Щит, Меч и вера в Бесконечный Свет

      Вечерело. По пути до детдома мне пришло сообщение от Аделаиды. Благодарила за то, что нашли пропажу, а так же ответила на мой вопрос. Некоторые из девчонок стали сильно отдаляться друг от друга, так же некоторые стали агрессивно реагировать на замечания воспитателей.       Но, как она считает, для переходного возраста и для девочек, которым уже либо исполнилось, либо исполнится 18 лет, такое поведение было более чем нормальное.       Тут я бессилен, во взаимодействии молодежи друг с другом, имею в виду… но что у них там происходит на самом деле, нужно будет глянуть. Только и делают, что воду мутят, руководство детдома многое недоговаривают Аделаиде, а из-за этого Аделаида недоговаривает мне.              А я не люблю, когда от меня утаивают всякие разные гадости и прочие «прелести» жизни. Видеться с управляющей детдома, как и с воспитателями, у меня желания нет, так что говорить будем только с девочками.       Детдом находится в двух минутах ходьбы от церкви, так что разгуляться у меня не выйдет, да и не очень-то хотелось. Пройдя через металлическую ограду, я зашел на территорию приюта, как к себе домой… звучит тупо, но от части так и есть. Большое двухэтажное здание, выстроенное на подобие типовых «сосисочных» школ — не высокое, зато длинное!       Войдя через парадный вход, я поприветствовал несменную охранницу, тётушку Синди, что в ответ лишь молча отсалютовала мне, продолжив читать желтую прессу. Что-то безлюдно, обычно под вечер народ забивается в залы, а сегодня тут лишь три девочки лет 11 от роду. Благо, все здоровы и без следов наркотических средств.       Но один ненавистный и знакомый аромат я всё-таки уловил, пока что один. Жилой этаж, место, которое я в детстве старался избегать, сейчас же это не более чем рассадник змей… которые криво поглядывают на мою персону, изредка перешёптываясь. К сожалению, мои худшие опасения оправдались. Изначально я уловил один источник запаха не потому, что наркотик употребил один человек, а потому что запах шел из одного места, а если быть точнее, расположенных в ряд двух дверей, комнаты взрослых девушек, а так же есть ещё одна, отдалённая. В отдалении селили тех, кто помладше…       — Вы из соц. службы? — окликнула меня девушка, пока я поднимался по лестнице, она стояла наверху, опираясь на перила.       — Может быть… — перейдя на следующий пролёт, я встретился с этой молодой девушкой взглядом. — Знаешь Миллу?       — Первый раз в своей жизни вижу полицейских мужчин, да и ещё таких молодых.       — Ну, тут ты права только в одном. Я молодой, а если быть точнее, твой ровесник… — девушка сильно удивилась, услышав мои слова.              — Так что я определённо не полицейский. И твоя реакция говорит о том, что моя подруга на короткой ноге с законом…       — Может быть… — парадируя мою манеру разговора, ответила девочка моими же словами.       — Меня зовут Ярослав, здесь я по просьбе Маркуса… — девушка несколько побледнела, услышав мои слова.       — Да, я знаю, как вы не любите Отца Маркуса, хотя на самом деле он хороший и добрый человек, но главное не это. Твоя реакция на полицию… они к вам часто захаживают?       — Пару раз на неделе были. Угрожали нашим старшим, чтобы они не распространяли всякие слухи… — раздражённым голосом ответила девочка.       — Про наркотики?       — Ну вот, значит и Милла попалась.       — Так очевидно? Раз так, то всё намного хуже… из молодого поколения кто-нибудь пробовал эту дрянь?       — А что мне будет, если я расскажу?       — Ничего. Как и в случае, если ты мне не расскажешь.       — Так не интересно…       — Нет, нет. Давай не будем превращать акт альтруизма в банальный обмен ценностями. Не хочешь помогать, не надо, я уже в тот момент, когда ты не захотела представиться, понял, что наш с тобой разговор не заладится. А учитывая факт того, что ты младшая сестра Вероники Шоу… да-да… не удивляйся, мы с ней знакомы! Девочка замялась, не зная, как отвечать. — Её буйный характер и нежелание учиться дали о себе знать? Значит, решила прикрыть свою сестрёнку, чтобы странный парень не добрался до неё? Можешь расслабиться, мы с ней друзья и я тут чтобы помочь.       — И можешь меня не провожать… я знаю, где её комната. — видя немой вопрос девочки, я, не оборачиваясь, дал ей понять, что провожать меня нет необходимости. Эта девушка, Вероника, лучшая подруга и сожительница Миллы. У них была компания дебоширов, прямо как в той шутке — если происходит что-то плохое, то их группа всегда будет поблизости.       — Шоу, ленивая задница, открывай дверь… Лайт пришел надрать тебе твой разжиревший зад! — в грубом тоне я кричал возле её комнаты, стуча в дверь, пока не услышал, как кто-то спрыгнул с кровати и не подбежал к двери.       Дверь резко открылась, и за ней показалась девушка… честно говоря, за 3 года, что я не приходил в гости к девчонкам, Вероника сильно изменилась. Она была одета в довольно фривольный наряд — короткий топик и ещё более короткую юбку. Почесав копну тёмных волос, девушка несколько раз похлопала глазами, а потом попыталась закрыть дверь.       — Эй! Ты чего творишь? — закричал я, выставляя ногу в проход, тем самым не дав её захлопнуть.       — Я хорошо знаю Лайта… а кто ты, я не знаю! Уж больно красивый для надоедливого засранца.       — Ты дура? Мы с тобой последний раз виделись 3 года назад… естественно, я выгляжу иначе!       — Слишком подозрительный, мне и без всяких призраков прошлого проблем навалом… есть чем доказать, что ты Ярик?       — Ладно, сама напросилась! Когда мне было 9 лет, ты чуть ли не по земле ползала, восхваляя меня и говоря, какой я милый, взамен прося жениться на тебе, когда мы вырастем… — с каждым моим словом выражение лица девушки становилось всё кислее и кислее… пока она в конце концов не выругалась, впуская меня в комнату.       — Нашёл, что вспомнить. Чего тебе тут надо? Мы уже все решили, что кое-кто о нас забыл. Хотя, Сестра Аделаида рассказывала некоторым из девочек, что спрашивали о тебе, что ты занят учёбой и при всём этом достиг неплохих высот.       — Милла в наркотическом угаре отлёживается у Ханны, моей знакомой… — девушка явно не ожидала услышать нечто подобное из моих уст.       — Как она?       — Могло быть и лучше, но опасаться нечего. Завтра будет как огурчик, за исключением не критичной травмы спины. Ты мне вот что скажи, какого чёрта вам в этом месте спокойно не живётся?       — Чё нам-то сразу? Как будто я тут главный виновник в случившихся проблемах.       — А разве не вы своей весёлой компашкой создавали проблемы руководству детдома? Я уже молчу о частых конфликтах со мной, хотя это и моя вина тоже… но это не отменяет факт случившегося. — я оглядел девичью комнату, обычно их заселяют по трое, как и в этом случае, но сейчас в комнате была только Вероника, а соседняя оказалась и вовсе пустой.       — Где остальные девчонки? — в ответ неловкое молчание, она даже голову в сторону отвела.       Раз не хочет отвечать сразу, значит будем действовать решительней, я быстро подошел к расслабленно стоящей посреди комнаты Веронике, схватив её за кисти рук, и прижал к стене, поднимая тонкие руки вверх. А чтобы она не имела возможности брыкаться ногами, вклинился ногой между ее бедер и навалился всем телом, создавая довольно щепетильную ситуацию.       — Ну что, Шоу… мечты сбываются? — наши лица были так близко, что я мог ощутить её дыхание. — Нужно только сказать, как много из ваших балуется метом и есть ли среди них кто-то из младших?       — Д-д-девять девочек… — заикаясь, ответила девушка. — Все соседки, мы специально друг между другом договорились, вот и попробовали, но так же есть три других: Элизабет, Хоуп и Лола… всем меньше пятнадцати, живут по отдельности, но у каждой свои тараканы в голове. Кроме Лолы, она просто по глупости попробовать решила. По итогу всем, кроме меня, стало плохо, их госпитализировали…       Вот уроды! Захотели заработать на детях? — а пока я внутри себя начинал закипать, злясь на ирландскую мафию, Вероника стала приближаться ко мне за поцелуем… мерзко вытянув губы трубочкой, стоило мне это увидеть, как я тут же успокоился и даже кривенько улыбнулся. Вот только Вероника этого не видела, глаза зажмурила… а ещё дрожит, как кленовый лист на ветру.       За долю секунды придумав, как бы посильнее, но не очень обидно обломать девушку, ибо нехер жрать наркотики… я, как настоящий лорд, поставил между нашими губами свою ладонь, которую она так манерно, хоть и грязновато, чмокнула.       Поняв, что что-то пошло не так, она открыла глаза, и увиденная ею картина заставила её моментально войти в состояние берсерка. — Лайт! Я убью тебя!       Отскочив от девушки и уклонившись от хука, я побежал в другой конец комнаты, где без промедления выскочил в открытое окно и, мягко приземлившись на землю, оказался посреди сада.       — Урод! Чтоб ты сдох! — не унимаясь, кричала Вероника, высунувшись из окна. — Заигрывал со мной как с какой-то мелкой шлюшкой!       — Ну что вы… леди не пристало так плохо говорить о себе. — говорил я, сделав реверанс, традиционный для мужчин этого мира, а Вероника, увидев это, занырнула обратно в комнату, только для того, чтобы высунуться обратно и швырнуть в меня подушку.       — Да пошел ты! — под её звонкие крики я без труда поймал подушку девушки, слегка увеличивая её вес магией так, чтобы из неё вышел хороший снаряд.       — Я-то пойду… — сказав эти слова, я как ворошиловский стрелок запулил подушку обратно в окно, попадая Веронике в голову, от чего девушку отбросило обратно в комнату.       — Лучше чем просиживать свою жопу без дела, могла бы и в гости прийти. А то возомнили из себя невесть что, вроде вы девушки… а делать первый шаг почему-то должен именно я, парень!       — Значит, если я приглашу тебя на свидание, то ты согласишься? — заговорила со мной вновь показавшаяся из окна Вероника.       — Нет…       — Но почему? — с нотками отчаяния спросила меня девушка.       — Поздно пить боржоми, госпожа Вероника, надо было раньше самой додуматься… а ещё ты вроде взрослая, но тупая! И наркоманка… всё, пока!       Вот девки в этом мире странные. Я, конечно, понимаю, что они по повадкам аналогичны мужчинам из моего прошлого мира, но блин… неужели мы были такими тугодумами? За всю мою жизнь только одна девочка меня куда-то звала, это Ханна, и то кулаками помахать…       — Не бабы, а святой наивняк какой-то… думают, что мужики их будут к себе в гаремы толпами сгребать. Ага, уже бегу, только в очередь вставайте!       Так, в сторону мысли о повседневных проблемах, у нас тут не ромком… Если я так легко узнал о девочках, что употребляли наркотики, то это не значит, что я так же играючи разберусь с ирландцами. А они уже близко, этот Джу-Джу грёбаный. И витрину новую уже поставили, правда, осколки стекла всё ещё лежат перед магазином, рядом с еле заметными каплями крови.       Ну что, товарищи преступники… к вам в гости заходит ревизор!

