Ambo valentia

Прохладный ветер срывает пожелтевшие листья с деревьев, а закатное солнце окрашивает в оранжевый крыши домов. Уставший после долгого рабочего дня Тэхен быстро шагает к своему домику. Двигаться было тяжело, но не из-за насыщенной работы в качестве личной слуги императора, а из-за набитого едой живота. Император ошарашил юношу тем, что теперь они будут вместе обедать и ужинать, а королевский стол, как правило, полон разных блюд и закусок. За время восстановления мальчишка уже успел попробовать какую-то часть из них, но глаза все еще разбегаются при виде разнообразной еды. Хочется попробовать все и в итоге выходит вот это: набитый до отвала живот, который тяжело втянуть, а про свободно дышать вообще не стоит заикаться. Ветер усилился развивая свободную рубаху Тэхена, а он в свою очередь поежился от холода и поспешил в комнату. В окне горел свет, а значит Чимин пришел с ужина и ждет его. Им не удалось увидится, так как утро русоволосого началось с объятий альфы, который решил сослаться на плохое самочувствие и посвятить себя объятиям с Тэхеном. Конечно, одними объятиями не обошлось. Мальчишка осмелел и решил взять дело в свои руки, неумело чмокнув альфу в уголок губ. Чонгук посмеялся с такой робости, будто не он с ним разделял глубокий поцелуй вчера вечером. Настолько глубокий, что даже кровь прилила к члену мужчины. Тэхен со смущением вспоминает тот момент, когда понял, что это ему в ногу упирается далеко не колено альфы, нависшего над ним. После этого Ким не мог смотреть императору в глаза, хоть «проблема» была и не его. Этот случай напомнил омеге, что все таки император все же мужчина и ему нужно выпускать свою энергию. - Тэхен! - выглянул из-за двери Чимин, услышавший шаги друга. Парень был настолько рад, что не стал дожидаться, пока младший дойдет до дома, и подбежал к нему, наваливаясь с объятиями. Мальчишка еле удерживается на ногах и счастливо смеется. Все таки, есть место, где его ждут. Даже если один человек, Тэхену это важно. В такие моменты он не так сильно ощущает себя чужым и понимает, что может положиться на друга. - Почему ты не пришел на обед и ужин? Я тебя ждал все это время! - Прости, император сказал, что теперь я буду кушать вместе с ним. Посмотри на мой живот, я как будто беременный! - русоволосый положил руку на вздутый животик в качестве доказательства. Со стороны выглядело так, будто он на втором месяце беременности и обсуждает это с другом. Чимин лишь посмеялся на такую претензию Кима. Любой бы на его месте гордился тем, что может проводить время с императором и наедаться до отвалу. - Мне бы так! Хочу чтобы главной проблемой в жизни был живот полный королевской еды! - ехидничал Пак, хватая Тэхена за руку и заводя домой, чтобы не стоять на холоде. С каждым днем ночью становится все прохладнее и скоро придется брать по второму одеялу и зажигать свечи. Друзья проходят в дом и сразу же расстилают постели, чтобы согреться под одеялами. Тэхен переодевает форму на белую, хлопковую пижаму. Пока он надевал рубаху, Пак успел заметить рубцы, образовавшиеся на загорелой спине. Ему сразу же стало не по себе от воспоминаний о том дне, как Тэхен кричал и умолял поверить ему. Теперь из-за зависти слуг его ныне чистая кожа покрыта полосами. Младший же не заметил погрустневшего взгляда друга и лишь думал о том, как он скучал по такой вот вечерней рутине с Чимином. Комната не сильно освещена из-за того, что у них в распоряжении было всего три свечи, но никто не жаловался, такова жизнь придворных слуг. Постель была прохладной, поэтому друзья решили сегодня спать вместе, сдвинув футоны и греясь друг у друга под боком. Оба были невероятно счастливы воссоединению, хотелось обсудить все и сразу. Юноши не обговаривали планы на вечер, но обоим было понятно, что заснут они сегодня поздно. - Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил Чимин, лежащий на боку лицом к лицу с Тэ. Младший сразу же понял, что имеет в виду друг. - Сейчас все слуги сплетничают о тебе и Его Величестве… К тебе не лезут? - обеспокоено заглянул в янтарные глаза омега. Тэхен сразу же загрузился мыслями и опустил взгляд, что еще сильнее начало волновать Чимина. - Да, я