Рождение Человека.

      Человек рождается, а с ним рождается и мир вокруг него. Мир этот наполняется тем, что человечку вдалбливают в пустую головушку. Вот тебе и твёрдый стол, и мягкая постель, и громкая музыка, и оглушающий крик. И всё вокруг приобретает малюсенький смысл.       Человек живёт себе спокойно и понимает всё больше и больше. Например, что постель не всегда мягкая, а оглушающей бывает и тишина. Смыл теряется, рассасывается, становится тонкой вуалью, что висит перед ясными глазами. И кто такого не испытывал? Ткните в такого везунчика пальцем и ошибитесь!       Примерно тогда и проходят люди первые жизненные уроки, кризисы. Растут, наверно. И сложно всё это до безобразия. Сложно жутко, и никто не верит, что сложно. Ты же ещё несмышлёныш, родился всего-то недельку или с десяток лет назад, чёрт его разберёт. Не верим! А жизни всё равно, она и не так учила.       Примерно тогда человек становится такой большой-большой, сам себе защитником. Несмышлёныш этот стены строит из фанеры. Хороший он, ну, глуповатый немножко. Сам только-только родился, хрупенький, а уже принимает на себя роль великую, защищаясь не совсем ясно от чего. Такой он весь неприглядный, целыми днями старается быть злобной псиной, на самом деле податливый, только косточкой помани, и не важно, чья она и как долго лежала в земле.       И ломается он также охотно, может, даже охотнее несмышлёныша новорожденного, потому что голова забита всё новыми и новыми знаниями, объяснение которым он ещё не нашёл. Головушка пухнет и пухнет. Не знает ещё дитятко, что такое действительно хорошо, только, что такое плохо догадывается.       Хрупкий этот мирок потревожить легко, любое слово, как ураган, проносится и не оставляет никаких стен. А отстраивается он долго. Так и живёт человечек в руинах долго-долго, пока не надоест старый молоток в руках. И вот где-то в этой точке этот самый рождённый человек начинает искать объяснение своим знаниям, что чуть ли из ушей не льются. А объяснения оказываются до безобразия простыми, такими, какими они были на второй день от рождения. Стол действительно твёрдый, а постель мягкая, музыку, правда, иногда не слышно, зато тишина всё ещё оглушает. Добро нужно вершить самому, а от зла лечится. И не всё, что казалось там, при строительстве, так ужасно, а если и так, то мучиться этим — только себя самолично убивать. И будто снова несмышлёныш, когда в плохое особо и не верится. Всё злое удивляет так неподдельно. Стакан наполовину полон, потому что ты пьёшь, и наполовину пуст, потому что ты с кем-то поделился. И смысл снова такой маленький, но не оттого, что знаешь мало, а для того, чтобы самому придумать его, раздуть до тех размеров, которые готов поглотить.       Строить стены из фанеры как-то уже и не хочется, сам становишься добротным деревянным, а из макушки листики растут. Мудрость с каждым кольцом прибавляется. И даже ежели подожгут — гореть будешь долго и ярко. Ты свет и тепло.       А человечку всё ещё тяжело бывает, только воспринимается в деревянной шкуре это иначе. Немного понятнее и куда спокойнее. А другие несмышлёныши со старыми молоточками всё также строят стены от ветра, и помочь им хочется, сам же всё ещё несмышлёныш. Ничего в них не понимаешь, зато что-то в себе.       А там впереди авось и станешь смышлёнышем, как некоторые дяди и тёти. И тогда точно сможешь найти смысл побольше. Наверное, смышлёныши покрыты каменной одёжкой. Точно каменной! И смысл у них такой, какой они готовы понести на себе. Зачастую смысл у них даже больший, чем они сами. И жить им уже не страшно. Ничего не страшно! Даже не успеть не страшно, не то что умереть! За смышлёнышами люди тянутся, они то и довершат то, что не успеется. И всё им уже известно об этом мире, и ничего не известно тоже. Такие они, поэтому и смышлёныши.       Но до них ещё топать и топать. Топать и топать. Не каждый вырастет в такое человечище, но оно и не важно совсем. И знать про них — ещё ничего не знаю! Только думаю головушкой, уже давно не такой тяжёлой. А хорошо это или нет я и сама не знаю. Знаю только, что неплохо, и на том спасибо!