***

      Пришел я в этот злосчастный и небольшой сувенирный магазинчик, который по понятной причине не пользуется особой популярностью у людей. Но всё же несколько людей за день сюда приходят, но в таком случае, это просто чудо, что магазин вообще до сих пор на плаву.       — Чем-то интересуетесь? — спросила у меня кассирша, увидев, как я молча рассматриваю всякие безделушки.       — Ага, есть что-нибудь «весёленькое»? — спросил я девушку, подходя к кассе.       — Ну тут это… — девушка осмотрелась по сторонам, после чего поманила меня к себе, переходя на шепот. — Если вы знаете правила, то тогда…       Договорить я ей не дал. Третий глаз мне показал уже достаточно, а ощущения, исходящие от девушки, дали понять, она уже имела опыт в торговле «препаратов». Схватив её за волосы, я наотмашь ударил её лицом о прилавок, после чего она с разбитым носом и без сознания «стекла» вниз, разваливаясь на полу.       Посетители, увидев такую картину, поспешили ретироваться, а я, наоборот, пошел в служебные помещения. Там сейчас меня ждёт ещё тройка отморозков, что мирно играет в карты и заливается смехом.       Выбив служебную дверь с ноги, я погасил камеры телекинезом, вырвав их с корнем. Вслед за ними волна телекинеза обрушилась на сидящую ближе всего ко мне бандитку, заставив ту, упав лицом вниз, проломить стол…       Оставшиеся вдвоём бандитки быстро среагировали на опасность, одна из них, вытащив нож и замахнувшись, набросилась на меня, но в ответ получила довольно жёсткий пинок в живот, от чего женщина с выражением лица полным боли улетела в сторону стеллажей с продуктами, сбивая несколько из них, попавшихся ей на пути.       А вот третья… вытащила пистолет и выстрелила. Первый выстрел — увернулся, наклонив голову вбок. Затем она начала палить без остановки… каждый последующий выстрел я принял на выставленную перед собой ладонь, ещё выстрел… ещё и ещё… пули довольно болезненно били по моей ладони, оставляя кровавые отметины, но пробить её так и не сумели. Пока она стреляла, я всё это время шел к ней, пока, наконец, не выхватил из её руки пистолет и, отвесив ей смачную пощёчину, сбил с ног.       — Неплохо вы тут устроились. — осматривая помещение, заговорил я с последней бандиткой.       — Ты уже покойник… — шипящим голосом промямлила девушка. Она пыталась встать, упираясь руками в пол, я же подошел к ней и, прислонив свою ногу к её животу, словно футбольный мяч, навесом отправил её к ближайшей стене, болезненно ударившись о которую, она завалилась на поваленные стеллажи.       — Оно и видно. — найдя глазами встроенный в стену сейф, я подождал, когда третья придёт в себя. Она сплюнула немного крови и попыталась вновь встать, но приступ боли в ноге, которой она к своей неудаче ударилась в полёте об лежащие на полу остатки столика, заставил её сесть, уперевшись спиною в стену.       — Сучара обколотый…       — Ваш сейф? Да, понимаю, что это довольно странный вопрос… Наверное, мет вы там храните? — спросил я бандитку, постучав в дверцу небольшого сейфа.       — А что, хочешь ещё одну дозу? Хрен обдолбанный, накачают себя всякой дрянью, словно под допингом… сука… — она ругалась ровно до того момента, пока я голыми руками не вырвал дверцу сейфа, метнув её так, что она воткнулась в 15 сантиметров от головы преступницы.       — Смотрите, сколько у нас тут добра… — напевая, говорил я, вытаскивая из сейфа увесистый пакет мета. — А разрешение на торговлю есть?       — А у тебя ордер на обыск… что за? — воскликнула третья, смотря, как в моих руках в серебряном пламени сгорает пакет метамфетамина.       — Хочешь так же сгореть? Я могу это устроить… — в подтверждение моим словам я воспламенил свою правую руку. — Это будет не больно и очень быстро.       — Что ты такое…       — Я? Человек, который очень недоволен фактом того, что ваше желание лёгкой наживы привело к тому, что дети, наглотавшись вашим «товаром», попали в больницу. Сейчас я зол, но как всегда справедлив, поэтому готов дать тебе шанс. Девушка с опаской поглядывала на мою горящую руку, но понимая, что сейчас её жизнь находится в руках какого-то ненормального психа, с мать его, горящей рукой… она приняла решение. — Что ты хочешь? — подавленно спросила она.       — Где ваш босс, я знаю, что вы трое, члены Ирландской мафии. А вот где ваш штаб и кто ваш крёстный отец, ну или мать… свет его знает… хотел бы узнать.       — А не много ли ты хочешь? Не поиметь бы тебе себя в задницу? А, нет… стой! Я поняла! — закричала она, когда я уверенным шагом направился в её сторону. — Дикий Койот, старый бар в двух кварталах отсюда, рядом с парком ДеВитт.       — Ну вот, можете же, когда надо. А теперь забудь и спать. — на последнем слове я щелкнул пальцами, и третья бандитка действительно заснула, завалившись набок.       Идя на выход, я повторил процедуру экстренного сближения лица пришедшей в себя кассирши с прилавком, вновь вырубая и с концами разбивая её нос в кровавые сопли. Ибо нехрен продавать детишкам мет!       Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью пахнущий гарью городской воздух… под ногами доносились слабые звуки разбивающихся об асфальт капелек крови, что сочились из моей левой ладони.       Раздробленные пястные кости среднего и безымянного пальцев. Больно, но не критично. Подняв свою ладонь и осмотрев на характер повреждений, я влил в неё просто конское количества Света, от чего кисть левой руки засветилась лёгким серебряным светом, а рана за долю секунды затянулась. Пора прогуляться.

