Restoration Of Lust

Сначала ко мне вернулся слух. Только он. Что-то мерно гудело, и я гадала в своем искусственном полусне, медленно тающем, что же это может быть. Потрескивал поврежденный кабель — далеко, на расстоянии. Кто-то ходил совсем рядом, стуча мягкими подошвами по ребристой поверхности… пола, видимо. Бормотал себе под нос — голос мужской, сосредоточенный. Глубокий. Импозантный. Незнакомец что-то подсчитывал. Нет, сверялся с какими-то показателями. Затем начали возвращаться ощущения: не холод, но специфическая прохлада голого тела. Так, стоп! Этого не должно быть! И полузабытое ощущение искусственной гравитации на космолете — я его знала, безошибочно угадывала, но… какого хрена? Я попыталась открыть рот, но зубы не разжимались, челюсть словно свело. Глаза и те оставались закрыты, точно заклеены — каждое веко весило тонну.       И тут, точно в ответ на мое желание, чья-то рука схватила меня за челюсть, несколько секунд я не знала, что происходит, а потом чужие пальцы приподняли мне левое веко и посветили чем-то в глаз. Я дернулась, насколько позволяло отяжелевшее тело. Когда некто проделал то же со вторым глазом, я ойкнула и сморщилась.       — Ага, спящая красавица просыпается. — Сказал тот же голос, что недавно бормотал в паре шагов от меня. Зрение медленно прояснялось, фокусировалось, и я смогла увидеть перед собой мужчину — худой, седовласый, с лицом, которое принято называть «интересным». Я ждала, что он представится, но тщетно.       Вместо этого мужчина разжал мне челюсти и посветил в рот, провел пальцем по губам и зубам, точно пересчитал, помял язык. Я сглотнула.       — Умница девочка. Неплохие реакции, оживаешь.       К счастью, долгий стазис не позволял адреналину скакать, так что я почувствовала разве что недоумение.       — М-м, где я?       Воспоминания медленно возвращались. Что ж, то, что я видела (слышала и обоняла) мало походило на то, что было мне обещано. Но что ж с того? За десять лет многое могло произойти.       — Не хочу тебя расстраивать, деточка, — не сказать, чтобы в мои годы еще кто-то называл меня «деточкой», не считая хахалей, но ладно, все-таки я была плюс-минус вдвое младше незнакомца, так что могла понять его выбор слов. — Но ты проспала в стазисе целых семьдесят лет. Мир тебя еще удивит. Не факт, что приятно.       Я изумилась еще больше, но не напугалась. То ли все дело было в том, что я эдак медленно просыпалась, то ли и впрямь не было причин беспокоиться. А и правда — я подписывалась на новый мир, всегда хотела заглянуть в будущее. Разве не это по итогу я получила?       — Пока расслабься, я не собираюсь напрягать твой мозг раньше, чем удостоверюсь, что ты в полном порядке. Поверь, я искренне в этом заинтересован.       Я попробовала сесть… хотя бы поднять голову. Нет, пока не получалось. Но говорить я могла и, из чувства вежливости, представилась. Однако стоило мне открыть рот, как там тотчас оказалась лампа-сканер (ну, так я определила для себя цилиндрическое устройство матово-белого цвета, подсоединенное проводом к компьютеру, едва ощутимо гудящее и оставившее на моем языке вкус батареек). Я скосила глаза и увидела, что к компьютеру подключено несколько похожих сканеров разного размера. Для ртов поменьше и побольше, подумала я иронически.       — Финеас Вернон Уэллс к Вашим услугам, леди. Приятно познакомиться, — наконец, ответил больше-не-незнакомец и усмехнулся.       Ах, мистер Уэллс, я же не первая девушка, которой Вы суете что-то в рот?       Впрочем, он уже занялся моими руками. Прощупал и согнул каждый палец, потом запястье, локоть — попробовал несколько вариантов, покрутил моею рукой, затем второй, помассировал большими пальцами мои плечи. М-м, это было даже приятно. Я чувствовала, как кровь побежала по телу быстрее. Силы ко мне возвращались.       Мистер Уэллс взял мою голову, повернул в одну сторону, в другую, разминая шею. В уши, я так поняла, он уже посветил раньше, до того, как я начала приходить в себя. Вот так душка, и с чего бы ко мне такое внимание? Я могла только уповать, что и впрямь получу пояснения позже.       Ладонь мистера Уэллса помассировала мою шею, спустилась на ключицы… кажется, после того, как он закончит, мне будет сложно называть его иначе, чем Финеас: в конце концов, я лежу голая перед ним, и он мнет мой живот, изучая пупок.       — Я в порядке, док? — Хотелось бы сказать это игриво… или встревоженно… да хоть с какой-то интонацией! Но пока что я звучала монотонно и сонно.       — Будешь, когда я закончу. Пока не думай ни о чем, время ввести тебя в курс дела еще представится. — Сказал Финеас, изучив мои подмышки, и перешел к груди.       