Дым всё ещё душит тебя?

Зима, 2017 год. Пятнадцатилетняя Юки скучающе глядела в боковое зеркало, пока ее приемная мать, Хироко Сато, водила автомобиль. Они ехали с больницы, потому что до этого девочка, пока они ездили в супермаркет, открыла дверь машины и выпрыгнула из нее во время вождения. Хироко накричала на нее за то, что она такое сотворила, только глаз да глаз нужен был до нее. Она тратила так много сил на ее воспитание, так тут еще такое. Хирург, конечно, удивился, как могло произойти такое, что пятнадцатилетний подросток пришел на прием с двумя переломанными ребрами, одной сломанной рукой и синяками. Женщина была мастером в выдумке на ходу историй, поэтому она наплела ему лапши, пока тот осматривал пациента. Как только они приехали домой, Юки вышла из машины и подбежала к входной двери. Только дойдя, она поняла, что забыла взять ключи от своего опекуна. Ода медленно обернулась и получила сильную пощечину по лицу, что заставило ее опустить голову. — Будешь строить из себя жертву или извинишься за свой тупой поступок… какая ты неблагодарная. — строго произнесла Хироко. На лице девочки выступили слезы, которые она всячески пыталась скрыть. — Прости, прошу… — начала извиняться Юки. — только не бей. Женщина оттолкнула дочь, а затем подошла к двери и ловко открыла ее ключами. — Ты же знаешь, что последует, если ты продолжишь реветь при мне. — предупредила Сато. — Не удивлюсь, если ты вырастешь такой же жалкой, какой сейчас являешься. Она прошла в дом, заперев за собой дверь. Девочка быстро подошла к двери и начала стучаться. — Хироко, прошу!.. — Оставайся там и подумай над своим поведением. Может, холод образумит тебя. Юки отошла от двери и села на маленький ковер, который лежал на ступеньках. Она вытерла слезы и опустила лицо на колени. Это не первый раз происходило, поэтому она привыкла к этому. Через несколько часов, если повезёт, Хироко откроет ей дверь и впустит, либо она пойдет ночевать в гараж. Что-нибудь да придумает. А сейчас остается только ходить по двору и размышлять о боли во всем теле, которую она получила из-за своего «тупого поступка». Атмосфера сериала «Эйфория» закончилась и пора убирать весь бардак. Подростки так любят кухню, а точнее холодильник, который в ней находится, что готовы смести всё, чтобы добраться первым до этого места. Там и еда, и напитки, а у кого-то и тела с наркотиками. Лилит было душно в своём наряде, поэтому ей пришлось снять свой пиджак. На её шее красовалась золотая длинная цепочка с изображением полумесяца. Анастасия находилась на данный момент в другой комнате и подметала осколки от стеклянной вазы, которую разбили два мальчика, решив поиграть в собачку. Эти две дамы решили помочь Евгению Сергеевичу с уборкой. Насте было приятно находится в компании психолога, который во время всей суматохи мог дать стоящий совет, да и в принципе приятно проводить время с правильными и мудрыми людьми. Может и Лилит здесь по той же причине. Авдеева заложила руки в карманы в своей манере, а затем, осмотрев вокруг свои труды на кухне, вышла и забрела в комнату, в которой была ее подруга. В проходе девушка, облокотившись об проем двери, постучала по стенке, чтобы обозначить тем самым свое присутствие. Анастасия была сильна занята своими мыслями. Ох уж эта задумчивость, порой мысли так быстро одна за другой лезут в твою голову, что ты просто не замечаешь происходящего, но самое ужасное, когда навязчивые мысли мешают уснуть. Но от стука девушка всё-таки вышла из мира мыслей. Лилит вошла неожиданно для Анастасии, поэтому большие осколки, которые она собирала руками – порезали её ладонь. — Чёрт, — посмотрела на свою руку Игнатьева и выронила осколок из рук, — Такая неуклюжая... Она уже с интересом смотрит на кровь, которая течёт из ран. Вроде бы больно, но при этом приятно. Раньше бы она волновалась, а сейчас смотрит на это с некой радостью и облегчением, не так-то это и плохо. Лилит распахнула глаза от неожиданности, а затем подбежала к девушке и машинально накрыла ее