Always and forever

       Ёнджун смотрел через замёрзшее стекло на заброшенные улицы вокруг. Только холод, густой туман и ни единой души на горизонте. Томимое болью от осознания и пустотой от принятия тянущее чувство внутри врезается в самое сердце, сковывает лёгкие, не позволяя ровно вздохнуть.        Появляется неимоверное желание курить — забыться, на самом деле, только жаль, что не поможет, — но не стоит открывать окно. На улице зима, и он не хочет, чтобы маленький комочек, что тихо посапывает на кровати в паре метров от него, заболел. Ёнджун смотрит на мирно спящего Тэхёна, с силой прижимающего к себе подушку, и проклинает весь этот чёртов мир за то, что с ними случилось.        Старший никогда не верил в Бога. Как можно поверить во что-то настолько сомнительное и неправдоподобное?! Что где-то там, сверху, за людьми — или тем, что от них осталось, — наблюдает всемогущее существо, дарящие мир и надежду на лучшее будущее. О каком будущем вообще может идти теперь речь? Где же этот Бог, в котором сейчас нуждаются, как никогда? Почему он позволил миру стать таким…        Ёнджун слишком хорошо помнил тот день. Слишком много потерял, чтобы забыть. Всё перевернулось с ног на голову так резко, без предупреждения, что забыть не получится даже при всём желании.        Джун идёт по небольшой каменной тропинке, выложенной в парке специально для прохожих. Летнее солнце приятно греет щёки, а лёгкий ветерок не даёт жаре ударить в голову. Вокруг много людей, решивших провести выходные вместе с друзьями или семьёй, со своим питомцем или наедине с музыкой и книгой, но они его мало волнуют. Он ждёт одного. Того, кто своей улыбкой всегда способен поднять настроение, кто никогда не осудит тебя за твой вид или слова, кто всегда поймёт и примет, даже в самый тяжёлый момент. Того, кто приносит счастье в мир Чхве Ёнджуна и кто заставляет жить день за днём снова и снова. Тэхён всегда был для Ёнджуна особенным.        Парень улыбается, завидев из далека знакомую макушку, и легонько машет, привлекая к себе внимание. Тэхён сияет и срывается на бег, с силой запрыгивая в руки дожидающегося Ёнджуна. Такие тёплые объятия, такой знакомый запах сладкого парфюма и такие нежные ладошки на его плечах. Всё кажется таким родным.        Они целуются душевно и ласково, бережно притягивая друг друга ближе, хотя расстояния и так совсем не осталось. Хочется утонуть в этих прикосновениях, в этих чувствах.        — Привет, — тихо говорит старший, чуть отстранившись. Его руки всё так же держат парня за талию, не отпуская ни на сантиметр.        — Скучал по мне? — игриво спрашивает Тэхён, подарив ещё один лёгкий поцелуй в щёку.        — Ты даже не представляешь как, — он с нежностью смотрит в огромные глаза напротив, что искрятся радостью, и желает в них утонуть.        — А я ещё больше, — слишком по-детски заявляет Тэхён, и Джун несильно смеётся, сталкиваясь с ним лбами. Всё так, как и должно быть.        Они держатся за руки, гуляя по центральному парку, кушают мороженое и беседуют друг с другом так, будто не виделись вчера вечером в кафе, в четверг в университете, не спали в обнимку в среду, не обедали вместе во вторник и не прятались между парами под лестницей утром понедельника. И всё было просто замечательно. Им не важно, кто на них смотрит, что говорит и как думает. Это их жизнь, их время и их возможность. Возможность быть счастливыми.        Казалось, никто не может испортить это свидание. Если бы ни чьи-то крики в дали, а после и перепуганные прохожие.        Тэхён крепко жмётся к рядом стоящему телу, и Ёнджун приобнимает в ответ, чувствуя чужую дрожь и смятение, а сам пытается понять, что происходит. Ужасный шум и переполох поднялся в таком тихом месте. Чья-то собака сорвалась и громко гавкала на что-то в дали, люди неслись прочь, спотыкаясь о собственные ноги и падая на траву, маленькие дети плакали на руках родителей. Двое парней теряются и замирают на месте, стараясь найти причину такой паники.        И находят. В метрах пятнадцати от них. Обезображенный и, кажется, весь испачканный в крови кто-то набрасывается на бедную старушку, с силой откусывая часть плоти. Страх так и застыл в венах, не давая возможности пошевелиться.        К счастью, Ёнджун смог опомниться первым. Он хватает за запястье дрожащего Тэхёна и бежит прочь, чтобы найти место, где можно было спрятаться.        У Тэхёна шок, слёзы в уголках глаз и часто бьющееся сердце. Он не понимает, что не так. Что происходит?..

