Отведи меня в церковь

      Я быстро поняла, что просто мне не будет. Жизнь после пробуждения из криосна оказалась совсем не такой, как я воображала. Сначала все казалось непростым, но хотя бы понятным: войди в город, добудь регулятор мощности, чувствуй себя героиней.       Что ж, я это и сделала. Как умела. Но теперь не была уверена, что поступила правильно. В любом случае, меня посетила дикая мысль, что хуже не будет, если я исповедуюсь. В прошлой жизни я бы всерьез не подумала ничего такого. Но теперь все вокруг выглядело слишком незнакомым, чтобы доверять старым привычкам.       Я вошла в храм в надежде, что встречу там викария Макса. И в еще большей надежде, что он меня не осудит. Максимиллиан показался мне человеком одновременно разумным и страстным — я бы хотела завоевать его расположение. Когда я последний раз была здесь, в нишах из последних сил еще горели портативные светильники, но храм выглядел мрачным и угрюмым. Теперь кто-то расставил у алтаря подсвечники со старомодными свечами. Я подозревала, что это подношение от Аделаиды — насколько я составила представление об этой женщине, она говорила о городе резко, но ненавидела образ жизни Эджуотера, а не его жителей. И наверняка хотела переманить в свой райский сад тех, кто чего-то стоил — вопрос только, кто принес свечи сюда, в храм.       Впрочем, по-настоящему это меня не волновало. Я села на скамью перед алтарем в ожидании викария Макса. Он собирался улететь вместе со мной, и эта отчаянность мне нравилась. Я бы и сама на его месте, наверное, так поступила. Да что там, я и была в точности такой же на деле — как, в противном случае, оказалась бы на «Надежде»?       Я подумала о жизни, которую оставила в безвозвратном прошлом. Много там было всякого… Я усмехнулась, вспоминая, что тогда идея соблазнить человека, принявшего сан, казалась мне невероятно возбуждающей. И вот теперь у меня появился какой-никакой шанс попробовать это провернуть, вот только религия теперь была не та, что раньше. Должны ли адепты науковерия принимать целибат? Впрочем, если говорить о ком-то столь дивно сложенном, как викарий Макс, то не возникает вопроса, насколько пикантно флиртовать с ним. Безумно возбуждающе в любом случае! Я легла на скамью, закинув руки за голову и воображая, как можно было бы это провернуть.       Конечно, сознание могло лгать мне, что неплохо бы исповедоваться, но подсознание на деле хотело только согрешить еще пуще. Я развела колени и потерла зазудевшую промежность через ткань штанов. Да, моими сексуальными мечтами были соблазнение человека веры и секс в космосе, когда твоя грудь прижата к иллюминатору, и, кончая, можно смотреть на проплывающие мимо кометы. Если не одну, то вторую мечту я собиралась железно воплотить в реальность.       Я погрузилась в откровенные грезы так глубоко, что едва расслышала шаги: кто-то вошел в храм, нарушив мое уединение, и направлялся прямо к алтарю.       Я выглянула, чтобы удостовериться, что это именно викарий Макс, и тотчас стянула штаны — ну, насколько это удалось в спешке, хоть с одной ноги. И сразу закинула ее, голую, на спинку скамьи. Чтобы викарий как бы знал, что его тут ждет. И мог уйти, если он резко против. Правильно же? Я его приглашала, соблазняла, но не настаивала. Хоть и решила, что не выйду отсюда, пока не кончу. Но, если что, я могла и сама управиться — кончик пальца прижал клитор, сделал движение по кругу… О да, я и сама все могу! Я скосила глаза на панно над алтарем: о да, это все равно было бы пикантно.       Увлекшись собой, я позабыла вслушиваться, так что когда викарий Макс оказался прямо передо мной, ойкнула от неожиданности, а не от страсти. Но искрящееся в моем теле желание и собственные руки уже лишили меня разума, так что я приглашающе выгнулась, шепча:       — Трахни меня до просветления! Или хотя бы ради науки!       