Дым всё ещё душит тебя?

— Иди выйди в окно, — громко пронеслось по комнате Лилит Авдеевой из уст отца. Эти слова стали последней каплей для немедленного переезда Яны в отдельную квартиру от так называемых родителей. Яна вошла в свою новую пустую квартиру в Санкт-Петербурге. Несмотря на все упрёки родителей, девушка падала документы после одиннадцатого класса в театральный ВУЗ, как и планировала. Пришлось работать на трёх работах, чтобы сотворить подобное и выйти на путь своей мечты. — Я смогла...— переступила порог в свою однокомнатную квартиру Авдеева, — У меня получилось! — пробежала слеза из правого глаза девушки. Может теперь всё станет капельку получше? Правда эта страница из жизни сделала Лилит сдержанной, ранимой, но в то же время серьёзной. Возвращаясь в настоящее время, прошло уже пару месяцев с вечеринки в доме Евгения Спасского. Все были вынуждены прирасти к своей обычной рутине, как, например, Мэй с Юки в полицейском участке. С тех пор как на Судзуки был использован ее же напарницей седативный препарат, она каждый раз обыскивала Оду на предмет его, если та подходила к ней близко. Разве можно быть с такой дурой в безопасности? К тому же, если Мэй бы и нашла при подруге укол, то, скорее всего, усыпила бы ее на месте. Что ж, настолько она была мстительной. В недавнем часу все работники были созваны на специальное собрание, которое организовала Хироко Сато. Там были все, кроме ее приемной дочери. А точнее Юки пряталась в женской уборной, которая отдавала теплые тона на плитках и довольно чистые для полицейского участка раковины. Детективша усмехнулась: она знала, как Хироко чтила чистоту, поэтому не удивилась бы, если она заставила кого-то из своих любовников или же любовниц драить всю уборную. Конечно же, женщина дала за это хорошую плату в качестве минета. Ода слишком хорошо знала свою мать, а Хироко к тому же знала ее и про ее нелюбовь к собраниям (за что ее постоянно ругает). Русоволосая надеялась, что Мэй придумает какую-нибудь отговорку, как впрочем и всегда было. Облокотившись ладонями об раковину, девушка взглянула на себя в зеркало. Множество мыслей пролетало сквозь ее разум: некоторые въедались в мозг, другие же имели кратковременный навязчивый эффект. Несложно будет сказать, что она ненавидела себя. Причем каждую частичку своей личности. По отношению к Мэй, к ее подчинённой Арзу, к коллегам по работе и другим. Хотела ли она поменять свой характер? Могло ли быть изменено то, что было так сильно заложено в ее мозг? То, что въедалось в кожные покровы и напоминало ей каждый день о ее жалком существовании. Она не была оптимистичным человеком. И на вопрос: «Хотела ли бы ты изменить свою жизнь?», она бы не нашла ответа, но в глубине души бы знала, что ее все устраивает. У Юки не было ни средств, ни цели в жизни. Она была словно отгрызенном ботинком, спокойно плывущем по реке. Вопрос: выловит ли кто-то ботинок, зная, что он уже не при годности? Ода глубоко вздохнула, а ее взгляд переметнулся от лица до потрепанной одежды и обратно. В туалет, в котором находилась Юки, вошла загадочная на вид девушка – Арзу Аубакирова – помощница Оды. Арз казахской внешности, всегда носит белую маску, а также вечно с серьёзным лицом – её отличия от сей людей. Аубакирова зависит от мнения детективши, точнее же, её одобрений. Арзу очень важна своя работа и пытается всем угодить наставнице. — Что вы тут делаете? — насторожилась брюнетка, смотря на Оду. Просто сама Арзу опаздывает на собрание, а тут её главная торчит в туалете. Взглянув через зеркало на свою ученицу, Юки машинально поморщилась. Неужели сегодня никто не может оставить ее в покое? Сколько вообще сейчас было на часах и почему Арзу находится не на том собрании? — Арзу, — повернулась к девушке детективша с серьезным выражением лица, — мне интересно, почему ты опаздываешь. Отвечай. — А вы разве не идёте на собрание? — увернулась от ответа Арзу, — просто остались считанные секунды до начала... — закинула руку девушка за шею. — У меня есть более важные дела на данный момент. — холодно ответила Ода. Медленными шагами она подходила все ближе к черноволосой. Девушка выпрямила спину, задрав голову к верху, — какая-то напряжённая атмосфера парит между нами, не находите? — Будучи старшей по званию, говорю, что между нами могут быть только профессиональные отношения. — склонив голову вправо, ответила Юки с усмешкой. — Я требую всего лишь серьезного отношения к своей работе и своим коллегам. — Вполне, — слегка наклонилась вперёд помощница Оды, — солидарна, — с лёгкой улыбкой продолжила Арзу, соединив руки в замок за спиной. Задумчиво Ода теребила левую сторону волосы, а затем, вздыхая, побрела к выходу из туалета. — Я думала откосить от встречи с Хироко, но раз ты тут, и я курирую твою работу, то должна проводить тебя и отчитать за опоздание. — она