***

       Чхве Ёнджун не глупый, он всё понимает. Видит, как младший в последнее время еле передвигал ногами, как тяжело глотал еду, как стремительно сбрасывал вес, как неспокойно спал, как ярко расцветали синяки у него под глазами. Он терял силы день за днём, а никто этого будто и не замечал. Однажды парень заходит в их спальню, почти сразу падая в изнеможении. Благо Ёнджун был рядом, в жалких сантиметрах, и успел поймать, медленно укладывая на кровать.        Он смотрит обеспокоенным взглядом на родное лицо: у Тэхёна болезненная благодарная улыбка, выдавливаемая из последних сил. Джун знает, что она для него. От этого больнее в разы.        Он аккуратно вытягивает руку, чтобы убрать выбившуюся порядку волос за ухо, а после обнимает крепко-крепко. В голову ударяет совершенно чужой запах медикаментов. На его затылке оказывается тонкая кисть, что слегка поглаживает его вверх-вниз. И Ёнджун не выдерживает. Плачет, крепко прижимаясь к чужому торсу и выдавливая бесконечные хриплые «прости».        Они никогда не думали, что окажутся в такой ситуации, когда будут окружены десятками людей в бронежилетах и защитной форме, с наставленными прямо на них заряженными автоматами.        Ёнджун инстинктивно перекрывает собой маленького Тэхёна, не позволяя никому приблизиться. Надо будет — вступит в драку. И пусть шансы крайне неравны, он хоть выиграет пару секунд для Кана. Остаётся лишь надеется, что этого будет достаточно.        — Господин Чхве Ёнджун, я так понимаю? — из глубины военных выходит высокий мужчина в дорогом костюме и с папкой в руках — самый неподходящий наряд для этих времени и места.        — Что вам надо?!        — Я — Кан Хун Мин, из министерства национальной безопасности, — он мимолётно показывает удостоверение, — меня послали за господином Кан Тэхёном.        Мир под ногами рухнет вместе с произнесённой фразой. Не может быть. Этого просто не может быть!        Они так старались скрываться все эти недели. Прятались по углам, почти не выходили на улицу, надевали толстовки с длинным рукавом и капюшоном. Они просто не могли попасться!        — Зачем он вам?! Мы ничего Вам не сделали!        — И мы Вам ничего не сделаем, если Вы, конечно, поступите благоразумно и будете с нами сотрудничать, — мужчина оттягивает свой галстук.        — Мы просто пытаемся выжить! — отрубает Ёнджун, ещё больше заслоняя младшего.        — Прошу Вас успокоиться и не поддаваться эмоциям раньше времени. Мы представляем лишь научный интерес. Кан Тэхён — удивительный случай, и за прошедшие месяцы встречается впервые.        — И что? — Чхве им однозначно не доверяет. Где была эта власть, когда они так в ней нуждались?!        — Могли бы мы поговорить лично с Тэхёном?        — Нет, — у Ёнджуна слова выходят слишком резкими.        — Господин…        — Я сказал — «нет»!        Он чувствует слегка смятый край пальто у плеча и немного поворачивает голову к младшему, что выдаёт тихо, неуверенно:        — Всё в порядке, хён, я справлюсь, — парень смотрит прямо в глаза, и Джун хочет противостоять, хочет защитить, убежать, но не может противостоять этому взгляду, что буквально заставляет чуть отойти, чтобы Тэхён сделал шаг вперёд, но всё ещё быть рядом, плечом к плечу.        — Думаю, нам стоит поговорить наедине.        — Не нужно. Мне нечего скрывать от Ёнджун-хёна.        Старший про себя победоносно ухмыляется, ощущая своё превосходство сейчас над этим Хун Мином, но на деле лишь продолжает пилить дыру на его лбу своим взглядом.        — Как пожелаете. Я прошу перед принятием решения полностью меня выслушать, но также тщательно подумать, прежде чем дать ответ.        — Хорошо, — Тэхён растерян, Ёнджун это чувствует, хотя и выглядит он более уверенно, чем пару секунд назад.        — Перейду сразу к делу. Как я уже сказал, Вы — удивительный случай. Ваш организм реагирует на вирус отлично от того, что мы видели ранее.        — К чему Вы клоните? — не может молчать Ёнджун. Слишком много предисловий.        Мужчина заметно вдыхает воздух одними ноздрями, явно уже не выдерживая пылкий характер Чхве.        — Я хочу сказать, что мы заинтересованы в Вашем изучении, Кан Тэхён, — он смотрит прямо перед собой, на парня, но заметив вспыхнувшего Ёнджуна с краю, тут же продолжает. — Мы предоставим жильё, питание, все необходимые для проживания удобства, которые возможны в данной ситуации, а также обеспечим полную защиту и безопасность, если Вы согласитесь пойти с нами. Мы можем помочь друг другу, а Ваше содействие окажет так же огромное влияние на изучение вируса в дальнейшем. Наши учёные считают, что у нас есть шанс найти лекарство. Весь этот ад может закончиться благодаря Вам, Господин Кан Тэхён.        Парень медлит, пытаясь переварить информацию. Он слышит грубые протесты и категорические отказы Ёнджуна, спокойный голос Кан Хун Мина и собственное сердцебиение внутри. Всё произошло слишком резко. Они столько были предоставлены сами себе, каждый раз просыпаясь с мыслью, что этот день станет последним, а теперь могут разом обрести хоть какой-то фундамент под ногами.        Тэхён понимает: они выжили только благодаря чёртовой удаче. Но всё рано или поздно заканчивается, и Кан не уверен, сколько ещё бы они так смогли продержаться. У Тэхёна слишком мало времени. И он не хочет бросать Ёнджуна одного на произвол судьбы. Ведь когда-то этот момент должен настать… Так пусть хоть его хён будет защищён.        — Я согласен.        У Ёнджуна останавливается дыхание. Как «согласен»?! Зачем?! Нет! Нельзя! Это самая паршивая идея, которая могла прийти ему в голову!        — Тэхён, что ты такое говоришь?! — он обеспокоенно разворачивает его к себе, пытаясь найти в чужих уверенных глазах ответы.        — Хён, пожалуйста, не спорь, это моё решение, — он кладёт ладошку ему на грудь, слегка отталкивая, но Джун держит крепко.        — Нет! Они же погубят тебя! Ты что, действительно не понимаешь?!        — Я всё понимаю. Но это единственный наш шанс, Джун, — рука с груди перемещается выше и останавливается прямо на щеке. Он нежно поглаживает одними кончиками пальцев и выдаёт совсем тихо: «Доверься мне, пожалуйста».

***

       — Тэхён, это я! Ёнджун! Прошу тебя, очнись!        Но его никто не слышит, лишь в очередной раз набрасываются в попытке отведать тёплой человеческой плоти. Отталкивать совсем не хочется, ведь это — Тэхён. Его Тэхён! Его лучик счастья, добра и любви. Только глаза у него смотрят совсем по-другому. Они чужие, пустые, наполненные лишь жаждой крови. И Ёнджуну ничего не остаётся, кроме как защищаться. Нужно просто добежать до небольшого шкафчика в углу спальни, внутри которого должны были ещё остаться необходимые лекарства, способные привести бедного Тэхёна в чувства. Однако как раз таки из-за него так легко сделать это не получится: если Чхве будет слишком неосторожным, то тоже заразится, и тогда поддержки у младшего точно больше не останется. Этого нельзя допустить.        Он с силой толкает бездушное тело на кровать, освобождая себе путь, но замирает и теряет такую необходимую крупицу времени. Смотреть на Тэхёна нестерпимо. То, как он сгибается пополам, рычит и дёргается… Ёнджуну надо ему помочь. Незамедлительно.        Лекарство было уже у него в руках, когда очередной ор раздаётся прямо над ухом. Если бы не изворотливость старшего, успокоительное бы уже было разлито где-то на полу, теряя свою пользу. Но он реагирует быстро и залезает на кровать прямо в ботинках, набирая в шприц необходимую смесь. Слишком сложно делать это на ходу. Столько раз он сталкивался с этим, но каждый раз как первый. Мозг не позволяет верить в это, благо руки делают уже всё на автомате.        