Perdre contrôle

Я проснулась, время было почти пять утра. Эту ночь мы с президентом остались в его офисе, на самом большом кожаном диване, где и заснули. Единственный свет в комнату попадал от тусклого уличного фонаря через большое окно. Эммануэль все еще спал спокойно. Его руки крепко прижимали меня к груди, как будто он боялся, что в любой момент я могу исчезнуть. Я не собиралась уходить или оставлять его теплые объятия. Или, по крайней мере, не раньше, чем попрощаюсь с ним. Я вспомнила его слова, сказанные накануне вечером: «Не уходи, не предупредив меня». Я знала, что не смогу остаться там надолго с ним в его объятиях. Я должна была улизнуть, прежде чем все остальные проснулись бы, и дворец был бы заселен трудолюбивыми жильцами. — Эммануэль? — Я тихо прошептала, пытаясь разбудить его. Я взяла его за руку, которая лежала у меня на животе. Я переплела наши пальцы, чтобы приблизить его руку к губам, нежно касаясь его кожи. Его тело, прижатое к моему, немного задвигалось, заметив движение моего. — Эммануэль? Мне нужно идти, — продолжила я, понимая, как глубоко он все еще спит. Я почувствовала, как его рука бессознательно сжимает сильнее мою и прижимает мою спину к его груди. Его тело было очень горячим. И если это, обычно, очень раздражало меня, учитывая мое отвращение к чрезмерной жаре, я радовалась тому теплу, которое заставило меня чувствовать себя чертовски живым и как дома. Он, его тело, был именно таким для меня: домом. В его объятиях я чувствовала себя защищенной, я чувствовала себя в безопасности. Плохие мысли исчезли с его присутствием и каждая вещь, которая меня беспокоила была забыта. Я думала, что очень жалко будет его разбудить. Я знала, как он устал и насколько малы его часы отдыха для нормального человека. В то же время я также знала, что он никогда не простит меня, если я выйду из его комнаты, не предупредив его. Я обещала. Я слышала, как он сжался в знак протеста, чувствуя, как мое тело пытается высвободиться от его хватки. — Останься ещё немного, — прошептал Макрон мне в волосы, все еще сонный. — Поздно, мне нужно идти, — ответила я, извиняясь. — Это неправда. Еще рано, — протестовал президент детским тоном, оставляя небольшие поцелуи на шее. Я улыбнулась, почувствовав, как его рука становится все более и более любопытной на моем теле. Как сильно я хотела остаться. Как сильно я хотела задержаться на этом диване. Но, увы, я знала, что пребывание еще на пять минут в этой комнате будет опасно и подвергнет нас огромному риску. — Если они увидят меня… — Я попробовала его уговорить, — Если они увидят, как я выхожу из твоей комнаты в это время. Он фыркнул, уже зная, что я имею в виду, а также осознавая, что это может повлечь за собой. Он неохотно освободил меня от своей хватки, проворчал «хорошо», все еще сонным. Я неохотно встала с дивана и начала собираться. Он сел, наблюдая за каждым моим шагом. — Что такое? — Я спросила, краснея под его взглядом, изучающим мои движения. Я поправляла юбку. — Ничего, — ответил президент, улыбаясь, довольным смущением, которое вызвал его один взгляд. Он встал с постели, без верха и с расстегнутыми брюками. Я отвернулась от его тела и подняла глаза наверх, чувствуя себя как краснеют мои щёки. — Не усложняй все! — Протестовала я, осознавая, насколько слабым уже было желание уйти от него. Я услышала, как он смеются и медленно подходит ко мне. Макрон нежно обнял меня, заставляя меня повернуться. Он помог мне застегнуть блузку. — Хорошего дня, — прошептал он, целуя меня. — И тебе тоже, Эммануэль, — произнесла я, ответив на поцелуй взаимностью. Я взяла свою сумку и вышла из офиса, уже скучая по нему. Коридоры дворца все еще были пустынными. Я плотно сжала руки вокруг плеч, все еще не привыкнув к холоду утра. Я посмотрела на часы: 5:17 Я слышала, как в коридоре звенят шаги. Они не были моими. Кто-то приближался. Мое сердце начало биться все быстрее и быстрее. Я обернулась, но никого не увидела. Я повернула за угол, зная, что там уже кто-то стоит. Я молилась, чтобы это был не тот, кого я знала; но, конечно, это был один из тех последних людей, с которыми я хотела встретиться в это время. Классика, верно? — Паола? Это ты? — ЧЕРТ. — Матт? Что ты здесь делаешь? — Я ответила, начиная с нападения, прежде чем он смог задать этот вопрос. — Я? Что ты здесь делаешь? — Атака не удалась. Я попробовала тактику мрачного взгляда. 1 Я иду в свой кабинет, — холодно ответила я. — Я могу себе это представить, но что ты делаешь в это время? — Слушай, Матт, они наняли тебя в качестве контролера коридоров? Ты хочешь, чтобы я показала тебе разрешение на перемещение по дворцу? — Я ответила раздражённая. — Нет, конечно, нет! — Он ответил, смеясь, не поняв мой сарказм. Он осмотрел меня с головы до ног. Казалось, он что-то обдумывал. — Но… ты одета, как вчера вечером? — Я закатила глаза. — Правильный, Шерлок! — Я сказала саркастично: «Слушай, увидимся позже, ок?» Я почувствовала, как его рука схватила меня, в преувеличенно жестокой хватке. Я посмотрела на руку, а затем на него, пытаясь заставить его своим взглядом отпустить меня. Он мгновенно понял и отказался от моей руки. — Матт, можно узнать, что это значит? — Па, — прошептал он: «Я хотел сказать тебе, что… Раньше я был серьёзен за ужином. Я хотел бы сделать все правильно с тобой. Я хочу пригласить тебя на ужин. Познакомлю тебя с моими близкими друзьями» У него был жалкий и полный надежды взгляд. Я пыталась расслабиться. Я не интересовалась им, верно. В то же время, однако, Матт был другом, и я не хотела вести себя с ним как сука и задеть его чувства. — Можем ли мы затронуть эту тему в другое время? — Я ответила тихо. Я действительно хотела подойти к этой теме с ним раз и навсегда ее закрыв, но не в то время. — Да, конечно, извини. Увидимся позже, — ответил он, отпустив меня. Когда я вошла в свою комнату, я закрыла за собой дверь и вздохнула. У меня все еще дрожало сердце, мои руки тряслись. Мне нужно было быть осторожнее. Я не могла позволить себе совершать ошибки. Политическая среда было логовом гадюки, и я знала, что не должна доверять даже тем, кто называл себя моими друзьями.

