Попробуй уловить ритм

Я постоянно встречала тебя в зале. Твои добрейшие глаза всегда смотрели только на меня. Ты приходила одна, иногда с другом, реже с целой компанией. Видимо, они не были глубокими ценителями музыки, как ты, я редко видела тебя с ними. Часто ты приходила с обворожительной улыбкой, а периодами с такими грустными глазами, что мне хотелось выбежать и обнять. Среди всех зрителей, сидящих в зале я видела только тебя. Ну, а как же… Твои волосы цвета бруннеры* сложно было не найти. Особенно, когда ты надевала тот серый костюм, в платье я тебя никогда не видела. Ты уже знала расписание моих выступлений наизусть, да и, наверное, заранее бронировала билет на одно и тоже место. Тебе было все равно, выступаю я в дуете, в квартете или в целом оркестре. Я всегда знала, что ты смотришь только на меня. Зал филармонии взорвался аплодисментами, сегодня был аншлаг. Люди в восторге провожали оркестр, бежали подарить цветы любимым артистам. Евгения любезно приняла букет от лучшего друга, а сама выискивала кого-то в толпе. Никого похожего на неё не было. Неужели ушла? Она же была уверена, что видела её в третьем ряду, на любимом месте. Бруннера будто растворилась в воздухе, хотелось посмотреть на неё еще некоторое время, насладится тем теплым взглядом. Легкая досада зародилась где-то в душе. Нужно было собираться домой, оставить эту странную затею познакомиться. Может, смотрели вовсе и не на неё… Гримерка была наполнена артистками, все спешили побыстрее добраться домой. Быстро переодевались, складывали инструменты, но никогда не умолкали. — Я, вот, Сашке говорю, мол, сына, ты вот седьмой класс заканчиваешь, что хочешь? — жаловалась Маринка Фирсова, полноватая женщина за тридцать, с шикарными каштановыми волосами и бойким характером, обладательница альта, — Он мне говорит: «Мам, айфон хочу последний. Уже почти все мои одноклассники с ним ходят». Я как цену увидела, мама родная! — она чувственно ахнула, — Говорю, а может, другое что-то? Пришлось остановиться на собаке, у Славика там какие-то друзья разводят мопсов, будем ехать на днях выбирать. — А Сашка твой то нормально заканчивает? А то губу раскатал круто, ничего не скажешь, — Ольга Власова нахально хмыкнула, «типичная» стройная блондинка, убирая свой кларнет, — Да и собака, в квартире… Марин, ну ты уверена? — Почему нет? — вступалась Ольга, только уже Перепелкина, худенькая девушка, в круглых очках с кучерявой светлой гривой, пианистка, — У меня вот лабрадор дома, дочка в восторге, муж тоже рад. Если правильно ухаживать, то ничего плохого в этом нет! Евгения как всегда отмалчивалась. У неё не было семейной жизни, хотя ухажеров всегда было более чем достаточно. Она поняла это еще в восьмом классе школы, когда довольно популярный мальчик решил признаться ей, а перед этим за неё дрались двое одноклассников. Отношения всегда были разными, возможно, Евгения просто не видела даже смысла в них. Все рассказывали о чувствах, которые окрыляли, заставляли двигаться вперед без каких либо сомнений, а вот… Была одна загвоздка. Мужчины редко вызывали романтический интерес, даже секс с ними приносил мало удовольствия, она считала его просто некой формальностью. Куда более интересовали эмоции, желание прочувствовать все, от счастья — до душераздирающей боли, преобладало. Евгения была девушкой довольно образованной, часто читала разные статьи, вырезки из научных исследований, общалась на разных форумах, до тех пор пока некто, под ником Даркрейн6 не обратился к ней в личные сообщения: «Возможно, ты лесби?». На удивление, подобный вопрос даже не вызвал у неё ни капли смущения. Она оставила короткое «Может быть», ведь исключать этот вариант было глупо. — Эй, Женька! — Марина резко появилась перед глазами, — Слышишь, нет? — А? Извините, я