замечаю их взгляды… никто не говорит напрямую, но это чувствуется, - спустя короткое молчание, прошептал русоволосый. Ему тяжело говорить об этом, но при этом Тэхен понимает, что иначе будет только хуже. Чем дольше он держит в себе чувства, тем сильнее пропитывается сердце горечью. Когда рядом есть близкий человек, готовый принять хотя бы малую часть той боли, что убивает тебя, не нужно бояться этого сделать. Никто не говорит, что это будет легко, но итог того стоит. Так и решил поступить Ким. - Мне так грустно от этого, Чимин, - голос опасно дрогнул. - Я с самого первого дня здесь чувствовал себя чужим, но как только это чувство начало проходить, произошло все… это. Каждый раз, когда я счастлив с Его Величеством, меня накрывают мысли о том, что я предаю брата, родину и что меня бросят через какое-то время, - горячие слезы уже падали на подушку, а покрасневший носик вовсю шмыгал. Чимин молча слушал признание младшего и временами нежно вытирал его щеки от слез. - Я снова чувствую себя здесь чужим, будто каждый угол этого дворца ненавидит меня, ведь многие люди уже желают мне плохого. Его Величество заботится обо мне, но госпожа Чхве сказала, что это может плохо кончиться и я должен забыть о своих чувствах. Я пытался, Чимин. Честно, пытался… - плечи мелко затряслись, давая понять, что русоволосый больше не может сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Старший крепко обнял уставшего от всего друга, положив руку на его затылок и медленно поглаживая. Тэхен вовсю рыдал, вновь пропуская через себя те переживания, из-за которых долгие ночи не мог уснуть. - Ты ни в чем не виноват, Тэ. Поплачь, я здесь, с тобой, - успокаивающе шептал друг, понимая, что сейчас нет смысла рассуждать логически. Тэхену пока что нужны объятия и поддержка, а не решение проблемы. Это будет позже. Пролежали омеги так еще около получаса. Старший не хотел давить на друга и давал ему время, чтобы тот окончательно успокоился. Русоволосый уже лежал на груди друга и жался к нему, как делал с братом, когда нуждался в поддержке. Ноги и руки полностью обхватили Чимина, словно Тэ был какой-то мартышкой на дереве. До слуха доносилось мирное сердцебиение старшего и его размеренное дыхание, что еще больше успокаивало Кимая. Обоим было комфортно и тепло от такого положения. Свечи почти догорали и комната постепенно погружалась в тишину, накрывая ее атмосферой близости. Но не той, пошлой, которая появляется между влюбленными, а искренной, душевной близости между двумя одинокими душами. Тэхен благодарен судьбе за то, что она подарила ему такого прекрасного друга. Ему хочется прожить плечом к плечу с ним до самой старости, так же обнимая друг друга в тяжелые моменты. Пак теперь для него новая семья, новый дом, где русоволосый может чувствовать себя в безопасности. - Чимин, ты не представляешь как я благодарен тебе за все, что делаешь для меня, - нарушил молчание Тэхен и поднял голову, чтобы посмотреть на друга. - Ты - моя семья. - Тэхен… - на выдохе ответил Пак. Глаза заслезились от бури эмоций, которую спровоцировали эти слова. Он не знал, что ответить, поэтому лишь сильнее обнял свою семью и поцеловал в лоб. Глаза уже покраснели от слез, которые намочили и его подушку. Семья… Разве когда-то Чимин мечтал о том, что у него будет семья? Не госпожа, не хорошие слуги, а именно семья. Человек, который будет готов называть его родным. Все детство он не понимал, почему у него нет родителей. Вокруг ходило столько взрослых слуг и госпожа, но никому не было дела до бесполезного ребенка. Все ждали, когда Чимин подрастет и сможет приносить пользу поместью. С самого рождения он был один, но теперь оказалось, что он не зря страдал все восемнадцать лет, ведь у него теперь есть Тэхен. Один лишь Тэхен, но насколько этот русоволосый омега, который по воле судьбы стал его соседом, делает старшего счастливым лишь одним своим присутствием. - Спасибо, Тэхен. Спасибо за то, что я теперь не один. Все таки, когда судьба отбирает у нас что-то важное, оставляя кровоточащую дыру в сердце, то со временем преподносит новый повод для счастья. Просто нужно подождать и помнить - за каждой тягостью наступает облегчение.

