Лунный свет, ночная тьма

Под конец лета Сун Лань снова отправляется в странствия. Как бы ни было уютно в Сици, как бы ни привязались к нему там, он чувствует себя чужим. Видит счастье своих приятелей, и всё чаще думает: «Если бы я не обидел Синчэня такими жестокими, грубыми словами, мы могли бы быть вдвоем!». То, что не виделось рядом, становится ярче и острее на расстоянии. Невыносимо больно. Сун Лань останавливается в крохотной, забытой, наверное, даже небожителями деревеньке. Там тихо и спокойно, и он может, разве что, на время подменить местного лекаря, пока тот съездит в соседнюю деревню на свадьбу племянницы. Сун Лань уже не помнит эти края и этих людей – зато, оказывается, не забыли его. Женщина, у которой он останавливается, подает ему лучшую еду, какую только может предложить, и говорит: «Я до сих пор вас помню, даочжан! Вы с даочжаном Сяо уничтожили тварь, которая поселилась в колодце. С тех пор тут никакая нечисть не объявлялась…». Точно. Тварь в колодце. Кажется, это было в самом начале их странствий, еще когда они только-только подружились. Когда не было ни признаний в любви, ни… Хозяйка явно хочет спросить о Сяо Синчэне, но отводит взгляд, замечая, что Сун Лань неохотно говорит о прошлом. * Прошлое преследует его. Поднебесная велика, и он может избежать тех мест, где когда-то был с любимым… но что-то нет-нет, да и напомнит. Песня, которую когда-то они на рынке слушали вдвоем. Похожий домик в лесу. Да любая мелочь. По вечерам становится прохладнее, и всё чаще плачет дождь. Сун Лань тоскует, и одной бессонной ночью решает найти Сяо Синчэня и попросить прощения.