задумалась. Что такое? — Спрашиваем, как с Ванькой то у тебя! — С каким? — Касаткина хмурилась от удивления. Она впервые даже слышит о каком-то Ване. — Ну ты даешь, — пианистка засмущалась, возмущенно поправив очки, — Ну тот, на саксофоне играет. Иван Гусев! — А, Гусев… Не знаю, он ко мне даже не подходит. — Женька, ты в своем уме то? Он за тобой только и бегает, ты хоть внимание обрати, ну. А то только в облаках и витаешь. — Просто, меня не интересует Ваня, — Женя неловко пожала плечами, — Он не в моем вкусе. — А кто в твоем вкусе? Виолончелисты? — Маринка захохотала, заражая своим смехом и Ольг, — Извини, извини. У музыкантов был свой юмор. Иногда было слишком тяжело понять людям, особенно когда не знаком ни с одним инструментом. — Нет. Скорее, гитаристы. — Вот оно как, — Власова удивленно смерила взглядом Касаткину, — Возьму во внимание. А цветы от кого? Подписаны? — От друга, Дениски, — Маринка указала ей пальцем на столик, — Ой, эти… Я даже не знаю. Записки на букете полувялых лилий не было, либо она где-то потерялась по дороге. А вот букет нежных розово-фиолетовых гортензий, казалось, заполнил все помещение своим сладким ароматом. Их будто только собрали, только-только завернули в букет. Женя аккуратно стала перебирать стебли, как на пол упала небольшая картонная открытка. «Дорогая Евгения. Спасибо вам за чудесную игру. Мне кажется, я больше не смогу провести без вас и недели. Я буду ждать вас в сквере рядом, у фонтана, на одной из лавочек, в ближайший час. С уважением и трепетом» Надежда загорелась в душе, возможно, это она. С окончания выступления прошло сорок минут, времени было в обрез, нужно быстро двигаться, чтобы успеть. Наивное желание увидеть там Бруннеру разгоралось каждую секунду. Даже девочки не поняли, куда Женька так резво выбежала и не попрощалась. Видимо, на записке было что-то волнительное, а она, к их сожалению, забрала букет с собой, оставив только ненавистные лилии дальше вянуть на столе. Теплый вечер апреля, солнце уже зашло, но людей на улице от этого не было меньше. Зеваки собрались у филармонии, кто-то ждал такси домой, кто-то выбирал место, где бы отдохнуть дальше. Женя взглядом искала машину друга, дабы оставить вещи у него и побежать, как её окликнул невысокий молодой человек, с самовлюбленной ухмылкой и слегка хмельным взглядом. — Здравствуйте, Евгения! Вы получили мою записку? — он быстро подошел ближе, сунув руки в карманы, — Что думаете? — Вы дарили лилии? — Да! — он был уверен в себе настолько, что было аж противно, — Ну, пойдем? — Я не люблю лилии, они невыносимо воняют, во первых. Во вторых, записки там не было и мне не интересно. А в третьих, у меня дела, так что, извините, до свидания. Денис подъехал поближе. Белый «Опель Инсигния» уже заждался, Денис что-то кричал из окна. Касаткина аккуратно уложила все, что у неё было на заднее сиденье машины. — Денис, извини, мне очень срочно нужно в сквер Жукова. — Ну падай тогда быстрее, что стоишь то, — друг сразу открыл дверь, — Че случилось? — У меня там встреча. Осталось еще двенадцать минут… Мне очень надо успеть. — Сейчас, дядя Дениска все решит, за две минуты долетим. Пристегнись главное, белка. *** Оставалось всего семь минут. Люди гуляли у фонтана, фотографировались, дети радостно плескались у бортиков. Последние дни апреля приятно радовали, весна наконец-то закрепилась в городе, деревья пышно зеленели, а птицы звонко пели по утрам. Арина аккуратно убирала мешающие локоны волос, иногда поглядывая на часы. Волнение переполняло настолько, что она курит уже третью сигарету. Пальцы предательски подрагивали, пока глаза искали ту самую среди всех возможных дорог к фонтану. Пиджак будто сковывал, не давал свободно дышать, на пару с верхними