кровоточащую руку своей. Не стоило так резко заходить в комнату, однако она, будучи под воздействием алкоголя, действовала импульсивно и, скорее, не обдумывая свои поступки. — Будь поосторожней, — мягко улыбнулась Авдеева, — наверное… нужно промыть рану. Игнатьева медленно опустила взгляд на их руки, которые были между собой связаны алой кровью. — Это всего лишь небольшой порез, поболит и пройдёт, — спокойно произнесла девушка. Анастасия не отводила взгляд от их рук. Она слегка сжала руку девушки, как бы взяв ту за руку. — Нет уж, Настя, надо промыть, — настаивала Лилит, пристально смотря в глаза подруги. Девушка беспокоилась за нее, потому что даже при таком порезе может быть все что угодно, даже самая обычная инфекция. Да и внутреннее беспокойство Авдеевой не давало ей отступить, будучи заботливой о своих друзьях, она не могла смотреть на то, как они пренебрегают своим здоровьем. Возможно, иногда у нее это получалось слегка агрессивно. Что ж, с детства ее частенько называли упрямой. — Позволь хотя бы продезинфицировать, — предложила Лилит, — где-то здесь у Жени должна быть аптечка… Только тс, не говори, что я назвала его Женей. — в шутливой форме продолжила она. Настя тихонько посмеялась, — Не скажу, — она заглянула в глаза девушки. Игнатьева искала в них ответы на свои вопросы, — Твоя рука теперь испачкана в моей крови... Лилит сначала не поняла о чем речь, недоумевающе разглядывая черты лица девушки, но после взглянула на их сплетенные руки. Они и вправду были в крови. — Ну, зато… мы теперь кровно связаны, — пошутила зеленоглазая. Не то, чтобы девушка брезгала крови, но она сначала даже не заметила, что в самом деле бережно держит пораненную руку Насти. Даже в такой ситуации Лилит почувствовала некий комфорт и состояние, когда хочется заботиться о ком-то. Анастасия чувствительный человек, поэтому в данный момент её переполняют разные эмоции. Что лучше? Чувствовать слишком много или вообще ничего? Девушка, с серо-голубыми глазами в чёрных широких брюках, нежно улыбнулась той. — Я хотела бы у тебя спросить... В комнату из ванной входит Евгений Спасский, — Ох, эти студенты... Только бутылки от алкоголя и коробки от пиццы везде валяются, да и ашик полно... Лилит обратила свое внимание на вошедшего мужчину, все еще держа руки Насти в своих. Девушка совсем забыла о том, что в доме, кроме них двоих, кто-то есть. Обычно так и происходит, когда она слишком сильно увлекается… Забывает про хозяина дома. — Евгений Сергеевич… — неловко позвала она. — Настя, Яна, благодарю за то, что остались прибирать, — подошел к девушкам Женя, — я очень ценю заботу… только если студенты не специально остаются, чтобы получить пятерки по моим предметам… Ладно, я шучу. — Да как вы могли так о нас подумать? — с выражением задала риторический вопрос Настя, переключившись с Лилит на Евгения. — Евгений Сергеевич, а как вы относитесь к ЛГБТ сообществу? — выдержав небольшую пауза она продолжила, — интересно выслушать мнение взрослого человека. Был вопрос связан с интересом или намёком для Лилит — неизвестно, но ясно одно, он задан не просто так. Авдеева бросила короткий взгляд на Анастасию, изумившись от того, с какой уверенностью она задала этот вопрос. Неужели, он был задан из-за того, что происходило ранее между ними? Имело ли это отношению к поцелую? А они ведь так и не поговорили о той ситуации. Можно к этому бы и пришло, если бы преподаватель Насти не зашел. Не то, чтобы Лилит винила его в этом, но часть ее хотела продолжить разговор с подругой. — Знаете… — начал заводить свою шарманку мужчина, взглядом ища стул и, как только найдя его, он сел и продолжил: — Ну, вы определенно должны знать, что при нашем государстве есть такой закон, который запрещает пропаганду данного сообщества. Но дело в том, что это не останавливает молодежь заводить такие связи... Будучи достаточно взрослым человеком… разумным… я совершенно ничего против не имею такого вида отношений, потому что меня не должно заботить, кто с кем целуется, занимается сексом, либо заводит отношения. Мужчина только спустя длинный собственный монолог заметил, что девушки держатся за руки, которые… в крови. — Девушки… а что с кровью? — с недоумением спросил он. Анастасию не удивил ответ преподавателя, она чувствует, когда человеку можно задать такой возможно тяжёлый вопрос. Хочется надеяться, что вскоре этот вопрос будет обычным, а лучше, чтобы его вообще не надо было задавать. Чтобы любовь не распределяли на виды. Настя вспомнила неожиданно о руке и посмотрела на их с Лилит сжатые руки. — Оу...