Поиграем с палочкой, песик?

Поиграем с палочкой, песик?

«Хочешь, зайка, поиграть в волшебную палочку?

Давай я буду слон, а ты посудная лавочка»

-Кровосток.

Феликс в своем собачьем костюмчике ехидно смотрел на Габриэля: его всегда рациональный и холодный дядя смеялся как ребенок — так рад он был полученным в обмен на камень павлина талисманам. Все потому, что они помогут ему вернуть Эмили? Неужели, он ее так сильно любит? Парень перевоплотился и бросил чокер на стол. — А ведь я бы мог получить свое и без сделки, я бы мог оставить тебя ни с чем, дядя, — мальчик расплылся в улыбке, — и что бы ты делал тогда? Габриэль молчал, потирая переносицу; он понимал: племянник прав. — Что, если я пойду и расскажу ЛедиБаг все прямо сейчас? — Я буду вынужден тебя остановить. Юноша инстинктивно сделал шаг назад и вжался в картину. Габриэль с силой пригвоздил правое запястье племянника к стене — он знал, что парень занимался спортом; мазать тональником разбитый нос ему совсем не хотелось. Все-таки насколько Феликс был дерзок! Видно, Амили с ним слишком мягка; взять бы ремень и как отходить наглеца хорошенько! — А ты любишь пожестче, дядя? — словно читая мысли Габриэля, произнес мальчик. — К чему паясничать? Мы оба остались при своем; уж не знаю, зачем тебе талисман павлина, но забирай его и проваливай. Что ты еще хочешь? — Тебя, — последнее слово Феликс произнес неожиданно сам для себя. В его дяде было нечто притягивающее, гипнотическое даже. Нечто, что заставляло бояться, но вместе с тем обожать. Несмотря на все свои ошибки как злодея, Габриэль не казался Феликсу глупым, о нет! Племянник видел его могущественным, расчетливым, властным — в общем, обладающим всеми качествами, которые юноша ценил и хотел развить в себе. Не ведая, что творя, Феликс потянулся свободной рукой к штанам Габриэля, но тот опередил его, схватив и второе запястье. Инстинктивно юноша попытался вывернуться, дернувшись, но тем самым только притянул мужчину ближе к себе. Ситуация патовая; точнее, была бы таковой, но парень привстал на носочки и, что было мочи, стиснул челюсти на шее своего de tonton (*). — Сукин сын! — от неожиданности Агрест ослабил хватку, и Феликс смог проскользнуть между широко расставленными ногами дядюшки, на этот раз, правда, не преминув дернуть того за штанину. Подтяжки не выдержали, и брюки свалились на пол, обнажая элегантные изабелловые боксеры из нежнейшего струящегося шелка. Феликс было хотел выбежать из кабинета, однако, дядя хоть и отпустил его физически, но все еще держал чем-то морально. И, кажется, это что-то было весьма внушающих размеров. Мальчик аккуратно подошел к ошарашенному Габриэлю, присел на колени и едва различимо произнес: — Песик хочет поиграть с палочкой, — неужели о́н это сказал? Святые угодники! — это какое-то наваждение! Но момент был потерян: убегать надо было тогда, сейчас уже поздно! Стальной взгляд, животный магнетизм и жажда новых ощущений уже снесли юноше крышу. Габриэль стоял молча, не веря происходящему. Нет, нет, так не бывает! Этого просто не может быть! — Песик. Хочет. Поиграть. С. Палочкой, — произнес Феликс настойчивей и рванул брендовое исподнее зубами вниз — кажется, он слишком вжился в роль супергероя-пса. — Ого… — юноша был не в силах сказать ничего больше. — Песик плохо себя ведет, а плохих псов принято наказывать, — неожиданно для себя Габриэль тоже включился в эту сюрреалистическую игру: Феликс ему уже порядком надоел. Мальчик все время дерзил и огрызался; возможно, хорошая взбучка ему и правда не помешала бы. Мужчину раздражала собственная беспомощность перед шестнадцатилетним сопляком; он был готов пойти на все, лишь бы избавиться от этого чувства. Да и потом, его глаза… ну нет, это все чушь. Он просто пройдется спавшими подтяжками по пятой точке паренька, и дело с концом. — Хм… Песик знает, как сделать так, чтобы хозяин