***

Глаза уставшие и немного припухшие из-за недостатка сна. Тэхен уже привычно плетется в сторону покоев Его Величества, чтобы приступить к своим утренним обязанностям. Нужно занести чай императору и присутствовать рядом на случай, если ему нужна будет помощь с чем-то. Ким привык к тому, что теперь постоянно сидит рядом с мужчиной, наблюдая за тем, как тот сосредоточенно изучает неизвестные русоволосому документы. Иногда альфа ставит на них свою королевскую печать, что выглядит достаточно внушающей. Омега входит в помещение, приветственно кланяясь и держа в руках поднос с чаем и сладостями для императора. Он не смеет идти дальше, пока Его Величество не разрешит войти дальше. Чонгук же в это время собирается куда-то идти, что совсем не вписывается в его привычный график. Тэхен в недоумении смотрит на альфу, который что-то говорит Хосоку, мельком взглянув на омегу и направляется прямо к нему. Ким не понимает, что происходит, в голову сразу лезут мысли о том, что он где-то напортачил. Однако, Чонгук абсолютно спокоен. Один чиновник попросил аудиенции до начала утреннего собрания и Чон не видит причин для отказа. Омеге это будет дополнительный час отдыха и он сможет спокойно заняться своими делами. - Ваше Величество? - два слова, но было понятно, что русоволосый хочет, чтобы ему все объяснили. - Я иду на встречу с чиновником, поэтому ты можешь остаться с Хосоком или заняться другими делами, - смотря прямо в глаза, говорит Чонгук, убеждаясь, что омега не против. - Хорошо, Ваше Величество, - неуверенно кивнул Тэхен, тоже всматриваясь в темные глаза с длинными черными ресницами. Мужчина, как всегда, прекрасен до невозможности дышать и участившегося пульса. Чонгук спокойно забирает поднос с рук омеги и кладет его на ближайшую тумбочку. Без стеснения кладет руки на его талию и притягивает ближе к себе, совершенно не переживая о том, что за ними наблюдает евнух. Хосок в этот момент перед глазами видел и почти чувствовал, как сжимает свои руки вокруг оливковой шеи до посинения. Настолько ему был неприятен Тэхен, у которого и в мыслях не было раздражать евнуха. Русоволосый совсем не замечает злобного взгляда, как и все вокруг, пока рядом с ним стоит Чонгук. Мужчина уже нежно поглаживает щеку мальчишки, наслаждаясь мягкостью кожи и медового взгляда. Альфа должен был поторопиться, поэтому быстро примыкает к таким манящим губам, которые сразу подстраиваются под заданный ритм. Все таки, за все время рядом Тэхен уже более менее привык к поцелуям императора. По началу омега стеснялся из-за того, что это происходит в середине дня, но потом смирился с натурой мужчины. За эти дни он ни разу не позволил себе вольности в присутствии других слуг и сегодняшний случай - исключение. «Наверное, Его Величество доверяет Хосоку», подумал Тэхен во время поцелуя. Он уже хотел было отстраниться от императора, но тот наоборот усилил хватку и углубил поцелуй, из-за чего Ким глухо простонал в поцелуй. Младший никогда не думал, что простое нахождение в чужих руках может быть настолько приятным. Чонгук совсем не ожидал такой реакции и лишь сильнее завелся, рыкнув в ответ. Все прошлые разы Тэхен лишь молча принимал и наслаждался поцелуями, но тут видимо уже не выдержал. Альфа понимает, что если не остановится прямо сейчас, то точно не сможет оторваться от русоволосого. Он словно его личный опиум, только сводит с ума намного сильнее и быстрее. Невероятный. Чонгук уже зависим, с каждым днем хочет все больше Тэхена. Чтобы у него под кожей, чтобы запах персика и жасмина навечно осел дымом в легких, а по венам текли сладкие стоны. Но нужно остановиться. Пока что. Омега, как обычно, дезориентирован после такой близости и еще какое-то время туманно-влюбленным взглядом смотрит на Чонгука. А он каждый раз умирает и снова возрождается от такой картины. Ни один омега, ни один наложник никогда не смотрел на его так. В их глазах альфа видел только похоть, желание обладать, которое никогда бы не исполнилось. А Тэхен… он смотрит так, что тяжело описать даже одним предложением, не то что словом. Взгляд такой, будто они не в этом мире, будто ничего вокруг нет, кроме их чувств и желаний. Ким словно боится, что больше никогда не увидит своего императора и хочет, как можно детальней рассмотреть его, чтобы перед сном вспоминать любимые черты лица. Сильные руки, что так уверенно и