Северитус

Профессор Макгонагалл сняла очки, протёрла стёкла заклинанием, потом краем мантии, и снова надела. Дело было вовсе не в очках. Её новый подопечный, прославленный Мальчик Который Выжил, не стал выглядеть иначе. Зелёные глаза, доставшиеся от матери, только подчёркивали те его черты, что явственно указывали на отца. Тот же овал лица, та же форма губ, линия бровей, а уж нос… Ещё по-детски миниатюрный, но уже многообещающий нос! Впервые за долгое время профессор Макгонагалл не знала, что делать. Едва дождавшись конца урока Трансфигурации, она обернулась кошкой и бегом помчалась в директорский кабинет, потому что так быстрее. Горгулья ждала пароля, но профессор была настолько на взводе, что выгнула спину и зашипела, чем насмерть перепугала каменную стражу. Одним прыжком сиганув в кабинет и перекидываясь на лету, профессор завопила с кошачьим акцентом: — Альбус, ты видел Гарри Поттера? Ты внимательно его рассмотрел? Директор в ответ на такое здрасьте почёл за лучшее сохранять спокойствие: — Разумеется, видел. Чем ты так взволнована, девочка моя? С ребёнком всё в порядке? — Нет! Да! — заметалась Макгонагалл. — Альбус, или тебе надо сменить очки! Или я не знаю! Не может же быть, что я одна заметила! Это же скандал! — Какой скандал, о чём ты? — Ты всё-таки не понимаешь! Гарри как две капли воды похож на отца! И это не Джеймс Поттер! Это Северус! Северус Снейп! — Какие пустяки, дорогая, — улыбнулся Альбус и призвал на стол пару чашек. — Тебе нужно выпить чаю и успокоиться. — Ты что, мне не веришь?! — зашипела Макгонагалл, только что шерсть не вздыбила. — Пойди и посмотри сам на этого ребёнка! Да у меня Северус-первокурсник сразу перед глазами встал, одно и то же лицо, только очки снять — и сразу понятно… Но, Мерлин… Как это могло случиться? Лили мне всегда казалась такой приличной девочкой… Она не могла! Неужели Северус, он ведь тогда увлекался всякой тёмномагической дрянью… Опоил? Околдовал? Макгонагалл скорбно замолчала, и Альбус воспользовался паузой, чтобы вручить ей чашку чая. — Я тебе верю и я понимаю, что ты чувствуешь, — тоном доброго психиатра произнёс он. — Для меня самого это открытие стало неприятным сюрпризом. Но, знаешь, неразумно для нас было бы сейчас копаться в прошлом. Надо думать о том, что мы можем сделать сейчас. — И что же мы можем сделать? — Думаю, стараться оставить всё как есть. На самом деле в Хогвартсе не так много людей, которые хорошо помнят Джеймса Поттера. Ты, я, Филиус, Помона, Рубеус, Роланда… Аргус ещё мог бы помнить, но, я думаю, что для него все школьники давно на одно лицо. Мы попросим деканов и Роланду помалкивать, а Рубеус, если ему не подсказать, сам не догадается. — А Северус? Что мы будем делать, когда он догадается?.. — Северус не догадается никогда. Для него одной фамилии «Поттер» достаточно, чтобы ненависть ослепила его. Ему и в голову не придёт искать у мальчика сходство с собой. — Но… Это ведь значит… Что мы лишаем Гарри отца? Альбус подлил профессору чаю и сказал: — Посмотри на это с другой стороны. Раскрыв правду, мы рискуем лишить Гарри его идеальных родителей. Мать-вертихвостка, мнимый отец-рогоносец и настоящий отец-Пожиратель Смерти, который знать его не хочет — нужно ли это ребёнку? Мы отнимем у Гарри то, что у него есть, и, боюсь, ничего не сможем дать взамен. Правда — вещь опасная… *** Гарри Поттер, между тем, наслаждался жизнью в Хогвартсе, не подозревая, какие из-за него кипят страсти. Учился колдовству, гонялся за снитчем, ссорился с Малфоем, бегал в гости к Хагриду и подозревал профессора Снейпа в невероятном злодействе. А чего он такой козёл? Каждый урок зельеварения означал для Гарри потерю баллов и сопровождающее её шипение: «Ну, весь в папашу!». Честное слово, Гарри не виноват, гены пальцем не раздавишь (так тётя Петуния про него всегда говорила, в плохом смысле, конечно же)! Он, может, и рад бы уродиться в маму или в прадедушку, только у него никто не спрашивал. С другой стороны, от папы ему достался талант к полётам, так что претензий к родителю у него не было. Только у Снейпа они и были. Почему-то. *** Профессора Квирелла все считали довольно странным. Это впечатление усилилось бы, если бы кто-то узнал, что порой профессор разговаривает сам с собой. На два голоса. — И Снейп ещё этот. Мой Лорд, я бы ему не доверял ни на грош. У него крыша совсем поехала. Я уже не могу слышать, как