его похвалил. Феликсу уже очень сильно хотелось почувствовать своего de tonton внутри себя, однако, для этого сначала надо было постараться. И юноша прекрасно знал как. Он взял гигантский — не то что бы Феликс был в этом вопросе экспертом, но именно так ему показалось — член в свои руки и принялся радостно облизывать головку. Нежный и бархатистый, парень чувствовал, как он начинал твердеть, и это заставляло его испытывать неописуемое чувство восторга. Медленно вращая языком, Феликс спускался все ниже и ниже. Вот так. Хорошо. Он бы спросил у дяди, заслужил ли он уже право называться хорошим мальчиком, вот только рот был занят. Однако, юноша видел и так: Габриэль сбросил с себя пиджак — ему, должно быть, стало жарко, его бедра дрожали, а предмет такого пристального интереса со стороны Феликса мог уже сравниться с алмазом — 10 баллов по шкале Мооса (**)! Мальчик заглотил член так, что тот достал до задней стенки гортани, а затем, аккуратно скользя языком по его поверхности, неожиданно вынул. — Теперь и ты постарайся доставить мне удовольствие, дядя. Тогда я не останусь в долгу. Хороших песиков надо поощрять. — Только ты не мог бы, пожалуйста… — Габриэль кивнул в сторону стола, на котором лежали чудесные. Феликс рассмеялся: — Что, дяденька, без маски я уж слишком сильно напоминаю тебе сыночку? — он знал, как задеть Габриэля за больное. Но в то же время не хотел ранить его слишком сильно — иначе не забыл бы упомянуть о трупе жены в подвале. — Хотя я был бы не прочь называть тебя папочкой, — он расползся в высокомерной улыбке. — Хорошие псы не брешут куда зря. — А что будет, если песик заиграется? Габриэль приспустил латексное трико племянника и жестко вошел в него. Не сказать, что для Феликса это было полной неожиданностью, но тот не собирался сдерживать своих эмоций и громко вскрикнул. О небо! За этот взгляд Агреста он был готов отдать все на свете! Анальная девственность — не слишком высокая цена. Его поднятые брови, слегка суженые зрачки, полностью оголенная радужка… А ведь это он еще не знает, что Адриан остался в Париже и, должно быть, уже дома! Может в любую секунду сюда войти на разговор с папочкой. Происходящее нравилось Феликсу все больше и больше. Ему нравилось подчиняться, ему нравились новые, пусть и болезненные, ощущения, нравилось слышать, как удовлетворенно стонет его de tonton. Дядя властвовал над ним физически — это бесспорно, но Феликс в этой игре был доминантом психологическим. И это возбуждало еще сильней — причем не только юношу: их обоих. «Удар. Толчок. Боль», — кажется, этими словами описывался половой акт в яойных фанфиках по сейлормун, которые парень тайком читал на уроках ненавидимой им математики. Стоит ли говорить, что все эти писульки оказались куда дальше от реально испытываемых им эмоций, чем он мог себе представить? Но это еще не все, что он может получить. Далеко не все. — Скажи-ка, дядя, а я буду выглядеть в костюме павлина так же, как Маюра? С таким же роскошным вырезом? Кстати, это же твоя секретарша, что вечно около тебя крутится? — А что, песик ревнует? — не прерывая процесса, спросил Габриэль и сжал бедро Феликса так, что тот застонал от боли. — Песик не хочет, аааай, — Габриэль зашел и вышел с поистине звериной силой, — делить своего хозяина ни с кем. — Псы не в праве что-либо указывать своим владельцам, — мужчина с силой рванул племянника на себя; Феликс зажмурился от боли. — А псы вправе поблагодарить хозяина за оказанную им услугу? Агрест улыбнулся и потрепал пацаненка по волосам: — Какой хороший мальчик! А что касательно костюма, то он примет ту форму, которую ты пожелаешь. — Дааа? А если песик давно хотел себе новый ошейник. Ну, скажем, с шипами? — Значит, песику стоит только захотеть. И правда: чокер залил комнату иссиня-оранжевым светом, плавно меняя свой внешний вид на настоящий собачий ошейник, на нем и