Я смущенно ахнула. Ну, лежать голой мне приходилось и у врача, но даже доктор не мял мою грудь с таким усердием.       — Чтобы ты понимала, я пытаюсь добиться восстановления всех твоих реакций. В идеале — убедиться, что твое тело и так реагирует на раздражители, как надо. — Сказал Финеас и легонько ущипнул меня за сосок. Я снова ахнула. Но, кажется, результат не соответствовал ожиданиям Финеаса, и он ущипнул меня сильнее, затем и второй сосок — покрутил между пальцами, пока грудь не напряглась.       — М-м, мистер Уэллс? Я, знаете, вполне чувствую, как следует…       — Еще нет, деточка, тебе кажется, — Финеас обошел кушетку, на которой я лежала, и встал у меня в ногах. — Выход из столь долгого стазиса дело непростое.       Он взял мою ступню в ладонь, размял, убедился в подвижности каждого пальчика — я бы отдернула ногу, но сил не нашлось. Ощущение было щекотное, отдавшееся по телу до самых ребер, но тоже приятное. Как когда Финеас тискал мою грудь. Я приподняла голову, уже будучи в силах это сделать, медленно, точно в воде, подложила под шею сложенные руки, чтобы наблюдать за тем, что там делает этот интригующий и явно заинтересованный в моем восстановлении, но все же чужой мне человек. Ага, вот и чувства начали возвращаться! Я сама заметила, что сердце бьется чаще и дышу я тяжелее, немного нервничая… и оттого, что Финеас положил мои ноги себе на плечи, разминая икры. И внезапно, без предупреждения, подсунул руки мне под зад и сжал ягодицы. Я пискнула и невольно напряглась, насколько позволяло мое еще расфокусированное состояние.       — Тонус мышц в норме, — сказал Финеас, возвращаясь к ляжкам, разминая их пальцами. Затем взял сначала одну ногу за щиколотку, и, придерживая второй ладонью колено, согнул до предела, а после то же проделал со второй ногой.       — Мне так и остаться? — Не без тревоги сказала я, держа коленки прижатыми к животу, более-менее догадываясь, что придется исследовать дальше.       — Нет, это не обязательно. Прими расслабленное, удобное положение, — отозвался Финеас. Говорил он быстро, деловито, совершенно не смущаясь происходящим.       Я не без облегчения поставила ноги на жесткую поверхность кушетки. Финеас смотрел на экран компьютера, а не мне между ног, что несколько сбивало градус неловкости. Уф, не все так плохо, как я боялась. Финеас произвел какие-то калькуляции на клавиатуре — вторую руку оставив упертой в кушетку так, что я не могла свести бедра. На мгновение у меня мелькнула мысль, что, может быть, я бы все равно так и сделала, зажала его запястье между ног. Интересно, это выход из стазиса так на меня влияет? По факту, пусть я и не помню этого, я провела в невольном целомудрии семьдесят лет.       Ой-ой, подумала я, а точно ли все мышцы моего тела остались в таком уж тонусе…       Так что я испытала смешанные чувства, когда Финеас поднес к моей промежности свой сканер. Подозрительно знакомый цилиндр, матового белого цвета, смутно сияющий изнутри. Я сглотнула.       — Эта штука была у меня во рту, да?       — Нет, тогда был номер один. Это номер два, поменьше.       Я снова сглотнула, уже по другой причине, и промямлила:       — Может быть, возьмем номер один?       Нет, не стоило этого предлагать, во всяком случае, пока не выяснится досконально, что я такая же, хм, способная, что и раньше.       Но менять решение было поздно: Финеас положил «номер два» на кушетку рядом с моим бедром, а сам взял «номер один». Прежде, чем я успела сказать что-нибудь типа «ладно, я передумала, Вам виднее», пальцы Финеаса ухватили мой клитор, мягко перекатывая его между подушечками (во всяком случае, куда осторожнее, чем он поступил с моей грудью). Я потеряла дар речи, способная только тяжело дышать через рот и разве что тихо хныкать.       — Кровообращение нормальное, покраснение кожи — стандартное. — Сказал Финеас. Компьютер пиликнул, записывая данные. — Пока что все очень неплохо, Вы прямо пышете здоровьем.       Финеас нагнулся, рассматривая подробнее мою вульву, затем положил одну руку мне на живот, а второй медленно начал вводить в меня «номер один». Я выругалась.       — Это реакция одобрения? Или боли?       — Да, да! Одобрения! — Пробормотала я, вскидывая бедра. «Номер один» медленно двигался, рассылая по всему моему телу искры тягучего наслаждения, пока не вошел почти полностью… И замер.       Я сделала несколько вдохов и снова приподняла голову, недоумевая. Финеас записывал что-то в компьютер, стуча по клавиатуре одной рукой. Вторая удерживала сканер там, где ему полагалось быть. Ох, да, еще как полагалось. Я поерзала, и Финеас на меня шикнул:       — Сначала сканирование. А потом… хм, а теперь я проверю реакции организма на раздражители.       