он Гарри Поттера третирует. Всё ему мальчишка не так делает. И сидит не так, и стоит не так, и дышит не по правилам. Я уже не знаю, может, сказать ему? Мальчишка-то не Поттеров. Его мальчишка, один в один же, как он сам не видит? Ох и потаскуха была грязнокровка его, оказывается… — Не надо Снейпу ничего говорить. У него тогда окончательно крыша съедет, и можно его тогда выбрасывать. А он зельевар. Специалист. Нам такие люди нужны! — Тогда, может, наоборот, мальчишке глаза раскрыть? Это его деморализует… — Ну уж нет, Квиринус, это даже для меня слишком. Прибить этого противного ребёнка ещё ладно, но такое ему про мать родную рассказывать? Всему же предел должен быть! *** Гарри рос, одерживал славные победы, кое-как сдавал зельеварение и в прах разрушал надежды директора и декана на то, что «может быть, мальчик ещё израстётся». Когда к четвёртому курсу Гарри отрастил волосы по плечи, в заговор пришлось посвятить весь оставшийся педсостав, и только центральная фигура заговора по-прежнему ничего не понимала. — Альбус, ты хоть представляешь, что он опять натворил! — ярился Снейп, обворованный на жабросли, на очередном педсовете. — Кто натворил? — успокаивающим тоном уточнил директор. — Северус, тебе надо успокоиться! — нервно проговорила Макгонагалл. — Вовсе не нужно так кричать! — строго сказала Помона. — Любимчик ваш всеобщий! Поттеровское отродье! Балуйте его ещё больше! — не сбавлял тон Снейп. — Ну, если профессионально относиться к ученикам — значит баловать… — поджала губы Помона. — Северус, я уверен, всё можно исправить, — начал директор. — Поттеровское?! — вдруг громко воскликнул Хагрид, и все мгновенно смолкли, с ужасом обернувшись к нему. — Поттеровское? Вот что я тебе скажу, профессор Снейп, тебе очки пора купить! Или сам не видишь, как парень похож на… — На Лили! — зычно выкрикнул Дамблдор. — У него её глаза! — Да, да, — дружно зашумели все, перекрикивая Хагрида. — На нашу дорогую, незабвенную Лили! Какая славная была девочка… Профессор Снейп, потеряв всякое терпение, грохнул по столу кулаком и взревел, как раненый соплохвост: — Да, давайте, всю жизнь мне припоминайте её теперь! Не приведи Мерлин забуду! *** Снейп не был бы Снейпом, если бы не попытался устроить драку с Блэком на его кухне. А Блэк не был бы Блэком, если б не поддался на провокацию. Гарри не был Поттером, но характером вышел довольно похож на незабвенную Лили, поэтому, вместо того чтобы принять в драке самое активное участие, попытался растащить драчунов, втиснувшись между ними, в миротворческом своём порыве потеряв с носа очки. — Так, — сказал Блэк, когда перед ним выстроились в ряд две практически одинаковые физиономии. — Так, — повторил он, переводя ошалелый взгляд с одной физиономии на другую. — Мудак, — остроумно срифмовал Снейп. — Демонстрируете безупречное воспитание, профессор Снейп? — произнёс Гарри с чисто снейповской интонацией, нацелив на ругателя свой немалый нос, отчего ноги Сириуса Блэка подогнулись окончательно, и он упал на стоящий позади стул, ещё раз повторив бессмысленное: — Так… *** На очередном уроке зельеварения Снейп был необычайно тих. Даже Лонгботтом не услышал от него ни одного язвительного слова. Даже баллов с Гриффиндора он не снял за правильные ответы мисс Грейнджер. Даже Поттер… Поттер? Какой он к чёрту Поттер?! Ещё какой, понял Северус, когда из котла Гарри повалил совершенно непредусмотренный рецептом синий кучерявый дым. Уничтожив заклинанием и неправильное зелье, и его последствия, профессор Снейп успел только вдохнуть воздуха, чтобы разразиться грозной тирадой, как его перебили: — Я опять такой же как отец, верно? Бездарный, бесполезный, самовлюблённый! Ни на что не способный без своей шайки! Я всё правильно запомнил? — Мисстер По… — ненавистная фамилия застряла в горле. — Я вам больше скажу! Я ещё вырасту и такой сволочью заделаюсь! Нарожаю кучу детишек, и всех брошу, и алиментов ни копейки, и заботы никакой! Потому что весь в отца! Мой отец именно так и сделал, и ничего, и прекрасно себя чувствует! Горжусь им просто! — орал Гарри Поттер-неПоттер, наступая на профессора. И тут случилось невероятное. Профессор Снейп, бросив на своего ученика полный ужаса взгляд, вдруг сорвался с места и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Гарри Поттер повернулся к застывшему в оцепенении классу и снял очки. — Работы сдать можете