Он спрыгивает с противоположного края, вставая напротив Тэхёна. Тот медленно разворачивается на шум. У виска у него небольшая струйка крови — не успел остановиться и слишком сильно вписался в стену. Ёнджун выжидает, держа руку наготове. Тот момент, когда лишний вдох может оказаться смертоносным.        Тэхён бежит на него с оглушающим криком и накидывается, роняя обоих. Старший внимательно следит за его зубами, одновременно пытаясь избавиться от назойливых рук, не дающих поступиться к шее. Нужно ещё совсем чуть-чуть. Приходится рискнуть.        Левой рукой он бросает одно из ледяных запястий и хватается за голову, стараясь не навредить сильно, но и оттянуть, открывая нужный участок кожи. Слишком опасно, локоть полностью открыт и находится в зоне досягаемости Тэхёна. Одно неверное движение — и всё потеряно. Но ему удаётся. Хриплый визг, издаваемый сразу после укола, режет по ушам и бьёт в самое сердце. «Прости, малыш, я не хочу причинять тебе боль. Но ты сам знаешь, что так надо».        Они сидят на полу, облокотившись спинами на противоположные стороны кровати. Тэхён дышит тяжело и неровно.        — Прости, — скомкано хрипит младший, у него почти нет сил. Голова кружится, а к горлу поступает тошнота.        — Ты не должен… — слишком тихо, но уверенно. — Не смей извиняться за это.        — Вирус разрастается, — мямлит парень. — С каждым разом всё сложнее сопротивляться.        Ёнджун не отвечает, лишь сжимает кулак где-то у груди и с силой закрывает глаза. Он всё понимает, но верить не хочет.        Тэхёну до безумия больно, гораздо больнее, чем старшему, но он терпит, держится, всё ещё борется, стараясь не терять контроль. И всё это ради жалкого Ёнджуна, который даже не сумел его защитить.        Как бы они не старались экономить, припасы заканчивались слишком быстро. И оставаться в укрытии до прихода помощи попросту не получится. Они либо замёрзнут здесь, без отопления, в самый разгар дождливой и ветреной осени, либо умрут от голода. Других вариантов просто не остаётся.        Они тщательно готовятся к выходу. Продумывают путь, обматываются изолентой, не имея других вариантов защиты, берут пистолет, подобранный как-то на улице с несколькими оставшимися патронами, и чёртовы палки, хоть как-то позволяющие держать заражённых на расстоянии, с прикрепленными на концах ножами. Если они будут действовать плану, всё должно пройти хорошо.        На улице мёртвая тишина, и они настолько к этому привыкли, что, услышав странный шорох или треск, сразу бы насторожились. Но, к счастью, до старого заброшенного магазинчика они дошли без происшествий. Тэхён смотрел на горы трупов по углам улиц, гнивших от времени. Ему тяжело видеть, во что превратился мир, который все знали. Он, наверное, как и многие другие, хотел лишь тихой, спокойной жизни. Закончить обучение, работать по нужной специальности, найти своего человека в жизни и просто наслаждаться каждым прожитым днём. Из этого списка у него был выполнен только один пункт. Чхве Ёнджун был рядом всегда, с самого первого дня эпидемии… Нет, с самого знакомства. Когда Тэхён потерялся в огромных коридорах и попросил помощи у старшекурсника; когда гнусными вечерами с удушающим количеством новых конспектов тот присылал что-то такое милое и мимолётное, немного разгружая Кана; когда было страшно ночью от грома и грозы, он обнимал его так крепко и шептал что-то успокаивающее на ухо. И даже сейчас дарил надежду и уверенность, что вместе они наверняка справятся. Справятся же?..        В магазине полный беспорядок: полупустые полки, разбитые стёкла холодильников, на полу следы запёкшейся крови и упавшие кое-где продукты. Тэхёну тяжело собраться, но тот делает всё возможное. Он тоже сильный и тоже может быть для Ёнджуна опорой.        — Тэхён-а, давай поторопимся, лучше поскорее вернуться и не рисковать лишний раз.        Младший кивает и сразу направляется к полкам, где, по идее, должны быть консервы и сухпаёк, которые оба парня уже так ненавидят. Но сейчас такое время — в еде особо выбирать не приходится. Они привыкли и почти смирились, но однотипное питание изо дня в день всё же тоже как-никак, а выматывает.        