брелочек был — железная медалька с надписью «Felix». Габриэль дышал неровно и надрывно — Феликс понял, что его дядя уже близок к финалу. Но нет, еще слишком, слишком рано. — А теперь песик хочет, чтобы хозяин надел на него поводок. — Сейчас? — Хорошие хозяева выгуливают своих питомцев вовремя. — Нет, я прошу тебя, только не сейчас. Феликс снял со своего бедра руку мужчины и нежно облизнул безымянный палец, тщательно проводя языком вдоль обручального кольца, что заставило Агреста приятно застонать. Никакой Моцарт не сравнится с э́той музыкой для ушей! Плавно вынимая палец изо рта, мальчик слегка задержался, обсасывая подушечку, а затем прикусил ее клыком. — Собачка, которой не уделяют должного внимания, может начать капризничать. Вы не знали об этом, дядя? Габриэль вздохнул и поднял с пола подтяжки, привязал их к ошейнику Феликса и, оттянув на себя так, что тот чуть не упал к нему в руки, еще раз вошел в племянника. Какая противоречивость! Какое буйство красок! Недостаток кислорода играет с юношей злую шутку: ошейник так впивается в горло, что не продохнуть. Ноги дрожат и подкашиваются, а тело буквально вздрагивает, снова и снова принимая в себя немолодого человека. Но вместе с тем, какое-то особенное чувство внутреннего удовлетворения, мира и тепла, наполненности что ли. Кстати, о наполненности. — Дяденька, милый, твой песик проголодался. Он алчет, он жаждет. — А… песик в этом уверен? — Феликс мальчик такой, что ему па́лец в рот не клади, не то что… ну вы поняли. — На все сто процентов. Габриэль вынул свой член из попки племянника, и тот, не медля ни секунды, снова взял его в рот, да так глубоко, что подумал о карьере шпагоглотателя. Несколько движений языком, и «песик» уже с жадностью принимал в себя все эякулированное семя, не проливая ни капли. Выражение оргазмического удовольствия на лице дядюшки доставило Феликсу такое наслаждение, что тот чуть не кончил сам. Но все-таки этого было недостаточно. Аккуратно повернув племянника к себе, Габриэль прошептал: — Теперь настала моя очередь позаботиться о песике. Он сегодня был очень хорошим мальчиком, — и нежно взял аккуратный и миниатюрный член Феликса в руки, проводя с ним все необходимые процедуры, усадив племянника на стол. А ведь когда-то они с Эмили там… ну что уж. Кто старое помянет — тому глаз вон. — Думаешь, он еще вырастет? — он сильно боялся разочаровать своего родственника. — Думаю, что это совсем не важно. Главное, чтобы тебе было хорошо. Феликс счастливо зажмурил глаза и позволял событиям просто идти своим чередом; он наслаждался каждой секундой. Какая нега! — Аа. Кажется, спускать собаку с поводкаа не оч-чень хорошая идеяя, — видно было, что он уж на пике, осталось совсем немного. Габриэль послушно затянул ошейник, Феликс кончил, едва не лишившись сознания. У мальчика был некоторый опыт до этого: одноклассница Катрин, Мадлена из шахматной школы и даже Луизетт — студентка, дающая ему уроки Французского. Все они были разного телосложения, внешнего вида и разной степени искушенности, однако, все это было не то. Феликс уже стал было думать, что секс переоценен, как вдруг! Такой подарок судьбы! — Мне, пожалуй, стоит принять душ. Если хочешь, можешь воспользоваться ванной Адриана или Натали. Они на втором этаже. — Спасибо, дядя. Парень натянул свои собачьи штанишки, сзади которых игриво трепался небольшой хвостик. М-да. Если он действительно может сам выбирать для себя костюм, то над этой деталью стоит непременно поработать. Он все еще сидел на столе — хотя это было достаточно болезненно — и качал ногами, глядя на талисманы. Оставить их тут? Нет, он определенно не может позволить Габриэлю вернуть свою тетку. Как бы не была прекрасна Эмили, лишаться такого любовника он не намерен. Он сбросил их в ящик стола и аккуратно коснулся того мячом. — Надеюсь, ты еще сыграешь в мячик со своим песиком, дядя.