уютно сжимают талию во время поцелуев. Эти губы, которые каждый раз доводят до исступления. Но самое главное - глаза. Каждый раз смотря в них, Тэхен словно оказывается в своей деревне и смотрит оттуда на звездное небо, что так полюбил еще с детства, и вот сейчас тонет в нем. Только эти звезды принадлежат не небу, а человеку. - Ты можешь отдохнуть пока меня нет, - прошептал прямо в губы альфа. Хосок не слышал, о чем они тихо переговаривались и от этого еще сильнее закипал. Как же бесит. - Хорошо, Ваше Величество, - также тихо ответил Тэхен и о чём-то задумался, решая озвучить свои мысли или нет. - Пожалуйста, не перетруждайтесь сегодня, мой император, - после такого обращения Чонгук готов был прямо на глазах у беты накинуться на мальчишку. Как же так можно быть настолько чистым и при этом сексуальным? Мужчина понимает, что Ким сделал это не специально и именно это его убивает. Пожар внутри загорается с каждым днем все больше, что скоро уже будет совсем невозможно потушить его. Придется сгореть вместе. Перед тем, как наконец-то покинуть помещение, Чонгук оставил легкий поцелуй в уголке губ омеги. Тэхен снова покрасней, особенно, когда широкая спина императора перестала закрывать обзор на все еще стоящего в комнате Хосока. Русоволосый смущенно исподлобья взглянул на евнуха, который оставался непроницаемым для него. Было невозможно угадать, как себя чувствует бета в данный момент и это сбивало с толку юношу. В комнате воцарилась неловкая тишина, во время которой Тэхен нервно заламывал пальцы, не зная, как подступиться к мужчине. С самого начала ему было некомфортно рядом с Хосоком, но он ссылался на то, что евнух обладатель непростого характера и не любит много болтать. Все таки, он евнух самого императора и знаком с ним еще с детства. Это то, что ему рассказали другие слуги, когда русоволосый пытался узнать мужчину ближе. - Господин… - неуверенно подал голос Тэхен. Ой, сколько же смелости пришлось собрать, чтобы решиться на это, а не просто сбежать. - Могу ли я чем-нибудь вам помочь? Может вы хотите, чтобы я сделал что-то для вас? - учтиво задал вопрос младший, ожидая реакцию. Он думал, что ему дадут задание где-нибудь убраться или разобрать вещи императора, но все оказалось неправильным. У беты словно все цепи сорвало и тот быстрым шагом, угрожающе направился к мальчишке, который сжался от такой реакции. Нутро почувствовало, что что-то неприятное должно произойти. Чувствовало еще в самую первую встречу, но Тэхен отказывался принимать это, ища отговорки в характере, воспитании и множестве других вещей. Хосок за мгновение ока прижал мальчишку к стене, совсем не заботясь о том, что тот глухо стукнулся головой о дерево. Сам Ким же еще сильнее запаниковал, ощущая неприятную боль в затылке и спине. Мужская, сильная рука без жалости сжимала челюсть младшего, доводя того до слез. Это не те руки, что аккуратно прикасаются к его телу, нет. Это руки, что желают уничтожить, без единой лишней мысли. Разъярённые глаза наконец-то показывают все эмоции, что так упорно скрывал Хосок. Тэхену поистине страшно от такой ярости, кроющейся в карих глазах. Будто внутри пылает адский огонь, желающий затащить к себе омегу. - Ты думаешь я не понимаю, чего ты добиваешься? - прорычал мужчина, нависая над юношей. - Хочешь соблазнить Его Величество, покатавшись на его члене и простонав, как последняя шлюха? Решил будто сможешь здесь прижиться, если заручишься поддержкой императора? Когда он насытится твоей дыркой… заметь, не тобой, то сразу же бросит и женится на омеге, которого ему подберет Ее Высочество. И никому ты больше не сдашься в этом дворце, разве что такому же убогому дружку, - каждое слово беты словно превращалось в лезвие и разрезало мягкое сердце по кусочкам. Тэхен уже по всю дрожал и плакал, из последних сил пытаясь держать истерику в руках, но получалось совсем ужасно. - Так что, если не хочешь нажить себе проблем, то советую перестать крутить задом у лица Его Величества. Тебя итак половина дворца ненавидит и они явно не будут против второй раз посмотреть на твою порку. Ах, у тебя же после прошлой еще остались рубцы? Наверное, императору будет противно ложиться в одну постель с изуродованным омегой, члены королевской семьи себе такого не позволяют. Может быть, минет еще получится сделать, но я тут тоже не уверен, - Хосок с каждым словом усиливал