Проклятье. Майкл Афтон.

      Когда я в последний раз заглядывал в семейный альбом? Наверное, очень давно, еще до того момента, как семья распалась. Это было худшее время в моей жизни, но я, почему то, не помню достаточно деталей того времени и тех событий. Они должны были отложиться глубоко в подкорке, но этого не произошло. Возможно, даже к лучшему.       Мне часто снятся кошмары – мучительные крики во тьме, будто надрывающиеся от ужаса и боли. Перед глазами лишь тьма, а звуки приближаются, смешиваются, превращаются в кашу и давят на меня со всех сторон. Кажется, что еще чуть-чуть и мою тушу разорвет на кусочки, как металлические ножи прорезают тончайшую бумагу. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту и тут же забываю о криках, но чувства страха и паники остаются. Их вшили в меня, я стал частью собственных страданий и останусь с ними до конца своих дней. А, возможно, даже после смерти прошлое продолжит тянуться за мной, а я продолжу тянуть его, как лошадь огромную и тяжелую повозку. И каждый метр я буду спотыкаться, падать в грязь, но меня поднимут и звонким ударом кнута погонят вновь.       Я отрываюсь от кровати и мелкими шажками дохожу до ванны, умываюсь, и все замирает вокруг. Гробовая тишина успокаивает, позволяет прийти в себя и забыться хотя бы на пару секунд. Пары секунд хватает, чтобы поднять голову над раковиной и посмотреть в зеркало, чтобы увидеть в нем своего отца.              - Ты понимаешь, что наделал? – Мы сидим в белесом коридоре, настолько, что глаза начинают болеть. По помещению проносятся пары спирта и лекарств, и они бьют по носу и добивают по голове, заставляя все вокруг кружиться. Я смотрел вниз, замерев, под истошный женский плачь, а отец смотрел на меня. Я долго не мог заставить себя посмотреть ему в глаза от стыда, а он был спокоен. Наверное, ему тоже было плохо от едких запахов. Я не выдержал, он проедал меня взглядом, как будто животное, готовое напасть и загрызть, и все же взгляды наши встретились.       - А? – Должен ли я уточнять, что он не был доволен ответом? Его глаза, стеклянные и безжизненные ранее, залились кровью и заставили прочувствовать это мурашками на затылке. – Да.              Да, я похож на своего отца, в молодости. Такой же «живой и полный энергии». Это оказалось правдой настолько, насколько можно было себе представить. Вплоть до внутренней дыры, которая доводит меня и довела его, все одно и то же, все повторяется. Проклятье семьи Афтон: боль и смерть, смерть и боль. Меня успокаивает мысль о том, что все они мертвы, и я никогда не увижу никого, но я понимаю, что это не так. Даже незнание причины своих доводов не освобождает от тревоги, даже мой переезд за тридевять земель от родины не помогло успокоиться. Я помогал ему, не зная его, и я видел слишком много. И себе я это никогда не прощу.              Мы остались с ним вдвоем с тех пор, но, живя в одном доме, отдалялись стремительно и безвозвратно. Вскоре я из сына превратился для него в личного помощника. Манипулируя виной и страхом, меня заставляли изучать механику и продолжать дело отца, пока он пропадал где-то в своих заведениях. Я не хотел о них знать, но знал, и даже работал там какое-то время, что и окончательно превратило мою жизнь в сплошной бесконечный кошмар. На тот момент я даже забыл, что когда-то у меня была сестра. Где она? Я не знаю, не помню. Если мне показать ее фотографию, я не пойму, что это она. Вероятно, мозг отрицает многое из моего прошлого.       На самом деле…Я не помню никого, кроме отца. Его силуэт всплывает четко и резко, а о других членах семьи я забываю. Я не помню роста, фигуры, взгляда, даже голоса. Ничего. Как я стал таким?              Смешно звучит то, что я сам начал постепенно ощущать себя роботом. Аниматроником, которого запрограммировали делать изо дня в день одни и те же действия, говорить одинаковые фразы, улыбаться. Человеческое начало во мне растворилось, и это больше не вернуть. Я убедился в этом с тех пор, как переехал и оставил все. Я нашел все, что нужно для жизни, но не имею ничего. Испытываю эмоции, но во мне пустота.              