Лето

— гкхм… У Кроули были проблемы. Если быть точнее, проблема. Зато какая… Рыжеволосый мужчина сейчас согласился бы на любые испытания, на огненный град с неба, на чахотку, на подорожание бензина, да на что угодно! Даже на — о боги! — увольнение… «Точно- Блеснуло молнией в голове у учителя, — я уволюсь. Уволюсь, уеду и больше никогда не увижу ни этого городка, ни этих стен, ни этого…» В дверь постучали. Внутри у Кроули все сжалось. Только бы не… Он с трудом сглотнул и как- то неестественно хрипло буркнул: — Входите. Проклятье. Это был он. В комнату зашёл чуть полноватый старшеклассник со светлыми кудрями, одетый в небесного цвета брючки, кремовый жилет, белую рубашку и в до блеска начищенных коричневых ботинках. Кроули почему то остановил взгляд на отражавшихся в них бликах от окна. — я....вы звали… я пришёл. — вижу. — Кроули устало провел по лицу рукой, убирая со лба намокшие за день в душном классе волосы. Фелл — а это был именно он — исподтишка разглядывал учителя. Огненно рыжие пряди, вельветовый черный пиджак, черная же рубашка, кожаный ремень с красивой резной пряжкой, узкие серые брюки… Азирафель отвел взгляд. Зачем тот его вызвал? С историей у Фелла все отлично, даже более чем. Плохих оценок Кроули ему не ставил, да и не приходилось — усердию, прилежности и колоссальным познаниям паренька можно было позавидовать. Нет, тут было что-то другое. Поведение? Снова мимо. А вдруг тот узнал, что Фелл… Мальчишку слегка передернуло. Нет, этого никто не знает. Он никому не рассказывал. Азирафель тоскливо смотрел в окно, на вечернее, но жаркое солнце, заходящее за крыши, забирая с собой последние блики со стены класса духоту майского дня. Слышался шелест деревьев и веселые голоса школьников. Все расходились по домам. — да… — Внезапно прервал его мысли Кроули – я тебя вызвал… По такому, понимаешь вопросу… По вопросу… О, это было невыносимо. Кроули изо всех сил сжал колени руками и сдавленно наклонился к столу. — вам плохо? Азирафель скинул рюкзак и торопливо приблизился к историку. Наклонясь, он заглянул тому в глаза и слегка тронул за плечо рукой. «Что ж он делает?» — заныло в голове у преподавателя. Он поднял лицо и ответно вперил взгляд прямо в голубые глаза Фелла. В них отражалось беспокойство и какая то нежная печаль. О, Фелл… Резко притянув его к себе, Кроули обжег губы мальчика поцелуем. Тот тихо застонал. Рука его соскользнула с плеча учителя, но он не решался положить ее обратно. Так и стоял наклонившись и сложив руки по швам. Смешной мальчишка… Кроули первый отвел голову, проведя напоследок по губам Азирафеля кончиком языка. — извини. Я не должен был этого делать. Я… Меня уволят. Можешь идти домой. Честно говоря, я позвал тебя просто так. Сам не знаю, что мне от тебя нужно. О, он знал. Но боялся об этом даже думать. Позор, какой позор… Это не просто увольнение, это клеймо на всю жизнь… Фелл молчал. В голове у него все смешалось, мысли переплетались и горели. Пах он смущенно прикрывал сложенными вместе ладонями. Весенний лёгкий и теплый ветерок вовсе перестал дуть в приоткрытую форточку, и казалось, что в комнате стало еще жарче. Невыносимо жарко. — что ты стоишь? — Страдальчески прошептал Кроули. — уходи. — он отвернулся и безрадостно уставился в окно, не в силах смотреть, как от его покидает единственный человек, который дорог ему в этом поганом городе. Но так надо. Азирафель медленно развернулся и тяжело поплелся к двери. «Вот и все — как обухом било у него в