пуговицами рубашки. В первую встречу надо показать себя достойно. Если таковая будет. Возможно, Евгения решила проигнорировать приглашение и поехать домой отдыхать. В любом случае, времени оставалось не так много. — Здравствуйте… — послышалось где-то сзади. Девушка запыхалась, нервно перебирала волосы и пыталась хоть как-то улыбнуться. Видимо, она тоже волновалась не на шутку, хотя с чего бы… Пришла просто с интереса, — Ваши гортензии? — Мои. Арина встала с лавочки, после чего глаза Касаткиной значительно округлились. Да, она была выше почти на полторы головы. Евгения была поражена не только ростом, а и красотой этой девушки. Короткие волосы, так рвано стрижены под популярный сейчас «маллет» темно синего цвета, вот что стало отличительной чертой для Жени. А еще, искренне добрые глаза, цвета весенней листвы. Даже когда эта девушка не улыбалась, все равно было тепло и чувство безопасности не покидало. — Арина Савина, очень приятно. — Евгения Касаткина, — это было до жути неловко, Женя даже тихонько рассмеялась, — Извините. Мне тоже очень приятно. — Вам очень идет то черное платье. Но и эта рубашка отлично сидит, — Арина обратно села на лавочку, — Прошу, не стойте. — Я просто, если честно, волнуюсь. — Я тоже, — звучало как успокоительное. Услада для ушей. — Давно вы посещаете нашу филармонию? — Да нет, может, год. Не больше. Просто, я думаю, когда мои волосы были природного цвета, вы не обратили внимания. — И то верно, — Женя криво улыбнулась, наблюдая за фонтаном, — Приятный вечер, не правда ли? — Очень даже. Неловкое молчание повисло в воздухе, Касаткина боялась этого как огня. Наконец-то встреча с той, с кем так давно хотелось поговорить, осуществилась, А говорить и не о чем. Чувства переполняли, так много хотелось узнать, спросить обо всем, а в то же время и впервые встретились лично. Вдруг, она испугается и больше даже не придет в филармонию? Арина выглядела спокойно, будто эта встреча не значила для неё ничего, казалось, она даже толком не моргала. Однако, с каждой минутой нарастающая тревожность не давала ей сосредоточится на встрече. Надо было переключится, Савина понимала это, но нужные слова не приходили на ум, только какой-то несвязный бред. — Давно вы играете на скрипке? — тишина разорвалась, у обоих как камень с души. Хотя, вопрос был глупым, было же предельно ясно, что с самого детства. — Где-то лет с пяти. Это семейное, мой дедушка был скрипач, он научил меня азам, — её глаза сразу загорелись, стоило только вспомнить дедушку. По доброму грустная улыбка появилась на лице, — Мама хотела, чтобы я пошла по её стопам и играла на фортепиано, они очень ссорились. Деду надоело все это, он был довольно упертым, и решил учить меня, пока мама не видела и не знала. — И как же она уступила? — Она услышала, как я играла в комнате. Конечно, крику тогда было, но она просто смирилась, понимаете? Пришлось все-таки уступить отцу, куда уже деваться. — А мне кажется, вы должны были выбрать самостоятельно. Ребенку нужно давать выбор, после этого часто бывают проблемы с принятием решений, — Арина слегка подняла плечи, легонько вскинув бровями, а потом резко расслабилась, — Извините, это не мое дело. Я не могу судить… — Что вы, что вы! Все нормально, я абсолютно согласна с вами! Вот оно, понимание. Связь, которая образовалась с первых фраз, это стоило многого. Арина будто знала, за какие струны нужно дергать, чтобы начать разговор, хотя звучало это очень банально. Евгения и сама не заметила, как сдала почти всю подноготную своей карьеры. Рассказала даже, что отец раньше был барабанщиком в оркестре, где она играет, и совершенно спокойно пристроил её туда же. Казалось, что замолчать просто нельзя, все пойдет насмарку, хотя Арина слушала с неподдельным интересом, иногда