Впрочем, я не забыл, что отец сам уговорил меня уехать. Я боялся, был слишком молод, не имел ничего. Было видно, что отец так же страдал. Его трясло, дергало, но он молчал. Да, у его заведений были проблемы: слухи об убийствах, противных запахах и мистике, творящейся там, особенно по ночам. Кажется, я видел это…Я это начал. Если бы не тот день, возможно, все было бы хорошо.       В последний раз, как я его видел, он сказал, что пора исправить все ошибки. Я не знаю, что он имел в виду. Не хотелось об этом думать, не хочется сейчас вспоминать. В тот же день для меня он исчез. Я купил билет в один конец и уехал оттуда, более о нем не было ничего известно.              Прошло очень много времени, и, крутясь, как белка в колесе, я жил в тумане своего разума и не помнил, сколько мне лет. Даже смотря в то самое зеркало, я не понимал, сколько можно мне дать по внешнему виду, да и отражение быстро расплывалось, превращаясь во что-то мутное, странное. Кажется, будто напротив стоит труп, притворяющейся кем-то живым. Если я скажу кому-нибудь, что ощущаю близость кончины, мне не поверят, но я точно ощущаю это – мое имя становится мне незнакомо, я не вижу в себе человека, не вижу никого. Пора начать считать дни, часы или даже минуты до потери сознания и последнего вздоха, который не придет никогда.              Да, если бы все было так просто, я бы уже ушел. Но нет. Не сейчас. Никогда.       Меня вновь затянуло в пучину прошлого и заставляют разгребать все, что намело за все это время. Все произошло следующим же утром. Я успел дойти до кровати и лишь на мгновение закрыть глаза, как зазвенел будильник. Мне не привыкать, я поднялся и быстро собрался без единой мысли о цели и направлении моего пути. Но кое-что меня остановило. Письмо, подкинутое, наверное, минут десять назад – на бумаге все еще ощущалось легкое тепло от пальцев – перевернуло все во мне. Я вбежал в дом и осмотрел адрес еще раз. Мой родной город! Точный адрес некогда стоящего на том месте ресторана Пиццерии Фредди Фазбера (неужели я не забыл?), но с измененным названием. Ужасы Фазбера? Звучит немного забавно. Сердце бешено заколотилось, я сел на стул в прихожей и разорвал конверт, достав бумажку с текстом. Не было написано имени отправившего письмо, оно пришло именно от заведения, так что можно было бы подумать о ком угодно, но первая мысль – отец. Вновь вспомнил его… И почему внутри вспыхнул огонек какой-то…надежды? Надежды на что? На встречу? Такого не может быть, прошло слишком много лет, он должен быть мертв! Или…              В любом случае, я начал читать письмо.       «Здравствуйте, Майкл. Вас приветствует компания «Ужасы Фазбера». Приглашаем вас посетить наше заведение! Ужасы Фазбера – хоррор аттракцион, связывающий все мистические события, теории и догадки насчет некогда существовавшей пиццерии Фредди Фазбера! Мы только-только открылись и удачно нашли вас! Вы, как родственник создателя всей сети пиццерий, приглашены первым посетить аттракцион ужаса! Весь переезд за наш счет! Мы выслали вам деньги на приезд и готовы встретить тогда, когда вам будет угодно! Сообщите, ждем вашего ответа!       С наилучшими пожеланиями, …»              С наилучшими пожеланиями, кто? Тут не дописано имя. Возможно, просто злая шутка… Хотя, если бы так и было, то никто б не вздумал вложить в конверт деньги. Тут хватит не на один проезд, а на три, может даже больше. Кто-то точно хочет, чтобы я явился туда.       В то же мгновение я захлебнулся в воспоминаниях, а когда пришел в себя, то заметил, что уже почти собрал все нужные – а их не так много – вещи. Вот уже стою у двери, взволнованный и взбудораженный, но такой же решительный, как когда-то раньше. Одно письмо и несколько строк в нем способны дать пробудиться, и я, как послушная собачка, последую за ними, кто бы это ни был. Нужен был лишь жалкий повод, чтобы отправиться по следам прошлого.              Терять мне все равно нечего.