***

      Бар, как бар… только посетителей нет. А вот группа людей, говорящих о тёмных делишках, что они провернули недавно, имеется. Сидят себе и отдыхают, 28 человек. Войдя через парадный вход, я сразу привлёк к своей персоне внимание «посетителей», а так же нервную барменшу.       — Это ещё чё за бойскаут?       — Кто заказывал мальчика по вызову? Смотри какой смазливый милаш…       И ещё много других насмешек, и только несколько людей из мафии напряглись. А меня тем временем воротило от этого места… запах тут стоял ужасный! Но всему виной не только перегар, а два особо отмороженных представителя мафии, от которых несло тьмой за версту!       — 100 грамм водки. — сделал я заказ, подойдя к барной стойке и сразу положив на неё 50 долларовую купюру. Встав боком и облокотившись на стойку, я повернулся к Ирландцам.       — Джу-Джу… чья территория?       О, теперь все зашевелились, кажется, дошло, что что-то тут не так, даже перешёптываться стали.       — Ну, допустим моя? — ответила шатенка лет 30 с уродливым шрамом на лице, разделявшим её правую щеку на двое.       — И ты, разумеется, в курсе, что там происходит? Понимаю, странный вопрос, но мне кажется, вам больше нечем там торговать… о, благодарю. — поблагодарил я барменшу, принимая стакан с водкой.       — Чё? А ну сели! — шатенка осадила своих подопечных, что возмущаясь моим поведением, хотели показать, кто тут главный. Достав телефон, она быстро кому-то набрала, но в ответ получила лишь продолжительные гудки.       — Мне казалось, полиция нас не трогает? — Кто? Я полицейский? А почему сразу полиция-то?       — А она нас и не трогает, дура! Это вообще какой-то левый хуй… это уже не место собрания, а, сука, проходной двор.       У одной из их группы всё-таки сдали нервы, она быстрым шагом направилась ко мне, все с предвкушением ждали, как она лихо со мной расправится, но к их сожалению…       — На сука! — она с размаху попыталась ударить меня в лицо, а я спокойно перехватил её руку рядом со своим лицом, ну а после… — БЛЯ! — она закричала от боли, зафиксировав часть её руки телекинезом, я резко дёрнул её вниз, тем самым переламывая ту пополам. Девушка, жутко воя, упала на колени, а я тем временем, не отпуская её руку, занёс над ней нетронутый стакан с водкой.       — Ой, кровь, нужно обеззаразить рану… — и вылил содержимое стакана на место открытого перелома. На весь бар раздался жуткий вопль, Ирландцы подскочили, выхватывая пистолеты.       — Но-но… я так-то пришел поговорить, но вы все такие дерзкие и агрессивные, что у меня аж рука дрогнула. — я отложил пустой стакан на барную стойку, отпуская руку наглой дуры и выходя вперёд.       — Вам, наверное, интересно, на хрена я сюда припёрся? Вот эта сука… — я направил руку на шатенку, которая призналась в том, что магазинчик с наркотой под её контролем.       — Держит магазин рядом с детским домом, и может быть этот магазин уже давно бы загнулся, но там приторговывают наркотой…       — Очень громкое заявление, чем докажешь? Да и какая вообще разница? С какого это хуя я должна отчитываться перед молокососом? — спросила шатенка.       — Доказательства, а они тебе нужны? Даже если бы и да, то они сгорели… а твои люди, кстати, сейчас лежат и отдыхают, в не очень здоровом состоянии…       — Ты пришел сюда просто потому, что мы торгуем наркотиками рядом с детским домом? — а вот это уже заговорил их босс. Властного вида брюнетка коренастого, крепкого телосложения, она единственная из всех, кто сейчас сидел и спокойно смотрел на меня.       — Да будет тебе известно, мы много где продаём наш товар, и тот факт, что ты зачистил одну из наших точек сбыта… меня огорчает.       — Мне было бы плевать на это место, как и на вас, не пострадай от вашего товара дети… тогда бы меня тут не было. Взрослые достаточно умны, чтобы взвесить все за и против, поняв, надо им это или нет, а вот дети 14 лет — нет!       — Катарина? — крёстная посмотрела на свою подопечную.       — Пиздит, мы не продаём товар кому попало.       — Может тебе следует съездить в больницу и спросить у трёх детдомовских девочек, которых госпитализировали — возможно с передозировкой, а может потому что ваш товар — низкосортное некачественное говно…       — Да кому какая разница? Ну сдохнут они или нет, кому какое до этого дело? — она хотела выстрелить, начиная давить пальцем на спусковой механизм магнума. Я был раздражён, нет… я был зол! Впервые за столько лет. Мне хотелось разорвать её тело по щелчку пальцев, но я не могу позволить себе по воле эмоций отнимать жизни людей, даже если они такой мусор!       