переспрашивала интересующие её факты. Тепло этого разговора все нарастало, искренние улыбки украшали лица девушек даже в грустные моменты истории. *** Время было около половины первого, когда девочки опомнились. Точнее, если бы Савина не потянулась за очередной сигаретой, параллельно глянув на часы, то они бы еще сидели и сидели. Их даже не смутило, что люди куда-то исчезли, ведь они не слышали ничего, кроме их разговора. — Вау, уже пол первого, — Арина чиркнула зажигалкой, а потом на секунду замерла, — Вы же не против? — Нет, вы который раз спрашиваете, — Женя рассмеялась, откинув голову, — Тогда будем разъезжаться? — Вам есть как добраться? Будете брать такси? — Скорее всего, — Женя наблюдала за медленно тлеющей сигаретой, — Так что, такие дела. Но! Вы мне должны. — С чего бы это? — Мы весь вечер говорили только обо мне, а о вас ни слова не было сказано. Мне, вообще-то, тоже интересно о вас узнать. — Даже так, — Арина довольно хмыкнула, высоко подняв голову, — Ладно уж. Могу вас подвезти, скажу пару слов. — Да нет, я вызову такси. Не хочу вас напрягать. — Ни в коем случае. Пожалуйста, поехали, мне так будет спокойнее. Черная «Ауди» покорно ждала свою хозяйку. Чистый салон приятно пах хвоей, комфортные сиденья буквально заставили расслабиться после твердой лавочки. Сон потихоньку завладевал сознанием, но нужно было держать себя, нельзя заснуть в такой важный момент. Машина плавно двинулась, Арина уверенно управляла рулем, сосредоточившись на дороге, хотя они были пустыми, изредка показывались чужие фары на встречке. Она ждала вопроса, уже боялась, что такого бы хотела узнать Женя о её жизни, ведь есть темы, на которые бы она не хотела говорить. Тишина в машине уже не действовала так угнетающе, как при первых минутах, все же им удалось привыкнуть друг к другу. Где-то в середине поездки Арину настигло чувство нетерпения. Её очень тревожил вопрос, который Женя хотела задать, но так и продолжала молчать. Она тихонько стучала пальцами по рулю, слегка искусывала щеки, тяжело вздыхала, стараясь обратить на себя внимание, а когда уже решила обратиться напрямую, то чувство спокойствия наконец-то начало преобладать. Евгения сладко спала, так по забавному скрестив руки. Такой насыщенный день, конечно, Арина сама тоже отчетливо чувствовала усталость на плечах, но она обещала себе довести Женю в целости и сохранности, нельзя было давать себе расслабиться сполна. Свежий воздух наполнил салон, Савина почувствовала небольшой прилив энергии, чему искренне обрадовалась. Ехать оставалось считаные минуты, нужный въезд виднелся все ближе. Большая детская площадка в замкнутом дворе, все было ухоженно, а возле подъезда свежая клумба с цветущей рассадой. Арина сидела в машине еще некоторое время, не решаясь будить Евгению. Она так по детски хмурилась во сне, что вызвало невольную улыбку. Так и хотелось коснуться тех светлых волос, чтобы они не мешались и не щекотали сладкие щеки. Только вот, получилось только аккуратно коснуться плеча. — Просыпайтесь… Приехали, — Арина еще некоторое время держала руку на плече Касаткиной. — М? — она слегка резко подняла голову, оглядывая салон, а после и улицу вокруг, — Извините, мне так неловко, что я уснула, такой день насыщенный… — Не извиняйтесь, я прекрасно вас понимаю. — Я так ничего о вас и не узнала, — Евгения лукаво улыбнулась, — Видимо, в другой раз. — Я дам вам свой номер. Сойдет? Сможем поддерживать связь. — Давайте, да. Было бы неплохо. Они быстро обменялись номерами, нашли друг друга в инстаграме, даже некоторое время рассматривали профили друг друга, так и продолжая сидеть в машине. Арина вышла, чтобы проводить Евгению, а та даже показала, где её окна. Четвертый этаж, подоконник почти весь в рассаде. Какая, все-таки, интересная