Я мёртв.

— Деление — это арифметическое действие, по которому узнаётся, сколько раз одно число содержится в другом — Диктовал Куникида-сэнсей 3-1 классу, делая заметки на маркерной доске. «Скукотища смертная» - пробубнил Осаму, продолжая записывать примеры. — Деление напрямую связано с умн.- учителя прервал стук в дверь. — Продолжаем писать! — скомандовал Доппо — Войдите. В класс вошла школьная медсестра, Йосано — сан — Это 3-1 класс? Проходим ко мне в кабинет на медосмотр все, кого я сейчас назову — девушка начала листать списки детей — И так, слушаем внимательно, повторять не буду: Танидзаки Дзюнъитиро, Ацуши Накадзима, Осаму Дазай и Ранпо Эдогава. Мальчики засуетились, складывая канцелярию в портфели. Дазай неспешно пошёл в сторону мед.кабинета, вслед за Танидзаки и Ацуши. И вот, они остановились возле двери, начался спор, кто же пойдёт первым. — Тебя первым назвали в списке, ты и иди! — отрезал Ранпо. — И вообще Танизаки, неужели ты боишься обычного медосмотра? Рыжий долговязый пацан усмехнулся — А вот и не боюсь! Осаму в это время стоял в стороне, надеясь, что его вызовут в последнюю очередь Танидзаки вошел в кабинет, его осмотрели И вот, дошла очередь Дазая. Мальчишка тихо вошёл — Здравствуйте, Йосано-сан — полушёпотом сказал он. — Здраствуй, Осаму, садись на кушетку, — медсестра подошла к полкам с инструментами и взяла парочку. — Открой рот. Шатен послушался, открыл рот, и на язык легла неприятно-холодная лопатка. Он откашлялся. — Тихо, всё хорошо. Молодец! Дазай обрадовался, и уже собрался встать с неудобной кушетки, и направиться в класс, как тут его прервали. — Стой! Сними рубашку, хочу проверить наличие телесных повреждений. Тут Дазай понял что попал. Конкретно попал. — У вас в кабинете холодно, а вдруг я замёрзну! — арстистично сказал он. — Не замёрзнешь, на дворе апрель, снимай Мальчик уставился своими карими глазами, цвета, словно жжённое дерево, куда-то вдаль, думая о том, какая может быть веская причина, чтоб не снимать рубашку. Причину не снимать он не нашёл, но придумал нечто другое Ребенок потянулся к пуговицам, и медленно стал их растёгивать. Когда рубашка была наполовину растёгнута, девушке представилась очень неприятная картина: детское худощавое тело 8-летнего мальчика было плотно обмотано бинтами, судя по всему не первой свежести, они были пожелтевшими, и неприятно пахли медикаментами. Акико внезапно охнула. «С чего бы 8-летнему ребенку обматываться бинтами» — подумалось ей. Дазай заметил ее обеспокоенный взгляд. — Я катался на качельке позавчера, и упал, вот и мама обвязала бинтами — выпалив первое, что пришло в голову, он запахнул рубашку. У Осаму всплыли неприятные воспоминания со вчерашнего вечера.

***

Обычный вечер пятницы, я пишу очередную задачу на умножение, которую нам задал Куникида-сэмпай. Вот-вот мать и отец должны были вернуться домой. Где они были? Знает только один бог. И всё как по сценарию: Как и каждую пятницу эти двое вернулись под вечер, не в самом трезвом состоянии. Начали снова спорить из-за какого-то пустяка: то-ли отец не закинул свои носки в стирку, то-ли мать что-то не так сказала. Родители всегда решали споры между собой, и меня это обычно не касалось. Но либо сегодня такой ужасный день, либо я всё-таки в чем-то провинился. — Подойди ко мне. — крикнул отец пьяным, но до жути злым голосом. Я сначала даже не понял, что это обращаются ко мне. — ПОДОШЁЛ Я СКАЗАЛ Я не медля ни секунды зашёл в прихожую. Посреди комнаты стоял отец с пустой зелёной стеклянной бутылкой, судя по всему из-под пива. Рядом с отцом стояла мама, она презрительным взглядом оглянула меня, и снова уставилась на папу. — Уроки сделал? — отрезал отец О, посмотрите, неужели папочка обеспокоился моим существованием, и успехами в учебе. Папа подошёл к письменному столу, и заглянул мне в тетрадь. Я разлил на тетрадку корректор. Отец это заметил, и судя по всему, ему это очень не понравилось. — Это что такое? — я молчу — ЕЩЁ РАЗ СПРАШИВАЮ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? — отец был ни на шутку зол. — Корректор, я-я с-случайно разлил- заикаясьв страхе, ответил я. — Ты ученик или кто? Что за грязь в тетради, как так можно. И вот тебе не сты-ыдно, мелкий? Ничтожество. — в нетрезвом состоянии, заикаясь, начал кричать отец. — Перепишешь всю тетрадь. — мама вмешалась в разговор, ее перебил отец — Тебя никто не спрашивал, женщина, не влезай в воспитание сына. Крикнул отец и замахнулся на мать пустой бутылкой. — ПАПА. СТОЙ! — выкрикнул я, о чём сразу же пожалел, я отвернулся. Осколки бутылки порвали мою футболку, и порезали спину, оставляя колющую, неприятную боль. Некоторые части майки стали пропитываться кровью. Я начал плакать, только после осознания того, что произошло. «Отец поднял на меня руку. Впервые за 8 лет. Может я действительно ничтожество» — пронеслось у меня в мыслях.

***

Акико лишь угукнула, и отпустила ребенка из кабинета. Почему-то ей не верилось, что от качели можно получить такие травмы, и что тут что-то неладное.