***

Прошло несколько дней с тех пор после этой фантастической первой ночи с президентом. Наши встречи стали неотъемлемой частью дня. Я проводила почти каждую ночь в его офисе, а затем пробиралась из его комнаты рано утром. После первых сомнений и личной борьбы между моей рациональной и страстной стороной я решила насладиться моментом, насладиться Президентом и его вниманием. Теперь вам может быть интересно: он оставил своего партнера? Нет. Или, по крайней мере, я так не думаю. Я не знала. Я избегала любой ценой этой темы, такой острой и трудной для обсуждения, что привело бы, как я знала, к неизбежной дискуссии. Всякий раз, когда я думала о «ней»мне становилось больно в сердце, я гнала эти мысли, думая о том, как приятно было провести с ним последние часы дня и как в тот момент у меня не было желания отказываться от этого. Я знаю. Это не зрелое отношение и морально сомнительное поведение. Но поймите меня, дорогие читатели, я жила ради его внимания, ласки, поцелуев. Наличие тесного проживания во Дворце позволило нам в те дни глубоко узнать друг друга. Мы провели ночи, разговаривая о себе, своей жизни перед встречей, о том, что я ненавидела и что я любила. Мы говорили о нем, его студенческих годах, его собаке, которую он очень любил. О своей страсти, с детства, к машинам! Была только одна тема, на которую мы никогда не обращались: его жена Бриджит. Это имя было табу. И на данный момент меня это устраивает. Я знала, что медленно копаю яму своими руками. Но для меня это того стоило. Даже сегодня мне хочется признать, что я никогда не испытывала ничего подобного ни к одному человеку, что я чувствовала к нему. Я была будто бы как в фильме, как в одном из тех любовных романов, которые так любят читать. Но, увы, моя рациональная часть заставила замолчать, прекрасно зная, что это любовный роман без счастливого конца на горизонте. Однажды вечером, куря сигарету на террасе с Маттом, в то время уже решенные всеми недопониманиями между нами и осознавая невозможность установления отношений, он сказал что-то, что глубоко повлияло на меня. На улице уже было темно. Только что миновало 9, и улицы Парижа все еще были пустынными. Был апрель, и карантин еще не закончился. Мы молчали уже несколько минут, когда Матт сказал: «Я думал, что ты умнее, Паола». Я посмотрела на него в изумлении в поисках объяснений. — Знаешь, я все понял, — продолжил он, глядя на луну, — я видел, как он смотрит на тебя и как ты смотришь на него. Моему сердцу не пропустило удар. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Не волнуйся. Я ничего не скажу… Я слишком сильно люблю тебя, чтобы делать такое, понимаешь? — Он сказал меланхолично. — О чем ты говоришь? — Я ответила, пытаясь оправиться от шока. Это было невозможно, верно? Было невозможно, что он понял все о нас с Эммануэлем. — Хватит говорить ерунду. Я видел, как ты выходила из его офиса в течение нескольких дней, — ответил он сердито. — Тихо, тихо! -Я отругала его, опасаясь, что кто-то услышит нас: «Ты преследовал меня?» Я сказала злая. — Извини, — сказал он, понижая голос, оглядываясь вокруг. — Может быть. Но я сделал это по уважительной причине. Ты уже знаешь, не так ли? — Знаешь что? — Ты знаешь, что Макрон никогда не оставит свою жену ради тебя, верно? Ты знаешь, что он просто использует тебя? Это