Все были напряжены, направившие на меня свои огнестрелы мафиози стали медленно отступать назад. — Вы даже не представляете, на чью территорию вы пришли и с кем связались… — я пошел им на встречу, увеличивая давление, пока не оказался рядом с шатенкой, в её дрожащих руках магнум не хило потряхивало, пока я не подошел к ней в плотную так, что ствол пистолета упёрся мне в лоб.       — Если вы не цените чужую жизнь, то вы должны быть готовы к тому, что вам рано или поздно придётся расстаться со своей… ну же, давай, стреляй. Ну же! — я подначивал шатенку, но та пыхтела как паровоз, но палец никак не мог нажать на курок.       — Ссыкло… — сказал я, выбивая пистолет из её рук.       — У тебя не все дома? — спросила меня крёстная с безумной улыбкой. — А ты мне нравишься… говоришь, люди Катарины продают свой товар детям?       — Я же уже говорил, иначе меня тут не было бы.       — Ну, мы услышали слова Катарины, она этот факт не отрицает, что скажете девчонки? — обратилась она к остальным членам банды, что спешно прятали оружие.       — Хоть место для торговли было удобным, есть рамки, которые нельзя переступать… у нас есть правила, и Катарина их знает. Нарушить правило, всё равно что плюнуть в лицо дона… она должна быть наказана. Хотя, если честно, я и сама об этом догадывалась… — втянулась в разговор одна из тех, кто сидел подле дона. Услышав её слова, все остальные ответили своим согласием, а Катарина становилась всё бледнее и бледнее с каждой секундой.       — Единогласно. — крёстная выхватила пистолет и выстрелила в упор в затылок Катарины. Брызнувшая кровь попала мне на лицо, которую я без каких-либо эмоций стёр платком, вынутым из нагрудного кармана рубашки.       — А парень хорош… такая выдержка. Но его беспардонное поведение оскорбительно во всех смыслах! За такое его нужно хотя бы наказать.       — Надо же, у преступников бывает честь? — саркастично спросил я. — И что теперь, убьёте меня? Или может сексуальное рабство, я же вижу этот похабный взгляд на лицах некоторых твоих шестёрок…       — Не смей называть мою семью шестёрками… — гневным тоном заговорила крёстная.       — Анабель, зуб за зуб. Сломай ему руку… потом он может быть свободным.       — Да, дон. — из-за стола встала довольно крупная особа, больше меня в полтора раза… она подошла ко мне и схватила за руку, молча удивляясь тому, что я не сопротивляюсь.       — Ничего личного парень, благодари дона за то, что ты уйдёшь отсюда живым. — она попыталась выкрутить мою руку, но я был неподвижен… она покраснела, пыталась рывками сдвинуть мою руку хоть куда-то, но она не сдвинулась ни на миллиметр.       — А мне казалось, что наказывать меня будет он… — переводя своё внимание с Анабель, что под шокированные взгляды своих коллег безуспешно пыталась сломать мою руку, я посмотрел на единственного в баре мужчину.       Да, мужчина в рядах мафии… кому скажешь, не поверят. Но как я и говорил, есть в этом месте смердящее присутствие тьмы, одно из них сейчас пытается сломать мою руку, мелкая сошка… а вот мужик.       — За твоей спиной не видно горизонта… — отмахнувшись от Анабель, словно от надоедливой мошки, я внимательно смотрел в глаза этого ублюдка.       — В каком смысле? — хрипловатый низкий голос разошелся по бару, наполняя его ароматами перегара.       — Гора трупов его закрывает, жалкий убийца.       Пока остальные ошарашенно смотрели на меня, пытаясь понять, как я догадался о том, что единственный мужчина в их команде киллер… Анабель с криками набросилась на меня. Я схватил её за грудки, резко подняв вверх. — Я же говорил… вы связались не с тем человеком. — и отшвырнул её в другой конец бара, где она с грохотом ударилась спиной о бетонную стену, бессознательно свалившись на пол.       Взяв стул, я направился к их киллеру… — Как тебя зовут? — обратился я к нему.       — Конор… — скупо ответил он.       О, а они неплохо держатся, обычно, стоит людям увидеть нечто выходящее за рамки обыденного, они начинают сраться в штаны и забиваться в самый дальний угол… прямо как это сделала барменша. Хотя, думается мне, она испугалась убийства женщины по имени Катарина, да и пёс с ними…       — Конор, хочешь расскажу тебе историю? — я поставил стул спинкой к нему, присаживаясь напротив, всё это время сопровождаемый нервными взглядами семьи.       Конор хмыкнул. — Если только семья не против…       — Они не будут против, они нас подождут.       Конор нахмурился, но что странно, его семья молчала, а молчание всё равно что согласие… — Ну давай, трави свои байки, странный парень.       — В 3 веке нашей эры жил один мужчина…       Тогда Конор ещё не осознал, что эта история затянется на целых полчаса, но что самое главное и тревожное, остальные члены семьи не скажут им и слова.