голове, — вот и все …». Виски пульсировали, а в глазах заплясало, размывая лицо Эдмунда Моргана*, серьёзно смотрящее на мальчика с портрета на стене. — нет, не могу — простонал Фелл. Он повернулся и быстро сделал несколько шагов назад. По лицу его уже вовсю текли слезы. — пожалуйста, разрешите мне… Разрешите …- Азирафель всхлипывал и отирал щеку одной рукой, другую все еще не убирая от брюк. — я… Он сделал еще два шага, так, что вновь оказался вплотную с учителем. Кроули оторвался от окна и только в этот момент заметил, что довел мальчика до слез. — Ну, не хнычь, что ты …- растерялся он, и сначала одной, а потом уже двумя руками начал бережно смахивать горячие слезы с подбородка ученика. Фелл потихоньку начал замолкать. Вдруг он обвил шею преподавателя и запечатлел тому поцелуй у уха. «Боги…» — мелькнуло в голове у Кроули. — я так давно хотел, я… Я боялся сказать … Вы не представляете, как я боялся… — горячее дыхание Азирафеля жгло ухо и зардевшуюся щеку учителя. — представляю, мой мальчик. — с трудом выдавил он. — мне тоже страшно. Небесно чистые глаза Азирафеля с еще дрожащими на ресницах слезинками распахнулись во всю ширь и уставились в лицо Кроули. Только сейчас мальчик заметил, какое уставший и многострадальный у того вид. — о, неужели все из-за меня .? Кроули нехотя качнул головой. Фелл вдруг торопливо протянул руку к ремню учителя. Пряжка поддалась сразу. Мальчик аккуратно опустился на колени, и, прежде чем преподаватель успел возразить, расстегнул ему брюки. Нежные губы Ази слегка прикоснулись к головке. Историк шумно выдохнул и бессильно откинул голову назад, закрыв лицо руками. Азирафель полностью взял в рот член и начал двигаться, помогая себе руками. «Вот ведь как» — Кроули старался напрячь мысли, сосредоточиться и найти в себе силы прекратить происходящее. Но преступный соблазн оказался слишком силен. Учитель посмотрел на ученика, так старательно делающего ему минет. Он был прекрасен. Юное лицо его, еще не просохшее до конца от слез, не выражало, на удивление преподавателя, ни капли отвращения. Казалось, он делал это с удовольствием. Растрепавшиеся кудри, расстегнувшийся ворот рубахи… Кроули вжался в кресло, весь изгибаясь от действий Фелла, и кончил, чуть запачкав тому рубашку. Пару секунд он был неподвижен. — позволь и мне… Кроули поднял ученика и посадил его к себе на колено. Тяжело дыша тому в спину, он расстегивал кремовый жилет и небесного цвета брючки. Ему уже не было стыдно. Аккуратным движением он оттянул резинку трусов, и прикоснулся к члену Азирафеля. Ази прикусил губу и обмяк, откинувшись на грудь преподавателья. Небыстро, верно и мягко историк прикасался к почти детскому телу. Неправильно. Незаконно. Приятно. Азирафель застонал — Кроули довел его до оргазма. Они сидели обнявшись. Солнце скрылось, и в кабинет тихо начинала заливаться вечерняя тьма. Кроули закинул ноги на стол и полностью положил на себя Фелла. — вы запачкали мне рубашку. — Азирафель огорченно разглядывал пятно. — мама будет ругаться? — будет — вздохнул парень. — я дам тебе свою. Скажешь, что перепутал. Он нежно привлек к груди голову парня, и тот покорно лег обратно, сопя и позевывая. — и никаких «вы» больше — как будто вспомнив вдруг, строго прошептал Кроули. Ко всем чертям увольнение. Деревья сонно шелестели, из какой то машины играл медленный вальс. По улице прогуливались парочки и влюбленно смеялись. Впервые за долгое время на душе у Кроули было тихо и спокойно. Наступало лето.