Запах минувших дней

Думаю, у всех было такое чувство, будто ты не в своей тарелке. Как будто это всё не твое и тебя тут быть не должно. Самое ужасное чувство. Но кто вас вытаскивал из этой тёмной и бесконечно глубокой ямы? Кто вас спасал? Антона никто. Никто не может его спасти. Никто, кроме него. Но он сейчас лежит на больничной койке среди множества приборов и непонятных вещей. А этот запах… Ужасный запах. Антон чувствует себя таким маленьким и беспомощным среди этого всего. Он потерялся, запутался и некому вытащить. Не за что зацепиться. Не за кого. Но он рядом. Он живой. И эта мысль греет душу.

***

—Я уверен, ты скоро поправишься. Я верю в тебя. Совсем скоро я заключу тебя в свои крепкие и тёплые объятия, обещаю! И никогда тебя не отпущу! Парень наклонился к этому измученному, но всё также красивому лицу. Он дотронулся своими губами до его лба. Так нежно. Так ласково. Как будто больше никогда не сможет это сделать. —Знаешь, я никому это не рассказывал. Но я хочу написать книгу. Книгу про нас! Про нашу любовь. Это будет очень-очень счастливая книга! —Антон мечтательно закрыл глаза и расслабился. И вдруг звук. Кто бы могу подумать, что один лишь звук может изменить оборвать жизнь. На дефибрилляторе виднелась одинокая полоска. Такая же одинокая, как и Антон в этот момент. Он не помнит, как выбежал из палаты, как нашёл врача, как ему сообщили об остановке сердца и как он оказался на набережной Невы. 18:23. Антон не плакал, нет. Он умер. Он умер 5 сентября вместе с ним. Санкт-Петербург. Такой мрачный и дождливый город. Но одновременно прекрасный. Он не подходит Антону. Такому простому воронежскому парню. Питер подходил ему. Очень подходил. Теперь этот город стал совсем другим… Будто он способен что-то чувствовать. Будто способен разделить это горе с Антоном, посочувствовать ему и пригреть, словно солнышко в июле. Но, увы, солнце спряталось за тонной туч и не собирается выходить. Оно понимает, что лучше оставить Антона одного. —Уехать бы.—Ветер игрался с кудрявыми волосами парня. Он разносил дым от сигарет куда-то далеко. Туда, куда хотелось улететь самому Антону. Далеко-далеко. Где никого нет, никто не тревожит, где тепло и уютно. Он хочет обратно. Туда, в далекое детство. —Зачем ты бросил меня? Ты обещал, что никогда не бросишь! Ты говорил, что будешь всегда рядом! И эта болезнь — фигня! Ты врал мне! Врал! Врал! А я верил, дурак наивный! —Не сдержался. Никто его не слышал. Он был один. Абсолютно один. Слёзы смочили сухие щёки парня. Кто знает, тому виной ветер или же… Антон переборол в себе желание броситься в холодную речку, и отправился домой. Пусто. Одиноко. Мрачно. Непривычно. Темно. Дерьмого. Даже сотни синонимов не смогут передать эмоции парня, который стоит сейчас посередине спальни. Их спальни. На кровати по-прежнему лежит его футболка, в углу валяются неубранные, чёрные носки, а на столе стоит чашка, с большой белой надписью:       Всегда рядом.       Всегда с тобой.       Всегда в твоём сердце.       Всегда. Возлюбленный Антона подарил эту кружку на его шестнадцатый день рождения, когда судьба разделила их. Сейчас Антону 26. Судьба, будто посмеялась над парнишкой, опять разделила их. Парень взял эту кружку и заварил себе кофе. Он ненавидел кофе. Но он его любил. А Антон любил его.

***

Пошёл дождь. Капли стучали в окна, словно пытались достучаться до души Шастуна. Но у него внутри ничего не было. Ничего. Раздумья Антона прервал телефонный звонок. Мама. —Че? Ой, кхм. Привет, мам! Как дела с переездом? Дурак, приди в себя. Нельзя же всю жизнь думать о нём. Или можно? А почему, собственно, нельзя? Теперь моя жизнь не от кого не зависит. —Антон! Ты тут? Почему молчишь? Блин. —Да, я тут. Извини, задумался. Так что там с переездом? —Я как раз по этому поводу и звоню! Я разбирала шкафы в твоей комнате и нашла кое что интересное! —Что же? —Антон немного растерялся. Что такого интересного она могла найти в его шкафу? —А вот приедешь, тогда покажу. —Ну, маам, мне уже не 10 лет. —Антон! Ты обещал приехать неделю назад. Да, эта женщина и понятия не имела что произошло с её сыном за последние 10 лет. 9 с хвостиком. Почему Антон не рассказал? Наверное, не хотел рассказывать, или чего-то боялся. Да чёрт его знает! —Я знаю, мам. Я приеду, правда! У меня просто щас такой завал на работе! До чего докатился… Врёт единственному близкому человеку. —Жду тебя в субботу в 11:00! —11? —Не позже! Пирожки остынут. Антон рассмеялся. Единственная женщина в его жизни, которую он любит. Очень сильно. Прямо как его.

***

6 утра. Будильник, наверное, разбудил всех соседей, но только не Антона. Раньше Шастун всегда просыпался от лёгко поцелуя в губы. Но теперь всё будет по-другому. —Ааааааа. Прям как в универ! Дерьмо полное. Возмущаться было некогда. Голодный и не причесанный, Антон поехал к своим любимым пирожкам (маме) Думаю, бессмысленно описывать встречу сына и матери после долгой разлуки, вы и сами это можете представить. Антон накинулся на пирожки, словно год ничего не ел(почти неделю) —С голубикой?—Чёрт… —Да, а что не так? —Всё отлично, спасибо… После завтрака Шастуны направились в старую комнату парнишки. Антон зашёл. Душно. Лучи солнца проникали через небольшую щёлку в шторах. На стене около кровати висели плакаты пионеров, Ленина, «Лучик», даже Родина-мать была там. Около окна стоял стол, на нём Антон заметил фотографию мальчика в красном галстуке, собирающего цветы в поле, а рядом с ним парень чуть постарше, с тёмными волосами, украшенными в венок из ромашек. А рядом с фотографией лежали… —Мама! Это же… —Да, это именно они. Книжки. Книжки Антона. Ну, как книжки, это были обычные серые тетради, подписанные как «книга». Воспоминания ударили в голову. Солнце. Антон сидит за столом и пишет новую главу книги. Стук в окно. Ещё один. И ещё. Мальчик насторожился и поднял свою русую макушку. —АРСЕНИЙ? —крикнул Антон, и сразу же распахнул окно.—Что ты тут… Как ты тут.Зачем? Я не понимаю! Я сплю? Брюнет из окна залился звонким хохотом. —Сюрприз! Арсений подтянулся и забрался в комнату. —Только осторожно, чтобы мама не услышала! —как можно тише произнёс Антон. —С днём рождения, оболтус! —Он потрепал именинника за волосы. —Я вовсе не оболтус! —Ой, ну всё, хватит дуться! Пошли уже!