Кан нехотя вздыхает, замечая несколько баночек, но понимает, что это их единственный способ выжить, а потому аккуратно спихивает всё в рюкзак без разбору.        Это занимает какое-то время, прежде чем сумки Тэхёна стали набиты чуть ли не до краёв. Он выходит из-за стеллажа, но обнаруживает только брошенные на полу сумки, а старшего нигде не было видно.        — Ёнджун-хён?..        Сердце пропускает пару ударов, а глаза начинают судорожно бегать по всему периметру в поисках родного человека. Как? Куда? Когда? Не мог же он его просто оставить! Ну не мог!        Слёзы почти полились наружу, когда на талии оказываются непривычно холодные руки. И Тэхён даже вскрикивает, не сразу признав их обладателя.        — Тише, тише, малыш! Это же я, всё в порядке, — он носом утыкается в его шею и вдыхает такой родной аромат.        — Ты дурак! — с упрёком выдаёт младший и несильно бьёт по чужому запястью. — Напугал!.. — но заметно расслабляется, утопая в крепких объятиях.        — Прости, котёнок, я лишь хотел отдать тебе вот это, — прямо перед глазами парня появляется маленькая, размером с ладонь, немного неаккуратная бумажная роза, которую Ёнджун, видимо, успел сделать, пока ждал медлительного Тэхёна.        — Сам же говорил, что надо поскорее закончить здесь, — он немного приподнимает бровь, хотя внутри тепло и приятно.        — Для тебя я всегда найду время, — мимолётный поцелуй приходится прямо по щеке, и парень улыбается своему нелепому романтику, принимая подарок.        На улице Тэхёна не покидало странное чувство тревоги. Будто вот-вот что-то должно произойти. Он не понимал, откуда оно и от чего возникло, но не переставал беспрерывно оглядываться и вести себя тише обычного.        — Что с тобой, Тэ?        — Не знаю, просто… — он всматривается в поворот, за которым располагается их убежище, но что-то заставляет остановиться и не даёт продолжить предложение.        Хотя слова уже и не нужны, когда слышится оглушающе рычание и тяжёлые шаги в их сторону. Ёнджун быстро заслоняет собой Тэхёна и метко стреляет, попадая в яро бегущего заражённого.        К сожалению, громкий звук, видимо, привлекает остальных, что прятались по углам, ведь с обеих сторон на них бежит чуть меньше десятка «зомби». Будет сложно от них отделаться…        Ёнджун не мешкает и делает ещё несколько выстрелов, почти каждый из которых попал точно в цель, пока в обойме не кончаются патроны. Он ругается под себя и отбрасывает уже бесполезное оружие, крепче перехватывая длинную палку.        Они сталкиваются с заражёнными не первый раз. Бывало, что приходилось защищаться голыми руками, поэтому такое своеобразное «копьё» позволяет иметь хоть небольшое преимущество. Старший достаточно ловко научился справляться с мертвецами, и Тэхён совсем не боялся стоять к нему спиной, защищая с другой стороны. Кан знал, что Ёнджун справится, а потому старался сосредоточиться на тех, кто наступал с его стороны. Конечно, он не обладает такой силой и изворотливостью, но сделает всё возможное, чтобы защитить парня.        Но Тэхён совершает опрометчивую ошибку. Когда на него набрасываются сразу двое, он сначала протыкает одного и в спешке отталкивает, не добив. А понимает слишком поздно — заражённый подобрался достаточно близко к Джуну. Парень бросает всё, оставляя своё оружие прямо в глотке последнего монстра, и срывается на бег, в секунды сокращая расстояние, крича отчаянное:        — Ёнджун-хён!        Чхве всего на секунду отрывает взгляд от чужой пасти, зажавшей его палку, и краем глаза видит то, во что просто не хочет верить: Тэхёна укусили.        — Ты должен был убить меня тогда, — серьёзно заявляет младший. Эта фраза звучит от него уже не в первый раз, но приносит она всё столько же боли.        — Ни за что на свете.