мне, — сообщил он абсолютно профессорским тоном и до боли знакомым жестом запахнулся в мантию. — Не может быть… — срывающимся голосом прошептал Малфой. Где-то за последними рядами грохнулся в обморок Лонгботтом. *** — Мой Лорд, операцию надо отменять! Запыхавшийся Северус, ворвавшийся в тронный зал, наскоро переоборудованный из бального, заставил всех умолкнуть, повернувшись к нему. — Гарри Поттер — не тот, кто вам нужен! Это не дитя пророчества! — Во-первых, Северус, с чего ты взял? — ласково вымолвил Тёмный Лорд. — Во-вторых, если меня не устроит ответ, будет Круцио, но сначала давай во-первых. — Потому что он не Поттер, мой Лорд! Он не имеет к пророчеству никакого отношения! — Как это не Поттер? А кто тогда? А? — Снейп он, — подал голос Люциус. — Мне сын написал. — Северус, объяснись. — Молодость, мой Лорд, — быстро ответил Северус. — Легкомыслие, про контрацепцию не помнишь, думаешь, обойдётся, а потом откуда ни возьмись — дети. Большие дети уже, лбы здоровенные! И алименты ещё требуют! Как будто я знал! — Так, — поразмыслив, скомандовал Волдеморт. — Операцию, значит, отменяем пока. Северус! Ты у меня занимаешься воспитанием сына. Мальчишку я видел, задатки бойца хорошие. Воспитаешь и приведёшь к нам! — Да, мой Лорд, — преданно ответил Северус, радуясь, что, кажется, на этот раз пронесло. И только распустив Пожирателей и оставшись наедине с мирно дремлющей в ногах змеёй, лорд Волдеморт с недоумением пробормотал: — Это что же получается… Я годами за этим Лжепоттером гоняюсь, извести его никак не могу, а он даже под пророчество не подходит? Это я с обычным сопляком справиться не в состоянии, что ли? Дожили… *** — Обливиейт, По… Сн… Гарри. Это был Обливиейт… Этот разговор обоим давался нелегко, Северус чуть заикаться не начал. — Хочешь сказать, ты ничего не помнил? Глаза подростка заблестели зло и недоверчиво. Снейп вздохнул. Парень имеет право спрашивать с него по всей строгости. Повезло ещё, что он вообще согласился разговаривать. — У меня справка есть от колдомедика. Если надо. Как поссорились — помню. А как помирились… Да ещё так серьёзно помирились… — Ну, и кто же стёр тебе память? Локхарт? Малфой? Волдеморт? — Лили. Видимо, Лили. За восемь месяцев до твоего рождения я принял метку. Она, наверное, увидела её и решила… не иметь со мной больше ничего общего. — Мама не могла! — возмутился Гарри. — Она была сильная ведьма. Сильная и решительная. Гарри немного помолчал и подытожил, скривив губы: — Какой ты, всё-таки, мудак! Снейп подскочил и зарычал: — Мне было девятнадцать, Поттер! Нищий полукровка с амбициями! Я мечтал сделать карьеру, воображал: метка — мой пропуск в высшие сферы! Гарри поглядел на него с жалостью. — Ну и как, сделал? Карьеру? — Кое-чего добился, — проворчал Снейп, утихая. — Вон сын родной мудаком называет. — Извини. Вырвалось. — Да ладно. Сам знаю, что мудак. Мороженое будешь? *** С одной стороны, было бы неплохо, если бы Тёмный Лорд что-то такое понял, осознал, бросил бы заниматься всякими пакостями и оставил бы Гарри в покое. С другой стороны, с Тёмными Лордами так бывает исключительно редко. Обычно эти ребята не могут остановиться. Поэтому, допустим, Дамблдор, который тоже не последняя скотина в магической науке, придумал инженерную схему, замыкающую все крестражи на тёмную метку на руке Гарри Снейпа (бывшего Поттера). И когда Северус, как и обещал, привёл своего сына принимать метку, тут-то Волдеморту конец и настал, вместе со всеми крестражами. Жить после такого свершения нашим мальчикам оставалось только долго и счастливо, правда, довольно шумно. Больше всего шума было из-за Блэка, который никак не мог примириться, что он больше не самый главный человек в жизни крестника. Блэк постоянно стремился, чтобы последнее слово оставалось за ним, и Гарри принимал бы решения с его подачи. «Я его крёстный отец!» — орал Блэк на Снейпа, а Снейп, мерзко ухмыляясь, отвечал, что не помнит, чтобы приглашал такого крёстного своему родному сыну. На самые громкие крики приходил Гарри и советовал не ссориться, а лучше поцеловаться. Совет вызывал волну возмущения с обеих сторон и вряд ли был хоть когда-либо выполнен. Больше всего горевал Блэк, когда Гарри бросил квиддич и ушёл в зельевары. Оказалось, у него неплохо получается варить зелья, когда Снейп на него не орёт, а наоборот, помогает добрым советом. Гены-то пальцем не раздавишь.