хватку, доставляя боль мальчишке и совсем забыв о том, что могут остаться следы. Ненависть помутила рассудок, накрыв красной вуалью сознание. - Если попробуешь пожаловаться о нашем разговоре Его Величеству, я в ту же ночь убью тебя и друга твоего не пощажу, - утробным голосом закончил мужчина. Тэхен уже не сдерживал истерику после упоминания Чимина. Ему и в голову не приходило идти жаловаться Его Величеству, но теперь вообще страшно подходить к нему. Бета резко отпускает юношу и отходит от него, оставляя плачущего омегу одного. Ким сразу же скатывается по стене на дрожащих ногах и задыхается от слез. Руки трясутся, боясь прикасаться к ноющей челюсти. Сердце болит, а ведь только недавно Чим успокоил его и привел в порядок мысли. Но слова евнуха начали все по новой, только еще больнее. Тэхен искренне не понимал, что он сделал, раз его так ненавидят. Почему он должен страдать из-за любви, разве это честно? Но стоит ли заикаться о честности, живя во дворце?

***

- Ваше Высочество, вдовствующая императрица желает сейчас отобедать с вами, - к Джину подошла небольшого роста служанка прямо перед тем, как тот собирался выйти покушать на улице в одиночестве. Такое предложение матушки ему понравилось. Давно он не виделся с ней, да и не хотелось молча обедать. - Хорошо, тогда я пойду сразу к ней, - приветливо ответил принц. Его слугам все завидуют, так как младший Чон не имеет привычки капризничать и общаться со слугами с высока. Он не перегружает их работой, не наказывает за ошибки и любит просто поболтать, как простые друзья. За это его любят и отвечают такой же приветливостью. Джин спокойно добирается до покоев императрицы и с ее разрешения входит. Альфа уже сидит у стола с различными блюдами и закусками. Сбоку от нее смирно сидит слуга, которая боится лишний раз пошевелится без приказа. После той ситуации с Тэхеном женщина сразу же нашла замену, а Джину оставалось лишь покачивать головой на это. Он знал характер матери и уже не удивлялся такой холодности в общении со слугами. Привык. Однако, омега не перестает ее любить даже из-за стального характера, ведь это его мать. Он не должен ее бояться, императрица та, кто защитит своего младшего сына и не причинит вреда. Несмотря на трудные характеры альф в его семье, Джин все равно радуется тому, что является единственным омегой в семье. У него как минимум есть мама и брат альфы, которые всегда готовы за него постоять. Это греет сердце. - Здравствуй, матушка, - поклонился принц, даря мягкую улыбку женщине. Та тоже улыбнулась и поинтересовалась о его самочувствии. - Я хорошо себя чувствую и забочусь о здоровье, чтобы ни вы, ни брат не переживали обо мне. Я уверен, что у вас и так достаточно забот помимо меня. - Что ты говоришь, мы всегда готовы уделить тебе время, дорогой, - с любовью произнесла женщина, внимательно рассматривая сына. - Тебе не скучно во дворце? Все таки уже не поиграешь с братом и слугами, как раньше. - Все хорошо, я читаю, иногда гуляю и бывает провожу время с братом, когда он не занят, - без задней мысли ответил Джин, избегая момента о встречах с Намджуном. - В последние дни думаю попробовать написать свою книгу, но еще не уверен в этом. Все таки, из меня не самый хороший писатель выйдет. - Тебе стоит попробовать себя в этом деле. Я думаю, это пойдет на пользу, - улыбнулась женщина. - Давай приступим к еде, иначе она вся остынет и испортится. Джину не нужно было повторять два раза, он уже давно был голоден и почти сразу же накинулся на еду. Надо будет поблагодарить повара за такие прекрасные блюда, что всегда радуют желудок омеги. Еда - одна из самых приятных вещей в жизни во дворце. - Ты не хотел бы выйти в город, прогуляться на базаре? Там должно быть очень интересно. Я не хочу, чтобы ты целыми днями сидел во дворце, словно в золотой клетке, - в голосе женщины послышалось беспокойство за сына. Джин чувствовал себя плохо из-за того, что приходится врать матушке, но другого выбора нет. Пока что он не решил, что будет делать с их отношениями, но отказываться точно не станет. - Все в порядке, матушка. Спасибо за вашу заботу обо мне, - улыбнулся Джин, не выдавая правды ни одним мускулом на лице. Принц мысленно хмыкнул от своего поведения. «Мог бы стать актером, а не принцем», пронеслось у него в голове, пока тот мило улыбался женщине и поедал любимые маринованные огурцы.