***

      В одной безымянной деревне, безымянного города, жил мужчина. Он был плотником, с утра до вечера он проводил свой день за изготовлением разной деревянной утвари и прочих поделок из древесины.       Как только день заканчивался, он возвращался домой, где его всё это время ждала любящая жена. Жена его была на первом месяце беременности, они долго ждали этого ребёнка, они оба молили бога об этом ребёнке, и только спустя семь лет они были благословлены.       Так и шла его жизнь, он молился, работал и делил ложе и любовь со своей избранницей, с упоением ожидая дня рождения их будущего ребёнка. Город, в котором они жили, был беден, но все жители были добрыми и отзывчивыми, они были рады за своего соседа, а он был рад за то, что вокруг него живут искренние, добрые и заботливые люди.       Но в один из дней их правитель умер, и в город направили нового управляющего. Люди переполненные горем потери своего заботливого правителя встретили нового с распростёртыми объятиями, надеясь на то, что новый тоже будет мудр и добр к ним, а их город начнёт процветать…       К сожалению, единственное, что начало процветать с момента прибытия нового правителя — это преступность. Но люди не унывали, они верили в то, что всё образумится… они заблуждались.       В один из обыденных для мужчины дней, он вернулся домой, но не застал в нём любимой. Странно, подумал он, ведь его жена была на 3 месяце беременности и даже не ходила за покупками, он покупал всё сам по пути домой. Он испугался, выбежал из дома и стал опрашивать сидящих по домам соседей, что произошло.       Её увели солдаты правителя, когда она поливала цветы возле дома — отвечали они, и тогда он направился к правителю, чтобы узнать, по какой причине его жену увели солдаты.              Но он не дошел до дома правителя, ведь рядом стояли казармы с солдатами… они надругались над его женой, а после выкинули её умирать в канаву.       Мужчина был вне себя от гнева, но взвесив все за и против, заодно понимая какие его шансы в неравном противостоянии, он забрал свою жену домой. В безуспешных попытках стараясь спасти свою любовь, что пережила множественные побои, насилие и самое ужасное… выкидыш. Его жена умерла на 4 день.       Он скорбел. С того дня он перестал молить бога, а просто проклинал этот мир. За что? — говорил он себе. Он обивал порог дома правителя день ото дня, стараясь добиться правосудия, но тогда он не понимал, что все злодеяния, обрушившиеся на их мирный город, это как раз таки вина нового правителя.       Он устроил митинг на площади, стараясь донести до людей правду, что они должны свергнуть человека, принёсшего в их дом горе и страх… в тот день его поймали солдаты правителя, они избили его и пригрозили, что следующий раз будет последним.       Но он продолжал… а убить его не могли, ведь тогда для правителя это будет всё равно, что признать сказанные мужчиной слова правдивыми, тем самым прослыть источником всех бед.       Тогда в одну из ночей мужчину выволокли из дома и увезли в пустыню, бросая там с бурдюком воды и парой кусков вяленого мяса да хлеба.       "Поди прочь, пока правитель милостив" — сказали ему солдаты, развернулись и ускакали прочь.       Мужчина рыдал, зарывая руки в песок и выбрасывая их к небу. Он проклинал этот мир за его жестокость. Он проклинал бога за то, что тот не уберёг его жену и нерождённое дитя. Он проклинал дьявола за его мелочность, что тот позарился на столь мелкое и несущественное…       Он потерял веру во всех, он потерял веру в людей, но самое главное… он потерял веру в себя и жизнь. Ожидая рассвета, он развалился на песке, смирившись со своей судьбой и приготовился отдать свою жизнь пескам и палящему солнцу. Так он и заснул.       Но в конце концов мужчина проснулся, солнце, поднявшееся в зенит, слепило его сонные глаза, и тогда он спросил у солнца: Больше мне этот свет не мил, заберёшь ли ты мою жизнь?       Разумеется, солнце не ответило, а мужчина продолжил лежать. Дни, недели… шли месяцы, но мужчина не умирал.       Он был в гневе, он был готов начать вновь проклинать этот мир, но стоило ему только встать, как он тут же стал падать от бессилия: Ах, всё-таки это было видением, на самом деле я давно уже при смерти…       Но это было не так. Пока он спал, ему покровительствовал кое-кто другой, увидев его страдания и сделав свой выбор, он сделал мужчине предложение. Готов ли он пойти против мира, стать вестником смерти ради того светлого, что всё ещё осталось в этом мире?       Мужчина согласился.       Через год их бедный городок преобразился. Правитель разделил их город на зажиточный район и трущобы. В то время как зажиточные пировали, трущобы беднели день ото дня. И наконец, мужчина вернулся в свой родной дом… бывшие соседи удивлённо провожали его взглядом, пока он шел к дому правителя.       