— выдавила из себя она, — я просто немного порезалась, — быстро произнесла девушка. Игнатьева уже не чувствовала боли, рана немного подсохла, только немного неприятное пощипывание. — Оу, точно, — внезапно обратила внимание на руки студентка театрального, — Евгений Сергеевич, скажите этой прекрасной девушке, что необходимо промыть рану, иначе можно занести инфекцию, она не хочет меня слушать. — Поэтому ты решила взять ее руки в свои? — подозрительно прищуриваясь, спросил Евгений. — Я… — казалось, она не находила ответа на этот вопрос. — Я просто… Мужчина засмеялся, а затем продолжил: — Да ладно… Не переживай! Настя, чем ты поранилась? — Осколкоми от вазы, — спокойно ответила на вопрос Анастасия, — Но уже почти не больно. Знаете, какого это чувствовать человеку жуткую, разрывающую изнутри боль. Она медленно убивает его, всё ждёт, когда же сердце от этого кошмара перестанет биться. Настолько порой больно, что человек начинает спокойно относится к физической боли, медленно изучая её. — Ох, стекло, — внезапно заметил у ног осколки от вазы Спасский, — не беспокойтесь, я уберу. Он вытащил из ближайшего ящика маленькую тряпку, а затем аккуратно принялся убирать. Лилит в один момент взглянула на заключенные руки, а затем освободилась от этого «рукопожатия» и мягко взяла девушку за локоть, подводя к раковине. — Пошли вымоем. — Кровь всё-таки стоит смыть.. с этим соглашусь, — Анастасия покорно пошла с Авдеевой. Девушки пришла в ванну, и Лилит, включив воду в кране, принялась сначала мыть руку Насти, при том, что она делала это аккуратно, стараясь особо не задевать ранку. А затем Авдеева промыла свои руки и взглянула на подругу. — Ты как? — внезапно задала вопрос она, облокотившись одной рукой об раковину. Анастасия задумалась над этим вопросом. «Ты как?» - задала сама себе про себя она. — Я не знаю. Так странно и страшно не понимать, что ты чувствуешь или не уметь объяснить свои чувства. Люди тебя не понимают и начинают обвинять в обмане. Она всегда ставила кого-то выше себя и своих чувств и вот, чем ещё это обернулось. Настя посмотрела в пол, а потом на Лилит, — Сколько ты выпила, Лил? Авдеева скрестила руки на груди. — Не переводи тему, пожалуйста, — со всей серьёзностью в голосе произнесла она, а затем прямо спросила: — Настя… ты все еще обижена на меня из-за той ситуации с поцелуем? Русоволосая моментально отвела взгляд, — Я не обижена на тебя из-за поцелуя, — начала говорить по теме девушка, — Мне было больно осознавать, что это просто поцелуй по пьяне... Лилит провела рукой по лицу, будто «смывая» с него всю грязь, хотя, на самом деле, она была просто пьяна. В ней боролись две личности: одна из которых хотела извиниться, а другая заткнуть еще одним поцелуем, но она знала, что это будет неправильно. Возможно, она бы поступила так с другим любым человеком, но не с Настей. Она ей была очень важна. И, несмотря на навязчивые мысли, несостыковки в речи и собственное пьяное состояние, девушка хотела сделать это правильно. Хотя бы попытаться. — Настя… — Лилит выпрямилась и взяла за руку подругу, направив взгляд на ее одежду. — мне обычно очень сложно выражать свои эмоции, к тому же, я не скрываю, что сейчас пьяна и могу действовать эмоционально. Я к тому, что этот поцелуй был жутко тупым и необдуманным поступком, — она взглянула в ее глаза, улыбнувшись. — Я очень ценю наши взаимоотношения и хочу, чтобы эта ситуация никак не повлияло на твое мнение обо мне… Прости меня, Настя.