***

Солнце только недавно ушло на отдых, давая свободу луне и звездам. Усилившийся ветер заметно растрепал отросшие волосы омеги на равне с листьями деревьев. Они лежали уже повсюду. Слугам приходилось еще чаще подметать территорию, чтобы избавиться от желтых и хрустящих листьев. Чимин держал в руке корзину с полотенцем и сменной одеждой, которую собирался надеть после купания. Сегодня там пусто, как и во все прошлые разы, когда Пак ходил мыться. Ему так спокойней. Омега тихо напевает себе что-то под нос, совершенно не беспокоясь о том, что кого-то встретит. Обычно в это время все слуги отдыхают после долгого дня или уже готовятся ко сну. Тэхен пообещал дождаться друга, чтобы вместе уснуть и поделиться впечатлениями о прошедшем дне. В последнее время друг опять поник, но Чимин не стал допрашивать его, надеясь, что тот расскажет, когда будет готов. Он все же переживает за младшего после его признания о беспокоящих мыслях. Вдруг кто-то хватает его за руку и утягивает в темный угол, накрывая рот рукой. Пак ужасно пугается и пытается вырваться. Купальня слуг была буквально в двух шагах от него, но теперь он зажат в темном углу, куда вряд ли кто сунется. До того как, омега начал паниковать и лить слезы, неизвестный наклонился к юноше и прошептал знакомым хриплым голосом: - Испугался? - в одном слове была слышна явная усмешка альфы. Чимин сразу же перестал брыкаться и Юнги отпустил его, ощущая телом, как расслабились все мышцы омеги. Пак совсем не боялся мужчину, особенно после их первой встречи с поцелуем. Это был самый лучший день для юноши. Он еще долго ходил в облаках, прокручивая произошедшее. - Как ты тут оказался?! Тебя же могут арестовать! - начал возмущаться омега, но не повышая голос, чтобы не навлечь беду. Он осмотрел Мина с ног до головы, понимая, почему тот всегда носит черное. Сейчас его одежда прекрасно подходит для темного времени суток и вряд ли кто заметит альфу. - Я не первый раз сюда пробираюсь, так что уже знаю, что делать, - уверенно ответил Юнги. Он не врал, с тех пор, как его изгнали из дворца, он время от времени сюда возвращается, чтобы взять необходимые вещи. - Почему ты не у себя? - Я собирался помыться, ты меня схватил прям у купальни, - недовольно хмыкнул Чимин, сложив руки на груди. Мужчина лишь усмехнулся на такую реакцию и, долго не думая, уверенно вложил его руку в свою, потянув в сторону купальни. На улице пусто, но стоять там все же опасно. Пак не сопротивлялся, послушно шагая за ним. Ему нравилось ощущать, как большая, теплая ладонь сжимает его, словно он ощущал себя в безопасности. Юнги - первый альфа в жизни и в сердце Чимина. Сирота в восторге от того, что у него появились важные сердцу люди: Тэхен, Джин и Юнги. Возможно, Джин и Юнги еще не очень привязаны к нему, но Пак уже отдал душу без единого сомнения. Альфа завел юношу в темную купальню и почти сразу прижал к стене. Движение не было резким, скорее наоборот, более аккуратным, чем обычно. Ни один из них не хотел зажечь свечи да и не нужно было, свет луны прекрасно освещал помещение. Но самыми яркими в темноте были горящие миллионами чувств глаза омеги. Юнги так и не понял, чего такого он сделал, что этот мальчишка настолько привязался к нему, но он не против. Мину интересно проводить время с Чимином и, конечно, же приятно целоваться. Давно уже такого не было, чтобы кто-то так манил альфу одним видом, перед этими сочными губами просто невозможно устоять. Ни один омега, ни одна лучшая шлюха, которых у Мина