Аинз не мог видеть его движения, но он мог сказать, что он двигался быстро, когда он двигался, он распространял свою чуму, и зверолюди царапали свои собственные тела, как будто пытаясь вырвать инфекцию, которую он распространял, они пытались оторвать зараженную плоть, как струпья, но это давало им секунды, минуты для самых быстрых, и это было полной агонией, поскольку их плоть гнила от их жизни. тела, люди, которые могли видеть, как все это происходит, видели это как чудо, только что зверолюди были повсюду и были непобедимы, а в следующее мгновение шевельнулась тень, и они умерли в агонии, разлагаясь снаружи, от конечностей до туловищ и, наконец, до голов, крича до тех пор, пока у них не кончились легкие и они не обнаружили, что не могут набрать воздуха, чтобы закричать, оставив, наконец, свои головы, пока и они не превратились в череп без плоти, а тело-в одни кости. крики продолжались долго, пока Мал’ак Хаммашит выполнял приказы своих хозяев, улица за улицей, квартал за кварталом. Некоторое время они стояли снаружи, пока крики не стали отдаляться, продвигаясь внутрь. — Пойдем, Ваниса, хочешь посмотреть мой город? — Спросил он ее и протянул свою костлявую руку, чтобы она схватила ее и встала, что она и сделала. -Ах, милая моя, сир. — Счастливо сказала она и последовала за ним к воротам, пропуская всю дорогу с садистской улыбкой после мировой катастрофы, которой она поклонялась как богу.