повернулась лицом к девушке. — Идем, Арзу. — Да, моя Госпожа, — Арзу послушно пошла вперёд без доли вопросов и возмущения. Юки лишь презрительно усмехнулась, а затем побрела вместе с подчиненной на собрание. Откуда было столько выпендрёжа у Аубакировой? Иногда она просто раздражала русоволосую, из-за чего получала в свою очередь синяки с растяжениями. Никогда не учиться на своих ошибках. Ода даже и не думала насчет этого. Правильно ли она поступает со своей подчиненной? Она лишь знала, что ее тем же методом воспитывали, поэтому и не думала над другим. Как только девушки зашли в зал заседаний, все присутствующие за длинным столом обернулись в их сторону, включая Мэй, которая сидела по правую руку от начальницы, и сама Хироко, которая сразу же сделала недовольно лицо. Не то, чтобы это был первый раз, когда Юки опаздывала, либо вообще не приходила, но она слишком привыкла, как и все на собрании. — Госпожа начальница, прошу прощения, — выдавила из себя нечто похожее на улыбку опоздавшая детективша, — Я проводила инструктаж для Арзу. Мы слегка задержались. Женщина с ярко розовыми волосами, взглянув в частности на своё дитя, Хироко Сато сложила руки перед собой и, конечно же, нахмурила свои очи. Она заместитель умершего начальника данной организации полиции. Правда, вопрос, убила ли она мужчину неизвестно, этого мы не узнаем. Кареглазая очень требовательная и серьёзная женщина, но не по годам мудрая, хоть и жестока к людям. — Девочки, почему опаздываете?! — слегка повышенным голосом спросила Хироко, — где ваша пунктуальность? Знаете же, что со стороны ваши вечные опоздания выглядят некрасиво! Бросив короткий взгляд на пытающуюся не засмеяться Мэй, которой явно было весело от того, что Хироко ругает свою дочь, хоть и происходило это довольно таки часто, но девушка делала все, что угодно, лишь бы позлить свою напарницу, Ода лишь легонько скривила гримасу, но затем повторила уже заученные наизусть слова: — Больше такого не повторится, да, Арзу? Аубакирова, с неким страхом, переводившая взгляд, то на своего ментора, то на начальницу, попыталась выдавить из себя уверенность: — Так точно! — Буду надеяться. — расслабила мышцы лица Сато и взглянула на девушку, которая сидела с ней рядом, — Я сказала что-то смешное, Судзуки? — Никак нет, мэм, — закатила глаза Мэй и посмотрела пронизывающим взглядом на свою напарницу. Арзу первым делом подошла к второй справа колонне и встала около нее. Именно возле таких колонн стояли работники, которые не занимали высоких должностей: им приходилось стоять до конца собрания, длившееся в среднем три часа. Именно поэтому такие мероприятия не любила Юки: они ничего интересного в себе не содержали. Очередные рапорты, новые мелкие дела, замечания и штрафы. Благо она обычно сидела рядом с Мэй, к которой сейчас и направлялась: с ней можно было бы порезвиться. Пододвинув стул к себе, она села за стол, перед этим не имея никакого желания снимать свой черный плащ. — Мэй. — с лукавой улыбкой произнесла Юки, стараясь как можно тише. — Ода, отстань, — начала шёпотом разговор Судзуки, — все ребячества после собрания, — продолжала смотреть и внимательно слушать она свою начальницу. — Но Мэй… — облокотившийся об спинку стула, Юки дотронулась до концов волос своей напарницы и начала с ними играть. Девушке было вовсе неважно, что говорила ее мать прямо сейчас, она лишь хотела как-нибудь убить время. С кем, если не с рыжеволосой? — Ты бессмертная, я понять не могу, — отбросила руки Оды Мэй, — личное пространство, Ода. Хироко мимолётно посмотрела на двух напарниц, а затем отвела взгляд, продолжая свой монолог. Юки со вздохом откинула голову на спинку, чуть ли не разваливаясь на стуле. Прошло немного времени, прежде чем она заснула. Проспала она достаточно: почти половину собрания. А разбудила ее Судзуки, которая держала в руках отчет о их недавней миссии. Обычно его озвучивала именно Юки. Мэй начала пихать в плечо бумажки с кучей текста Оде, — Возьми и прочитай. — Хватит спать на собрании, Юки! — сделала громко замечание Главная. Пытаясь разглядеть напарницу из-под слипшихся ресниц, Юки взяла в руки отчет и еще раз посмотрела в глаза Мэй. — А почему я всегда его читаю, не можешь ты? — возмутилась она. — Читай уже, Ода! — не сдержала своего гнева Хироко. — Иначе проторчим здесь весь день, — добавила Мэй шёпотом, чтобы никто не слышал. Русоволосая бросила короткий взгляд на напарницу полный безысходности, но затем все же взяла бумаги и, встав со стула, разложила их перед собой на столе для удобства. — Дорогие дамы и господа, так как я сегодня, ну, очень не хотела приходить на собрание, — начала свою импровизированную речь Ода, — я всего лишь скажу, что миссия прошла успешно. Мэй и я схватили мужчину-убийцу, прежде чем он успел причинить вред своей семье. Будучи инициатором переговоров, я сделала все в моих силах, правда… он все равно в конце покончил с собой, выстрелив из ружья в рот. Пока я занималась этим, Мэй вывела всех остальных членов семьи и поспособствовала тому, чтобы они добрались до скорой помощи. Дальнейшего их места назначения мы не знаем, но это и не входит в наши обязанности… На этом все, госпожа начальница. — Неужели...