было похоже на удар по лицу. — Да что ты понимаешь? — Я ответила, крепко сжимая пальто. Я чувствовала себя судимой. Я чувствовала себя уязвимой. — Я просто тот, кто любит тебя, Паола. Я просто надеюсь, что ошибаюсь. — прошептал он. Он выкурил сигарету и ушёл, оставив меня в покое на этой ледяной террасе. Я пыталась оправиться от этого тяжелого удара. Конечно, меня не волновало то, что думал Матт. Но больно осознавать, что это именно те болезненные мысли, которые ты прячешь глубоко в себе, слышать такое от кого-то ещё было больнее. А потом я не знала, как сильно я могу ему доверять. Кто заверил меня, что будет держать рот на замке? Нужно ли мне сказать об этом Эммануэлю? Я направилась в его офис, который теперь также стал немного моим. — Привет! Я ждал тебя, — сказал Эммануэль, видя, как я вхожу, — Почему такое лицо? Что случилось? — Он спросил, когда подошел, чтобы поцеловать меня. Он был таким милым. Каждый раз, когда Макрон видел, как я вхожу в его комнату, он говорил: «Я ждал тебя». И у моего сердца каждый раз была одна и та же реакция. Я закрыла глаза и ответила на поцелуй взаимностью. Я крепко обнял его. — Ничего не происходит. Я просто скучала по тебе. — прошептала я. И это было правдой. Видеть его весь день было далеко от того, чтобы иметь его в этих четырех стенах его комнаты. Как будто мы носили маски весь день, и сняли в тот момент, когда я вошли в эту дверь. — Я тоже скучал по тебе», — ответил президент, целуя меня в лоб. И, вернувшись в его объятия, все беспокойство исчезло.

***

— Куда ты пойдешь, когда сможешь выбраться отсюда? — сказал Макрон, пока мы сидели полураздетые на диване. Моя голова лежала на его груди. Он гладил мои волосы, я расслабилась, слушая ритмы его сердца. — В мою квартиру, — сказала я, как будто он задал самый глупый вопрос в мире. — Мы сможем увидеться? — Он спросил. Ты должен сказать мне это, подумала я. — Конечно, — ответила я с большой улыбкой, подняв голову, чтобы посмотреть на президента, — «Я хотела бы, чтобы ты увидел мою квартиру, — продолжила я. Он прижал меня еще крепче к себе. — Неправильно ли, если бы я сказал, что не хотел бы покидать это место? — Он прошептал. — Но ты можешь остаться! — Я сказала: «Ты всегда президент, не так ли?» Он улыбнулся, проводя рукой под моим подбородком. — Но тебе же здесь не будет, — прошептал он возле моих губ.

***

В ту ночь я не могла заснуть. Я решила встать и пойти против сильного света, исходящего из окна. В тот вечер была впечатляющая луна. Я посмотрела на нее и улыбнулась. На мгновение думая, что я нашла свое счастье. Мне было все равно, что думает Матт или что думают все остальные. Я была так потеряна в своих мыслях, что ахнул, чувствуя руки Эммануэля на бедрах. Он убрал волосы, нежно поцеловав меня в шею. — Ты почему не спишь? — Он прошептал, обвивая руки вокруг моего тела. — Сегодня чудесная луна, — ответила я. Мы остались там, молча любуясь луной. — Эммануэль, — сказала я, развернувшись. Наши глаза встретились. Я посмотрела на него, чувствуя, что я схожу с ума. — Думаю, я влюбилась в тебя. Он посмотрел на меня, но не ответил, и его молчание поразило меня, как нож в сердце. Он взял мое лицо в руки, закрыл глаза и поцеловал мой лоб. Он серьезно вздохнул. Его лицо было лицом чертовски измученного человека. Пойдем спать, — тихо ответил он.