Ты интереснее, чем я думал

—Вань, — Сережа отстраняется и серьезно смотрит. —Черт. Я не знаю, что на меня опять нашло. Сука. — Дипинс шумно выдыхает и поправляет волосы. Он оглядывается на Сережу, морщится и, разворачиваясь, уходит в сторону дома. —Ты в догонялки играешь или как? Давай поговорим. — Жожо настигает Ваню, который всю дорогу камни пинал и злился непонятно на кого, только около дома. —Сереж, не о чем говорить. Я запутался, хуйню творю какую-то, накручиваю себя. Мне просто нужно побыть одному. Только стоило Сереже открыть дверь, как Ваня, не раздеваясь, схватил рюкзак и начал пихать в него свои вещи. —И что ты делаешь? — Жожо стоит в дверях и наблюдает. —Домой собираюсь. — не отвлекаясь от процесса, говорит Дипинс. —И зачем? Тебе там опять хуево будет. —Здесь тоже не особо хорошо. — вещи никак не хотят помещаться в рюкзак. Ваня психует, вываливает одежду и всякую мелочь на диван и снова пытается все комом засунуть обратно. —Посмотри на меня, — Сережа разворачивает Дипинса к себе. Он обеспокоено заглядывает в зеленые глаза и пытается правильно подобрать слова. — ты это сделал просто так или потому что… потому что чувствуешь что-то? —Сереж, — Ваня устало закрывает глаза, — я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Давай потом об этом поговорим, а сейчас я просто уеду и подумаю обо всем. —Как знаешь. Звони, пиши, если что. — Жожо открывает входную дверь и грустным взглядом провожает уходящего Дипинса. Ваня выходит на улицу и вдыхает свежий воздух. Звёзды на небе уже не кажутся такими красивыми, а луна и вовсе скрылась за тучами. Тоскливо. И на небе, и на душе. Он достает телефон, думая о том, что нужно вызвать такси. На экране блокировки загорается их совместная фотография с Сережей, где они с глупыми улыбками на лице и милыми хвостиками в волосах. Сука. Айфон с размаху летит на землю. Чертов Жожо пробрался не только на обои, но еще и в сердце. Такси все же Ваня вызывает, правда, стекло на телефоне теперь менять придётся. По приезде домой сухо здоровается с родителями, которые уже собираются спать, и уходит к себе. Снова достает пачку сигарет и закуривает, выходя на балкон. Дипинс не понимает в какой момент его отношения к Сереже из чисто дружеских переросли во что-то непонятное. И что это вообще? Симпатия? Привязанность? Интерес? Когда внутри что-то щелкнуло? Может, когда он крепко-крепко держал его за руку на американских горках? Или когда они, сидя на крыше раскуривали один косяк на двоих, говоря о жизни? А может, после первого поцелуя? Хотя, скорее всего, после блинчиков со сгущёнкой и глупых розовых резинок в волосах. Ваня по привычке закидывает в рот две таблетки снотворного, запивая их водой. Вспоминает, что несколько дней спокойно справлялся без него и даже спал хорошо. Сейчас хочется отобрать у Сережи одеяло, вдохнуть запах шоколадно-ванильного шампуня и заснуть рядом в его кровати, а не на холодных простынях в пустой комнате.

***

Первый час после ухода Дипинса Жожо тупо зависал в телефон, пытаясь игнорировать непонятное чувство внутри. Было не по себе то ли от поцелуя, то ли от того, что Ваня ушел, так толком ничего не сказав. Единственное, что Сережа осознавал четко, так это то, что он не хочет прерывать общение с Дипинсом. С ним слишком легко быть собой. Долистав истории всех знакомых в инсте, Жожо решил: к черту депрессивные мысли — самое время тусоваться. Это его главное правило, лет так с пятнадцати: плохо — иди набухайся и потуси, грустно — наркотики всегда рядом, тяжело — самокрутка с какой-нибудь травкой придет на помощь. Сережа искренне верил, что не способен на какие-то чувства, хотя на деле, он просто каждый раз их глушил алкоголем, таблетками, сигаретами и так дальше по списку. Он наспех собрался, записал голосовое старым знакомым и направился к кому-то на квартиру. Не так важно где и с кем. Главное, что там есть все, чтобы расслабиться. Жожо уже минут пятнадцать зависает, глядя на стену. Он выпил больше обычного, стрельнул у кого-то косяк неизвестно с чем. И теперь Сережа просто лежит на диване, не осознавая ничего. «Видимо переборщил» — пролетает в голове последняя мысль, и он отключается. Больше нет ничего. Есть только пустота и кромешная темнота. А еще дикое, всепоглощающее одиночество.