***

       — Я спрашиваю: где он?! — крепко схватив за воротник, злобно кричит Ёнджун на одного из медиков, которых ежедневно приходится посещать Тэхёну.        Чхве не обнаружил парня у них в комнате, хотя все процедуры давно должны были закончится. Слишком поздно, уже скоро отбой, а он до жути боится темноты, так куда же мог уйти без предупреждения? Никуда, если только его не привязали к кушетке, чтобы окончательно добить, увидев в нём угрозу. И этого Ёнджун не допустит.        — Прошу Вас, успокойтесь! С господином Кан Тэхёном всё будет в порядке.        — Что значит «будет»?!        — Его состояние сейчас не очень стабильно, мы поместили его в стационар, на случай, если всё выйдет из-под контроля.        — Вы обещали, что мы будем в безопасности! Какой, к чёрту, стационар?!        — Мы делаем всё возможное для Вашей безопасности.        — Ничего вы не делаете! Тэхён для вас лишь подопытная крыса, которой можно помыкать, как захочется, ведь так?!        — Это было решение господина Кана.        Ёнджун чуть приостанавливает свой пыл, не в силах поверить в услышанное. Выдыхает твёрдо и уверенно:        — Отведите меня к нему.        — Зачем ты это сделал?! — у Ёнджуна слёзы на глазах и предательский ком в горле, когда он касается чужой ладони, крепко сжимая. — Ты дурак! Чёртов придурок, понимаешь?!        — Только так я мог тебя спасти, хён, — он улыбается из последних сил, а Джун плачет ещё сильнее.        — Прости меня! Прости! Я обещал тебе, что буду защищать, я… Я не справился, — говорить сложно, смотреть на умирающего Тэхёна — ещё сложнее.        — Ты не виноват, — его ещё тёплая ладонь касается щеки напротив, пачкая в крови. Он заставляет посмотреть себе в глаза, аккуратно вытирает влажную дорожку и нежно целует напоследок, ощущая, как по собственным венам медленно распространяется вирус.        Свободной рукой он касается ножа в чужих руках, и Ёнджун не сразу соображает, для чего. А потом резко начинает отбирать и кричит, как ошпаренный:        — Нет, Тэхён, не смей!        — Уходи, времени осталось не так много. Ещё чуть-чуть, и я стану таким же, как они, — он обводит взглядом горы трупов вокруг.        — Не говори так, прошу…        — Просто дай мне умереть, хён.        Слова звоном отдаются в ушах. Руки дрожат, дыхание прерывается с каждым вдохом. Всё просто не может так закончится. Они обещали, что пройдут всё это вместе от начала и до конца.        — Ни за что.        — Я не понимаю, почему? Всё было в порядке, Тэхён, — он смотрит на родное лицо через толстое пуленепробиваемое стекло. Так близко, но чертовски далеко.        — Я чуть не убил тебя!        — Но всё же обошлось!        — Хён, так правда будет лучше, поверь мне.        — Сидеть взаперти — лучше?!        — Это ненадолго, я обещаю, — его ладонь прислоняется к стеклу, и он смотрит прямо на Ёнджуна. — Мы начали это вместе, и закончим тоже, да? Просто немного подожди, хорошо?        — …хорошо, — наконец выдыхает Ёнджун, прислоняясь своей ладонью с другой стороны стекла. — Я люблю тебя.        — И я тебя, — Тэхён снова улыбается. Сдержанно, но искренне. И старший отчего-то верит этим морщинкам у глаз.        Спать без маленького комочка рядом — холодно и непривычно. Ёнджун долго ворочается в кровати, не в силах заснуть. В итоге он сдаётся и встаёт, беря сигареты с тумбочки, и направляется к окну.        Чхве Ёнджун никогда не курил до пандемии — не видел в это смысла. А потом, когда перестал видеть уже будущее, то начал. Терять особо было нечего — а так отвлечься можно, не загружая голову лишним. И Тэхён никогда не смотрел с осуждением, не отговаривал да и вообще ничего не говорил, но сам не курил. Лишь однажды он затягивается на пару с Ёнджуном, сидя на крыше одной из многоэтажек и провожая закатное солнце, когда голова забита тонной вопросов, но ни на один у них нет ответа.        — Как думаешь, почему я не заразился? — тихо спрашивает младший, смотря куда-то вдаль. Пару дней назад он думал, что его путь закончится там, лёжа на грязной земле в куче других трупов, но сейчас он всё ещё в рассудке, всё ещё ровно дышит и всё ещё не желает отведать крови. Нельзя сказать, что изменений не было — как минимум, он стал более выносливым и, при этом, менее чувствительным к телесным повреждениям; температура его тела заметно снизилась, но тот этого будто не замечает; каждый из органов чувств умножился в разы. Обоняние, осязание, зрение — всё. И такие перемены играли на руку, но действительно пугали.        — Не знаю, Малыш, — он притягивает того за плечи к себе и медленно поглаживает, — но, признаться честно, я до безумия счастлив, — нежный поцелуй в лоб, и сухие обветренные губы касаются гладкой, но такой холодной кожи.        — Я тоже, — Тэхён смотрит снизу вверх в небольшие лисьи глаза, где отражаются остатки солнца. — Я бы не хотел потерять тебя.        Ёнджун молчит, прикрыв глаза, и зарывается носом в чужую шею. Все слова, все признания, вся боль и все чувства остаются не озвученными. Это кажется сейчас лишним. Достаточно просто сидеть здесь, вот так, прижимаясь друг к другу, чувствовать под собой его вздымающуюся грудь, сжимать прохладную ладонь и вдыхать родной запах.