В тот день они пировали на площади, он не знал всех, но самое главное, он знал, что должен сделать. Правитель был зол, увидев надоедливого мужчину. Он хотел приказать солдатам схватить его и казнить на потеху знати, но не успел…       Мужчина подошел к нему так же быстро как ветер, что сдувает одинокие песчинки с крыш домов. Он прислонил к его лбу палец, произнося свой вердикт. — 7 дней проливай слезы горечи и раскаяния… и может тогда они смоют грехи твои, смывая с ними запах их влекущий…       После чего убрал палец со лба правителя, посмотрел на остальных и горько улыбнулся. Он произнёс грех каждого из присутствующих, лишь единицы остались не названы, но все одинаково были в шоке, они не знали что делать, а некоторые даже под конец засмеялись, думая, что это очередное шоу правителя для их потехи.       Но бледное лицо правителя говорило о другом, мужчина развернулся и покинул город, оставляя всех раздумывать о сказанном им. С того случая минуло 7 дней, правитель всё так же пировал, ища возможность забыться на дне бутылки красного вина, сидя в окружении знати. Они были так заняты алкоголем и распутными девами, что не замечали чёрную метку на их лбах, что с каждым днём становилась всё больше и больше. Пока на всю площадь не раздался леденящий душу вой. Они повернулись в сторону воя, увидев дюжину гигантских псов.       Их глаза горели алым пламенем, их шкура была черна как беззвёздное ночное небо, а когтями своими они размалывали брусчатку под их могучими лапами. Лишь единицы, чьи имена не были названы странным мужчиной остались в живых, они были свидетелями резни, где ужасные псы рвали людей, на чьих лбах были чёрные метки…       А мужчина продолжил свой путь, он принял веру в Свет… Свет, что показал ему правду об его мире, правду о вере и богах. С того дня пошла молва, о пророке, что приходит во все города, вне зависимости от их удалённости. Он приходит и обнажает людские грехи и не важно, лорд ты или обычный люд, через семь дней все они умирали, будучи растерзанными ужасными псами.       Вестник смерти, палач грешников, тот, кто несёт погибель неверным… у него было много имён, но среди людей только он знал своё истинное имя — Мастема.       Обвинитель, что обнажает человеческие грехи, чтобы вестники ада могли прийти по их запаху, разорвать плоть грешника и вырвать его душу из бездыханного тела…

***

      — И к чему это дерьмо? — заинтересовался мужчина.       — Ты потратил столько времени на какой-то глупый рассказ? Дон, вам он не кажется сумасшедшим?       — О чём ты? Вы где-то десять секунд сидели и молча смотрели друг другу в глаза, а потом ты внезапно заговорил… — ответила ему сидящая подле дона консильери.       — Что, да он мне полчаса рассказывал какую-то бредятину!       Пока Конор люто негодовал о произошедшем, остальные мафиози смотрели на него кривым взглядом, ну а я под шумок направился к выходу.       — Это что за дерьмо у тебя на лбу? — спросила одна из семьи, указывая на лоб Конора пальцем.       Конор достал телефон включая фронтальную камеру, в ней он увидел странное, словно чернильная капля, большое пятно посреди лба, которое, как бы он не пытался стереть, оставалось на своём месте.       — Мои последние для вас слова, через 7 дней случится кое-что неприятное, а после у вас будет день, чтобы вы по хорошему покинули не только Клинтон, но и Нью-Йорк, в случае отказа вы разделите судьбу вашего любовника и киллера… — сказал я, стоя в дверях и указывая на Конора.       — И да, я же уже говорил, что вы перешли дорогу не тому человеку? Ах да, уже третий раз… слишком часто я стал повторяться. Ах, Конор, совсем забыл рассказать тебе конец!       Мужчина резко обратил на меня внимание, оторвав свой взор от телефона.       — Сколько бы грешники не рыдали, сколько бы слёз они не лили, этого всегда было мало… они все были обречены на смерть за свои злодеяния. А что касается тебя, удачи с наполнением слезами пересохшего океана, ибо Адские гончие только и ждут того момента, когда их спустят с поводка…       — И да… — я обратился к остальным членам ирландской мафиозной семьи, тем самым отвлекая их внимание от паникующего Конора на меня. — Вы же не думали, что купив полицию и тем самым смертный суд, вы огородили себя от приговора? Ох, как же сильно вы заблуждаетесь, если вы решите остаться, я, как и с Конором, стану вашим персональным судом, тем самым познакомив вас с очень миленькими собачками… вы любите собак? Если нет, то полюбите… — на прощание сделав манерный низкий поклон, я закрыл за собой дверь и удалился восвояси.       Даже Свет готов пойти на сделку с Тьмой, особенно когда это в интересах обеих сторон. Спасибо, Михаил, благодаря тебе, я теперь могу воспользоваться целым арсеналом кар, обрушив их на головы грешных душ.       Лайт знал, что мафия уйдёт, ведь Конор пересказал им услышанную от него историю, и, как было сказано, спустя 7 дней ужасное собакоподобное существо разорвало мужчину на куски, ибо даже пуля и нож не смогли оцарапать шкуру Адской гончей. Нет такого места, где бы вас не достали Адские гончие…