***

—Привет, Ванюш. — говорит мама, когда Дипинс спускается на кухню. —Неужели соизволил оставить своих друзей-наркоманов и наконец вернуться домой? —язвит отец. —Каких наркоманов? Вы вообще о чем? —Сережа твой. Я тебе говорила, что он мне сразу не понравился, а интуиция меня никогда не подводит. С мамой Эвелиночки сегодня болтали утром, вот она и рассказала, что оболтуса этого ночью в больницу увезли. Обкурился чего-то. Они даже билеты обратно покупать не стали, говорят, что привыкли к таким его выходкам. В общем, ужас какой-то. Думаю, что тебе не стоит с ним больше общаться, мало ли. — говорит она безразлично, продолжая спокойно намазывать абрикосовый джем на оладушки. —Чего? — морщится Ваня. Слова не доходят до сознания. Или мозг просто отказывается принимать такую информацию. — Какой Сережа, мам? — выдавливает он из себя. —Ты слушал меня вообще? Твой Сережа, у которого ты жил эти дни. Брат Эвелиночки. —Где он? Какая больница? — Дипинс уже срывается на крик. Он сжимает руки в кулаки до белых костяшек и кусает губы. — Мама, отвечай. Какая, блять, больница? —Ты совсем стыд потерял? Следи за тем, что изо рта твоего вылетает. Ты не среди своих гопников-наркоманов. — отец со всей силы бросает вилку на стол и прожигает Ваню взглядом. —Мне похуй, что ты там думаешь. Скажи мне какая больница и я уеду, не побеспокою больше своим присутствием. — нервы на пределе. Хочется со всей силы зарядить в стену, а лучше отцу в лицо, Дипинс об этом уже пару последних лет мечтает. —Ванюш, успокойся. Зачем тебе эта больница и Сережа этот? Друзей что ли мало? — мать все так же безразлично поедает свои оладушки и рассуждает так, как будто Сережа это не человек, а собачка какая-то, Ванина новая игрушка. —Да пошли вы. — он накидывает на себя куртку, наспех обувается и вылетает из дома. Вызывая такси, он набирает Эвелину. Она сейчас единственная, кто может знать где Сережа. От Эвелины Ваня узнал, что Жожо наотрез отказался от помещения в стационар и всеми правдами и неправдами пытался свалить домой. Ему успели что-то вколоть и отпустили. Напряжение не спадает, неизвестно как там Сережа один. Вообще ничего не известно. И Дипинс просто едет в такси, мысленно проклиная все правила дорожного движения и московские пробки. Спустя полчаса он все же доезжает до дома Жожо. Даже ворота во двор не закрыты. Но сейчас это только к лучшему. Ваня проходит, поднимается по ступенькам на крыльцо и со всей силы жмёт на звонок. Понимая, что никто не реагирует, он со всей дури стучит в металлическую дверь. Скорее всего на руках после такого останутся синяки, но это совсем не важно сейчас. —Ты ебнулся, да? Можно как-то поспокойнее? — бледный Сережа стоит на пороге и опирается на стенку. Под глазами залегли тени. Дипинс четко помнит, что сутки назад их не было. —Сережа, блять… — Ваня со всей силы прижимает Жожо к себе и чувствует облегчение где-то внутри. Настоящий и живой Сережа стоит сейчас перед ним. Потерю еще одного близкого человека Дипинс бы просто не пережил. —И тебе доложили, да? Пиздец. Сарафанное радио какое-то. Все нормально со мной, не парься, не в первый раз все-таки. — он усмехается, а в глазах грусть и усталость. —Выглядишь, ты хуево. —Спасибо, Ванек, за поддержку. Другого от тебя не ожидал. —Ты зачем так? — они закрывают дверь и проходят в гостиную. Дипинс садится на диван и изучает глазами Сережу, который кутается в плед, ёжась от холода. —Да не специально я, если ты об этом. Я ж не еблан совсем. Сдохнуть от передоза — слишком скучно для такого как я. Чел какой-то незнакомый вчера самокрутку предложил, а я чет выпил дофига и даже не поинтересовался, что курить собираюсь. Ну и видимо перегнул. А чуваки зассали, давай скорую вызывать. Чуть в больничку не запекли. А мне такое счастье нахуй не надо. —Пиздец. Я чуть сам не откинулся пока к тебе ехал. Вся жизнь перед глазами пронеслась, честное слово. —У меня тоже. Пока лежал там обкуренный, так хуево было. Не поверишь, но мне даже жить захотелось. — Сережа перевёл взгляд на Ваню, — Да-да, Ванек, поэтому теперь моя цель — брать от жизни все. Хотя все уже, конечно, не получится. —В смысле? —Самый прикол-то я тебе не рассказал. Когда бате из больнички звонили, он пиздец бешеный был. Потом мне написал, что его заебали мои выходки, и он даже знать меня больше не хочет. Я позорю его имя, их семью, короче нахуй прямым текстом меня послали. В общем, сладкая жизнь закончилась. Переезжаю в однушку на окраине и начинаю вести аскетичный образ жизни. —Охуеть. — только и смог выговорить Дипинс. — Мне мои тоже сегодня такую истерику устроили. —Из-за меня, да? Ожидаемо. — Сережа грустно улыбнулся и еще сильнее закутался в плед. —Из-за того, что они конченные, ты здесь ни при чем. —Ну, сори, братан, теперь я тебе даже место для ночлега предложить не смогу. Навряд ли тебя квартирка в советском стиле без ремонта устроит. —Если пустишь, меня устроит все. —Собирай тогда вещички, начинаем новую жизнь.