***

       Проходит почти две недели. Две недели, как Тэхёна поместили в стационар. Всё это время Ёнджун почти не отходил от него. Приходил сразу как проснулся, в обед и вечером. Ему не раз говорили оставить парня в покое и дать нормально восстановиться, но Чхве никого не слушал, кроме Тэхёна. А тот никогда не прогонял старшего. Слушал внимательно всё, что тот рассказывает, и ярко улыбался.        Недавно Джуну сказали, что они стали на шаг ближе к получению долгожданной вакцины от всего этого кошмара вокруг. Буквально на дня даже вкололи бета-версию Кану с его позволения. Правда, Ёнджун был яро против, но того никто и спрашивать не стал. Решение всегда принадлежало младшему. Чхве ломался от бессилия, но сделать ничего не мог.        А сегодня — Тэхён идёт на поправку. Показатели в норме, состояние стабильное. И если так и продолжится, его скоро вернут. Тэхёну больше не придётся сидеть в четырёх ярко-белых стенах совершенно одному. Не придётся каждый день ходить на чёртовы процедуры, которые уже у горла. Не придётся быть «подопытной крысой». Ёнджун наконец сможет его обнять, прижать к себе, потрепать по волосам, переплести их пальцы. Будет держать очень крепко и больше не отпустит никогда. Они наконец будут свободны.        Однако, было в его глазах что-то, что не давало спокойно уснуть сейчас. Они ужинали сегодня вместе, Тэхён по-прежнему разговаривал, улыбался, прижимался лбом к стеклу, произнося тихое «я скучаю», но смотрел как-то… Иначе. Будто не на Ёнджуна вовсе. Взгляд был немного несвойственный, какой-то яростный, голодный и такой чужой, что, думая об этом, Чхве передёргивает.        Он пилит взглядом потолок, перебирая на груди большими пальцами, и пытается найти оправдания тому, что видел. Может, показалось? Хотя вряд-ли такое могло показаться — его образ слишком сильно отпечатался в сознании, чтобы быть миражем. Или же младший настолько сильно устал и не может дождаться, когда его наконец отпустят? Соскучился по спокойной жизни, не под надзором. Любой бы, наверное, с ума сошёл. Или, скорее, это был побочный эффект от полученного лекарства. Знал же Ёнджун, что не стоит им позволять заниматься самодеятельностью! Это изначально было плохой затеей.        Удушающую тишину, позволяющую остаться один на один со своими мыслями, прерывает резкий и такой пугающий звук предупреждающей сирены. Ошарашенный парень моментально встаёт с кровати и выходит из комнаты, встречая коридоры, залитые красным цветом, и проносящихся мимо людей — и врачей, и офицеров, — чуть ли не сбивающих друг друга с ног. Он останавливает одну из молодых сотрудниц в белом халате и нервно спрашивает, что случилось.        — В лаборатории кое-что произошло! Мне нужно срочно бежать, простите! — девушка стремительно удаляется, а Ёнджун не сразу понимает, что к чему. И когда осознание бьёт по голове, сердце пропускает пару ударов. Он срывается на бег, направляясь в ту же сторону.        Неужели что-то с Тэхёном? Но всё же было в порядке, он шёл на поправку! Парень встряхивает головой, не желая поддаваться панике. Ему обещали спасти Тэхёна, вылечить, вернуть прежнюю, безмятежную жизнь. Они не могли ошибиться! Не могли!..        Ёнджун не обращает внимание на сигнализацию, что становится всё громче и громче, на нескольких работников, кричащих вслед что-то о том, что ему нельзя туда заходить, на закрытую перед собой дверь, которую он всё же вышибает ногой с третьей попытки. Он застывает прямо на месте, переставая дышать. Не слышит ничего, кроме звона в ушах от собственного шока и видит перед собой только Тэхёна. Тэхёна с кровью у рта, залитыми до краёв черным глазами, наполненными лишь яростью и голодом, выпирающими венами по всему телу, нечеловеческими движениями в попытках укусить и вырваться из хватки двух солдат, прижимающих к стене, и одного из врачей, вкалывающих, видимо, шприц с лекарством или успокоительным. Но его покрывает ужас, когда понимает, что ничего не помогает. Тэхён не прекращает противиться и извиваться, не прекращает оглушающе кричать — ничего.        — Ч-что происходит?.. — он не узнаёт своего голоса, да и не понимает, его ли он вообще.        — Господин Чхве Ёнджун! Вам нельзя здесь находится. Прошу, покиньте помещение!        — Я спрашиваю: что здесь происходит?! Что с Тэхёном?!        — Вы мешаете! — его отталкивают в сторону, чтобы быстрее пройти, и парень спиной натыкается на стол, а глаза падают на отчёты по наблюдению за «объектом». Он чувствует, как его сердце останавливается. Ёнджун не может поверить, что они смогли погубить Тэхёна. Всё из-за них!..        Слёзы наворачиваются на глаза сами собой, становится до невозможности больно, когда он снова смотрит на парня за стеклом. Видит, как тот набрасывается на всех, как от него пытаются оттащить одного из медиков, отталкивая к стене, перепачканной чьей-то кровью. Ёнджуну плевать, чья она — солдата или врачей, чьи истерзанные тела уже валяются по углам, с медленно распространяющимся вирусом внутри, — лишь бы не самого Тэхёна. Ёнджуну плевать на всех этих людей вокруг, что не смогли спасти его мальчика. Да лучше бы они все тут перезаразились и превратились в тех бездушных существ вместо него! Тэхён этого просто не заслуживает! В отличие от этих людей — да и людьми их уже язык не поворачивается назвать, — стоящих здесь, что с ужасом в глазах наблюдают, как главврач покидает помещение вместе с военными, оставляя заражённых за дверью. В отличие от Ёнджуна, которого так сильно пытался защитить Тэхён ценой своей жизни. И во что это превратилось? Зря! Зря он это сделал! Лучше бы его сожрали тогда у младшего на глазах, но тот хотя бы был цел. Не прошёл бы через весь этот ад. Не страдал бы так сильно. А ведь он мог выжить! У него был шанс! Если бы не эти чёртовы…        — Чхве Ёнджун! Прошу Вас, покиньте помещение! — его тянут за рукав, пытаясь выпроводить и не показывать этот кошмар, хотя он и так уже всё увидел.        — Нет! — кричит Ёнджун чуть ли не сорванным голосом. — Нет! Не трогайте меня!        Парень прижимается к стеклу и отчаянно зовёт Тэхёна, который поворачивается на шум и бьётся, наивно пытаясь укусить. Ёнджун плачет, слова заплетаются, но он всё ещё просит вспомнить. Вспомнить его, вспомнить всё, через что они прошли вместе, вспомнить их первую встречу и нелепые детские поцелуи, их свидания и тщетные попытки выжить, их обещания…        Ёнджун обещал защитить, а Тэхён обещал быть в порядке. Ёнджун должен был быть рядом, а Тэхён должен был держаться. Они обязаны были закончить это вместе! Как и начинали. Но они не смогли. Всё закончилось. Закончилось ещё тогда, в первый день эпидемии. Всё остальное изначально было лишь иллюзией. Иллюзией перед неминуемой гибелью.        — Прости меня, Малыш, — он шепчет это у самого стекла. Знает, что тот его не услышит, и не поймёт даже, но всё равно говорит.        «Я опоздал. Я не смог защитить тебя. Я не должен был. Не стоило им верить! Прости. Прости, что оставил тебя. Прости, что просто бездействовал все эти месяцы. Прости…»        — Я люблю тебя…        «Всегда и вечно…»        Он не слышит протестующих криков, просящих остановится, не чувствует чужих рук, преграждающих дорогу — ничего. Он думает только о Тэхёне. Тэхёне, что всегда дарил тепло и счастье, что придавал сил и уверенности, что заставлял жить дальше и не опускать руки, что верил только в лучшее и светлое будущее.        Теперь этого будущего у него нет. Как нет и у Джуна без него. У него больше вообще ничего нет.        И он открывает дверь, забегая внутрь. Когда он смотрит на стремительно приближающееся когда-то родное тело, он не убегает. Больше никогда не убежит.        В голове проносится каждый чёртов день. Каждая разделённая вместе ночь, ощущение чужих губ на своих, размеренное дыхание, их улыбки и признания в любви. Ёнджун однажды поклялся, что ни за что не оставит Тэхёна. Что будет с ним, несмотря ни на что. Но он не смог. Оставил одного, когда тот больше всего нуждался в нём. Когда был так необходим рядом. Но теперь он будет. В другом месте. В другом мире. В другое время. Но всегда будет.