эта Касаткина. Музыка, цветы… Небось, еще любит сопливые мелодрамы и сама печет вкусные шарлотки. Она смущенно махнула рукой, перед тем как скрыться в темном подъезде, а Савина еще некоторое время ждала, когда зажжется хоть какой-то свет в нужном окне, перед тем как уехать. *** Все куда-то спешили этим утром, нужно было быстро решать, собираться, что-то делать. Утро для Арины всегда было тяжелым, а наиболее, когда её лучший друг не стесняясь приходил и яро звонил в дверь. Они с Данилом Уваровым, высоким шатеном, довольно крепкого телосложения, с хитрыми янтарного цвета глазами, дружат еще с самого детства, их мамы лучшие подруги, поэтому этих ребят настигла та же участь. В детстве они друг друга на дух не переносили, Арина на отрез отказывалась ходить с родителями в гости, а в классе Данил не редко затевал драки, пока они вместе не занялись баскетболом. Тогда то и началась их крепкая дружба. Множество приключений, разные взлеты и падения, неприятности, все это они прошли бок о бок. Как-то их закрыли в обезьяннике, за то, что Данил проиграл желание и пришел в женском в магазин, еще и с охранником подрался. Когда отец Арины забирал их, шок в его глазах был неописуем, а в машине он ржал как конь. Именно этот звонок и разбудил. Солнце злосчастно светило прямо в глаза, открыть их было тяжелее, чем казалось изначально. Раздражающий звук звонка уже выводил из себя, Арина закрывала уши, зажимала их подушкой, делала что угодно, чтобы перестать его слышать, чтобы Данил просто все бросил и ушел, но он же был упертым, как баран. Пришлось вставать, спускаться, кричать, чтобы он перестал. — Зачем ты это делаешь, скажи мне?! — она резко распахнула дверь, — Перестань, я тебя сколько раз просила, почему ты меня не слушаешь! — Ой, господи, — он комично прикрылся руками, впуская мяч в квартиру, — А все просто, Ариночка, ты слишком агрессивно реагируешь. — Да потому что ты меня будишь, я хочу спать, ты прекрасно знаешь, что я засыпаю под утро, — Савина гневалась. Она слышала, как друг закрыл двери, значит, он уже располагается, — Просто подожди, пока я проснусь, разве так тяжело? — Ты будешь спать до вечера в таком случае, с кем мне еще играть? — С Владом и Артуром. — Ариииина! Данил молча лежал на диване внизу, просматривая что-то в своем телефоне, пока ждал, когда спустится подруга. Зачастую, по утрам ей не нужно много времени. Из-за того, что квартира двухэтажная, он даже не представлял себе, что она там делает. Иногда бывало такое, что Уваров прождал целый час только потому, что Арина уснула, а разбудить её было почти невозможно. Сейчас, спустя некоторое время, он подозревал, что могло произойти что-то подобное, поэтому сразу стал подниматься наверх. — Арина, ты уснула что ли? — Нет, я была в душе, — она сверлила взглядом телефон, лежащий на столе, — Сделай мне кофе. И бутеры свои любимые. — О, сразу бы так. А помидоры же есть? — Да, посмотри в холодильнике, в правом ящике внизу. Телефон снова завибрировал. Довольная улыбка образовалась на лице, а реальность будто исчезла. Ничего больше не волновало, кроме диалога с Женей, да как-то и забылось, что дома кто-то есть, кроме неё. «Добрый день) Я закончила работу на сегодня, как насчет вашего долга?)))» «Здравствуйте. Смотря, насколько сильно вы хотите поближе меня узнать)» Арина раз за разом стирала разные варианты этого сообщения, долго думала, решаться или нет. «Думаю, достаточно. Встретимся?» «Приезжайте по этому адресу. Ищите кольца, я буду там» — Савина, еб твою мать, ты слышишь меня или нет?! — Данил стоял возле лестницы, размахивая руками, — Хватит лежать, пошли уже! — А, извини, мне просто написали. Я сейчас спущусь. — Ты еще и в трусах до сих пор сидишь. Пацаны уже заждались на кольцах. — Да иду, иду.