Он двинул «номером один» внутри меня: вынул до середины и снова вогнал до конца. Я вскрикнула.       — Ох, да, еще!       — Хорошо. Говори, чтобы я знал, что ты чувствуешь.       — Ладно, да… ох, еще, пожалуйста! — Сканер медленно двигался, и я вцепилась ногтями в кушетку. — Да, еще, ох, так хорошо! Быстрее!       И я снова онемела, способная только невнятно мурчать и постанывать. Финеас стоял между кушеткой и компьютером, глядя на меня, изгибающуюся и сходящую с ума. Да, я совершенно лишилась разума! Мне нужно было еще, больше, еще! Не отдавая себе отчета, что делаю, я протянула руку, схватила Финеаса за ворот и пригнула к себе. Ткнулась в его губы своими, лизнула, и он впустил мой резонирующий от стонов язык в свой рот.       Что такое?       Ах, мистера Уэллса отвлекают поцелуи. Я отпустила его ворот и даже слегка оттолкнула от себя.       — А как же исследование? Продолжайте, пожалуйста. — Я взглядом указала на его замершую у меня между ног руку.       Финеас только кивнул, сам вдруг захваченный страстью. Глаза у него затуманились, по губам, покрасневшим после моего нападения, расползлась усмешка. «Номер один» продолжил свою работу.       Я взяла «номер два» — что ему лежать без дела? И облизала.       — Ну, до этого тоже дойдет же, верно?       Приподняла бедра, вложила сканер меж ягодиц и, преодолевая сопротивление, ввела его в последнее место моего тела, оставшееся неисследованным. Ох! Не помню, чтобы прежде хоть раз в жизни чувствовала такую тугую сладкую наполненность.       Я с улыбкой схватила Финеаса за затылок, взъерошила волосы, лаская, и прижала его голову к своей груди — он с энтузиазмом принялся изучать мои реакции на облизывание и покусывание сосков. Я сообщала данные: проще говоря, повизгивала, чувствуя, что все тело в шипучем огне экстаза.       Компьютер переливчато прогудел, и Финеас поднял голову, скинув мою руку со своего затылка. Но зато «номер один» в его кулаке утроил напор и скорость. Я пыталась угнаться за ним с «номером вторым», в этот миг озабоченная только тем, как скорее кончить.       — Выделение смазки — незначительно выше среднего, — сказал Финеас, повернувшись к компьютеру. Как будто это и так не было понятно по звуку, с каким во мне двигались сканеры. Я была на грани!       У Финеаса оставалась свободной вторая рука — теперь — и он прижал пальцы к моему клитору, позволяя мне, наконец, достигнуть пика. Я закричала, невольно вскидываясь, оставшись на кушетке только лопатками и затылком, вздернув бедра почти на уровень глаз Финеаса. Он схватил оба «номера», не позволяя моим сокращающимся мышцам вытолкнуть их наружу, и держал там, внутри, пока я билась в конвульсиях оргазма. Только когда компьютер запищал, завершив запись, Финеас вынул из меня сканеры. Я обмякла на кушетке, пытаясь отдышаться, раскинув обессилевшие ноги. Оргазм меня вымотал, казалось, я чуть не распалась на атомы от невыносимого наслаждения.       Финеас все еще стоял в ногах кушетки. Он тяжело дышал, точно кончил вместе со мной. Я понимала, что перед ним сейчас, словно блюдо на тарелке, лежу голая я, но не холодная и вялая, как полчаса назад — разгоряченная, разрумянившаяся. Соски все еще торчат, промежность красная, влажная… зовущая. Я сама еще чувствовала отголоски пульсации в мышцах — там, внутри. Наверное, это выглядело, как намек, как приглашение к новому раунду.       Я села и поджала ноги, прячась от взгляда Финеаса.       — Не знаю, что Вы там себе надумали, мистер, но я не такого сорта девушка. Я не буду спать с первым встречным. Нет, сэр, мужчина, которого я едва знаю, меня не завалит!       Финеас беспечно пожал плечами.       — Ну что ж… главное, что Ваши показатели в норме. Можно на этом закончить.       Он отошел к компьютеру, собираясь вбить в его память последние данные… посмотрел на свою руку, только что терзавшую мой клитор, и, видимо, подумал, что лучше бы не пачкать клавиатуру. Так что, прежде чем начал печатать, облизнул пальцы, на которых еще оставался последний привет от меня.       — Одевайтесь. Боюсь, не могу предложить Вам ничего изысканней гибернационного костюма, который с Вас же и снял. Быстрее, дел у нас по горло. Уверен, маленькое приключение, пережитое только что, Вам понравилось, но впереди кое-что поинтереснее, хоть и вряд ли столь же приятное.       Я не стала спорить. Приключения так приключения. Уж я нашла бы, как получть свое от любой ситуации — тем же образом, что и минуту назад или другим… Но непременно нашла бы.