были десятки за двадцать три года жизни, не привлекали его настолько. Настолько для него Чимин был выделяющимся из всей толпы. Альфа не хотел больше ждать, поэтому накрыл своими губами юношеские. Пак тоже этого хотел, ждал, когда мужчина наконец-то сделает шаг. Тело будто слабело в руках Юнги, переполняющие эмоции заставляли Чимина предательски дрожать. Было тепло, приятно до узла внизу живота. Пак неосознанно начал потираться вставшим членом о ногу альфы. Это вызывающее действие заставило Мина рыкнуть, так как у него уже постепенно кончалась выдержка. Что с ним творится? Он не знает и не хочет знать. Сейчас это не важно, перед глазами будто изнутри светящийся омега. Только он. Альфа прижимает Пака ближе, постепенно переходя с поцелуев в губы на шею. Первый стон словно красная тряпка для быка. Был бы Юнги музыкантом, точно бы заставил мальчишку петь для него, пока он играет на инструменте. Сейчас мужчина тоже может заставить его петь, но другим способом. Пение тоже будет отличаться от обычного, однако, останется таким же прекрасным. В детстве Мину рассказывали сказки о сиренах, которые завлекали моряков своим прекрасным пением. Если бы Чимин был сиреной, то Юнги сам бы бросился ему в руки без доли сомнений. - Юнги, я не могу… - словно в бреду шептал юноша. Мужчина изводил его своими поцелуями и руками, потирающими вставшую плоть. Тогда Мин начал постепенно развязывать рубаху омеги, параллельно одаривая того влажными поцелуями. Чимину казалось, что он сходит с ума, его пытают без малейшей жалости. Но она ему и не нужна, он готов пережить эту пытку, казнь, в которой палачом является сам Юнги. Омега обхватывает руками шею мужчины, желая быть полностью его, слиться в одно единое. Альфе это не мешает снять с мальчишки рубаху, заставляя того покрыться легкими мурашками от контраста холодной комнаты и горячего тела Мина. Руки блуждают по не слишком худощавому телу. Легкие мышцы добавляли шарм Чимину, снова подтверждая, что он единственный такой в жизни альфы. Нежный, сексуальный, сильный. Юнги припадает к соску омеги, окончательно убивая юношу, колени второго подкосились и, если бы не альфа, Пак точно бы не удержался на ногах. Горячий язык обводи ореол соска, периодически посасывая его и покусывая. Чимину казалось, что он готов кончить только от юркого языка Мина, настолько он умело им пользовался. Юнги оторвался налившихся кровью сосков, снова припадая к губам стонущего юноши. Одна рука медленно потирала поясницу омеги, чтобы тот расслабился перед тем, как они продвинутся дальше. Вторая расположилась на, раскрасневшейся от всех действий альфы, щеке и слегка потирала ее большим пальцем. Когда Юнги удостоверился, что Чимин спокойно реагирует на его прикосновения, то медленно скользнул под кромку штанов, дотрагиваясь нежной кожи ягодиц. Тогда то омегу и передернуло, да настолько сильно, что тот начал плакать и вырываться, как бешенный. Мин не понял, что могло измениться за одну секунду, а юноша лишь лихорадочно повторял «не трогайте меня! Уберите свои грязные руки!». Альфа пытался держать того в руках, но Пак продолжал кусаться, биться и… реветь словно не в себе. Когда старший увидел слезы мальчишки, шокировано отошел и дал тому осесть на пол побитым щенком. Волосы растрепались, штаны немного приспущены, а по щекам рекой текут слезы, блестящие болью в свете луны. - Пожалуйста, не трогайте меня… - дрожащим голосом прошептал Чимин, зажмурив глаза и сжимаясь, насколько это было возможно. Юнги все понял.