— спокойно ответила на речь дочери Хироко, — Можешь сесть на своё место снова, Юки. — и сделала нужный жест женщина, а затем продолжила тараторить что-то про убийцу. — Садись, — потянула за руку вниз свою напарницу Мэй. — Ауч… Юки, уже сидя за столом, взглянула на руку девушки, которая все еще крепко держала ее за запястье. Она сдавливала кожу, но не то, чтобы русоволосой было больно: за свою жизнь она успела испытать гораздо большую физическую боль. Это наоборот напомнило их обычные развлечения в сексе, когда Мэй пыталась задержать Юки подольше в поцелуе, либо же во время куннилингуса. Как давно они не занимались сексом? Месяц? Может, два? Мэй убрала свою руку с запястья подруги и опустила голову, — Обещаю с тобой поговорить, если первое – ты не будешь издеваться, — сделала небольшую паузу розовая, — второе – тихо и третье – без лишних смешков и глупых действий. Юки закусила нижнюю губу, сделав задумчивое лицо. Ей явно не нравились эти условия. — То есть ты просишь меня замолчать? — тихо произнесла она. Лица девушек находились буквально в нескольких сантиметров друг от друга, что выглядело со стороны так, будто они шушукаются. Вряд ли такое маленькое расстояние их как-то беспокоило: они обе были прямолинейны в своих действиях и не стали бы смущаться, как маленькие дети. — Я прошу тебя не нарываться на свою мать и хоть раз уважать мои границы, — строго, но шёпотом произнесла Судзуки. — Ты сегодня такая грубая, Мэй. — насупилась Юки, переводя взгляд то на губы, то в глаза напарницы. Не то, чтобы ей не нравилось, как девушка с ней разговаривала: это ее отчасти и возбуждало. — Это ты сегодня слишком спокойная, — ухмыльнулась своей самой хитрой улыбкой Мэй, — теряешь хватку, Ода. — и посмотрела в карие глаза Юки. — Давай переспим у меня в кабинете? — с долькой сентиментальности спросила русоволосая детективша, нежно взяв руку партнерши и поместив ладонь на свою щеку. — Ты нарушила условие номер один, — подняла брови рыжая, — Как-нибудь сама, Ода, — улыбнулась она, помахав своей ручкой девушке. Глаза Юки загорелись от гнева и, она встав со стула в середине выступления другого детектива, подняла напарницу и, со страстью прильнув к ее губам, буквально посадила на стол. Девушка не задумывалась о бумагах или о стаканчике кофе, которое они, скорее всего, опрокинули, и оно разлилось, даже о матери, которая сейчас вероятно кипела от злости. Она лишь хотела целовать и целовать Мэй: настолько возбуждена она сейчас была. — Юки Ода! — резко встала из-за стола Хироко Сато, — Ты что себе позволяешь?! — жестикулировала руками, как могла Сато, на эмоциях это было похоже на просто быстрый развод руками в разные стороны. — Хватит соития на рабочем столе! Тем временем у подчиненой Оды возник только один вопрос в голове: Чё за хуйня блять творится здесь? Наконец-то оторвавшись от губ Мэй, Юки раздраженно взглянула на свою мать. — Ничего не происходит, — приняла невинную улыбку девушка, а затем потянула подругу за собой к выходу из зала. — Мы все равно уже уходим. — Куда это мы уходим? — растерялась Судзуки, — Собрание... ещё не закончилось. — Ода, стоять! — прокричала вслед мать, но те уже скрылись из виду. Пока девушки, страстно целуясь, шли на пути к кабинету Юки, уже освободившиеся от собрания сотрудники косились на них, но ничего не смели сказать против. Все-таки одна из них была дочерью начальницы, а этот факт здесь знали все. Не переходить дорогу такой властной женщине было важнее всего. К тому же, обе из них были известны, как лучший дуэт в полицейском участке, а это стоило какого-то уважения, хоть и пропаганда гомосексуальных отношений была фактически запрещена законом. Многие просто закрывали на это глаза, но Сато предупреждала их о последствиях, если вдруг нагрянет проверка. В любом случае, даже если бы их спалили, то Юки нашла бы выход из этой ситуации. Как только они зашли в кабинет, Ода заперлась за собой и прижала партнершу к двери. То целовались, то исследовали тела друг друга, они делили этот интимный момент, направляясь к маленькому кожаному дивану. На самом деле, секс между ними происходил нечасто, что очень удивительно из-за их постоянного сексуального напряжения. А всё из-за частых издевок Юки и обид Мэй, смешанных с агрессией. Девушки одновременно не выносили и любили друг друга: годы партнерства, совместной учебы и взросления вместе. Вряд ли их можно было назвать подругами, но и не врагами. Они попросту были в своем мире, со своими правилами жизни.