***

      — Задержался ты… — окликнул меня Маркус, пока я шел по коридору до своей комнаты.       — Разве? Десятый час только. — я остановился и повернулся к нему, а он в свою очередь пристально посмотрел на мою рубашку.       — Откуда кровь?       Я посмотрел вниз, и, действительно, на моей серой рубашке в районе груди, с правой стороны, было три довольно заметных пятна крови. — Она не моя…       — Ты же никого не убил?       — Они этого не достойны, чтобы я марал о них руки. — хотя в какой-то степени я это сделал. — Покалечить, покалечил, а кровь… это дон ирландской мафии решила наказать члена своей семьи за нарушение их закона…       — Ясно. Что с детьми? Директор детдома не говорит Аделаиде, как собственно и мне, что у них происходит.       — Они попробовали метамфетамин. Несколько девочек попали в больницу, думаю, с ними всё будет в порядке. А что касается мафии, уже через неделю они покинут город. Сами или вперёд ногами…       — Ладно, по поводу метамфетамина и умалчивания деталей я разберусь с директрисой сам… А что касается мафии, ты им что, угрожал? — спросил меня Маркус, на что я молча пожал плечами и наклонил голову на бок, скорчив сконфуженную мину лица.       — Если это можно так называть… пусть будет так. Проще говоря, у них будут проблемы, с которыми они не смогут справиться, если они, конечно, вообще рискнут остаться.       — Мне это не нравится… — сказал Маркус, скрещивая руки на груди.       — Мне тоже… но что поделать? Кто будет делать грязную работу, если не я, или такие как я?       — Полиция?       — Ха, ты же и сам понимаешь, насколько это смешно! Даже сегодня я услышал фразу «нас не трогает полиция»… кстати! Почему некоторые люди видят во мне сотрудника правоохранительных органов?       Маркус задумался, почёсывая свою небольшую бородку… — Твоя манера вытаскивать из людей информацию плюс выдержка, ты всегда уверен в себе. Внешность как у мужика в 25 лет с лёгким макияжем, а таким они частенько пользуются.       — Ну, тут я не виноват, что слишком быстро взрослею. Но только всё равно странно это, одних только предрассудков о слабых мужиках сколько… — тот убийца не в счёт. Одному только свету известно, как именно он убивал.       — Оно и понятно, что ты не знаешь. Говорю для непосвящённых… существует одна государственная программа, называется «потенциал». Пойдём ко мне в кабинет, нечего тут посреди коридора ошиваться.       Молча кивнув, я пошел за Маркусом, мы вошли к нему в кабинет, после чего он предложил мне стакан воды, от которого я не стал отказываться.       — Ты же в курсе, что анатомически и в принципе женщины с рождения превосходят мужчин?       — С биологией, анатомией и физиологией хомо сапиенс знаком на школьном уровне. Короче, да…       — Однако, кое-что полезное британские учёные сумели раскопать, оказалось, что тут дело в тестостероне, кто бы мог подумать… У мужчин его гораздо больше, чем у женщин, поэтому в плане физического развития у нас появляется преимущество, если нас хорошо тренировать, а не беречь, как это предпочитают делать большинство родителей в стране, тогда из нас можно вылепить добротного бойца. Хотя это довольно расточительно, поэтому в нас предпочитают видеть племенных бычков…       — М-да, а ведь самая тяжелая и опасная работа сейчас именно на женщинах…       — А то! Вот и придумало наше правительство спецпрограмму «потенциал», в неё отбирают детей из неблагополучных семей, очень редко детдомов, а иногда родители сами отдают туда своё чадо… берут в «потенциал» с 16 лет, сначала это похоже на детский лагерь с военным уклоном, этакий кадетский корпус, а вот потом, к моменту их взросления, учебный корпус становится больше похожим на армию. А там по достижении 18 лет можешь хоть в настоящую армию идти.       — Со мной как раз в части служили два парня из «потенциала», звери! В хорошем смысле этого слова, разумеется.       — Ну, меня такое не интересует, я и без ваших потенциалов любого на британский флаг порву…       — Ха, охотно верю, ну и хватит с этим потенциалом, да и тему с бабами мусолить не хочется, я от них только в церкви смог спрятаться…       — Ну ладно. — проговорил я, вставая из кресла. — Ах да, раз уж тема о физической силе зашла, я тут планирую до 28 августа плотно заняться повышением мышечной силы, так что буду пропадать в какой-нибудь заброшке… не теряйте меня.       — Ремонт кончился, и сразу почувствовал себя свободным?       — Да! Иначе и быть не может, у меня будет мало времени на такие упражнения во время учёбы, а я сейчас как раз в идеальной фазе роста, когда нужно максимально заняться своим развитием.       — Добро. — покивал Маркус. — Вот только, если в следующий раз пойдёшь на сомнительные дела, давай без глупостей…       — Да-да, понятно. Детей спас, наркобизнес прикрыл, мафиози прогнал, а он ещё чем-то недоволен… уйду я от вас, злые вы…       — Да иди ты уже… спать! — отмахнулся Маркус, чем вызвал у меня ехидную улыбку.       — Спокойной ночи. — в полголоса промямлил Маркус.       — И тебе того же!