И приподняла бедра, засовывая в себя два пальца, прижимая ладонью клитор, и тотчас — второй рукой, снизу, добавляя еще два, к уже имеющимся. Намекая, что готова к встрече с членом. Ох, не в первый раз я представляла, что после этих слов Макс схватит меня за задницу, перевернет и отдерет раком, пока не заору в голос. Увы, мечты сбываются только на лозунгах «Просто космоса».       Лицо викария оставалось непроницаемым. Он смотрел прямо на мою раскрасневшуюся и уже хлюпающую от влаги вагину, точно на книгу, которую не был уверен, что хочет читать. Ух, это было смущающе и почти обидно. Весь мой пыл чуть было не пропал, но пальцы не останавливались, так что я снова возбудилась, намереваясь придерживаться плана — так или эдак, но я кончу.       Да, я ожидала гнева, может быть, возмущения, даже — пускай — отвращения, если уж не повезло на энтузиазм, но Макс остался сосредоточен и даже удивился только слегка. Я что, не первая тут так разлеглась и себя предлагаю? Происходящее — рядовое для него событие?       Викарий прошел мимо меня ровно в тот момент, когда я пискнула и запрокинула голову, чувствуя, что огонь возбуждения захватил все мое тело. И через пелену страсти я увидела, что Макс взял свечу… он шагнул к скамье так быстро, что я не успела и вопрос сформулировать, не то что задать (и потом, пальцы во влагалище, как мы помним — а это не способствует красноречию).       — Если Вы полагали шокировать меня, то шутка не удалась, мэм. Но чему нас учит науковерие: за действием следуют соответствующие последствия. И мы можем только иметь смелость принять их.       Макс задрал верх моей формы почти под шею, и пролил на грудь и живот мне несколько капель воска. Я захныкала, сама не уверенная, от боли из-за жжения или удовольствия. Что ж, после стольких лет в криосне, определенно, нет ничего плохого в чем-то погорячее. Но такого со мной прежде никто не делал (с другой стороны, я еще никогда не соблазняла викария прямо в его приходе, с очевидным риском быть застигнутой без штанов).       Я еще только сделала несколько вдохов, унимаясь, а воск уже застыл на моей коже.       — С другой стороны, Вы капитан корабля, на который я напросился пассажиром, так что считаю дальновидным заслужить благодарность.       Макс сел рядом на скамью, деловито взял мою голую ногу, притянул к себе, а вторую, с еще болтавшимся на ней низом формы, скинул с сиденья. Свечу он уже задул, и у меня успел мелькнуть только проблеск догадки, что Макс собирается делать, когда он отвел мои замершие руки — я оказалась настолько заинтригована, что перестала себя ласкать, да и воск меня отвлек. Свеча, наверняка еще мгновение назад раскаленная, успела остыть до терпимо теплой температуры: Макс проверил, кратко прикоснувшись к воску губами, точно к церемониальной реликвии, а затем вогнал свечу прямо в меня — до упора. Воск легко вошел в разгоряченную, жаждущую, истекающую влагой плоть. Я прикусила губу, чтобы не пискнуть снова.       Макс видел, что я уже на грани, и не стал нежничать: притянул мои бедра себе на колени, обхватив свечу рукой, задвигал ею в неистовом темпе, так, что кулак задевал клитор. Я прижала согнутую ногу к груди, впиваясь, за неимением лучшего, ногтями в собственную ляжку, уже дрожа и хныча в пароксизме подступающего оргазма. Свеча плотно заполняла меня и в длину, и в ширину, а бесстыдно влажные звуки возбудили самую развратную часть меня.       Только когда я, не в силах сдержаться, начала тонко ахать, лицо Макса смягчилось, точно он тоже вот-вот собирался кончить: брови выгнулись, голова невольно чуть-чуть запрокинулась, губу он закусил… Я успела это увидеть за мгновение, когда стрела жара пронзила меня и выгнула на скамье дугой в беспредельном наслаждении.       Макс все еще держал мои бедра, когда неистово сокращающиеся мышцы вытолкнули свечу ему на колени, мокрую и липкую. Я приподняла голову, хотя эхо оргазма еще не ушло, заставляя меня чувствовать, как между ног все горит и пульсирует.       — Когда я преподавал урок здешним прихожанам, никто еще не казался столь этим доволен, как Вы, мэм, — с нескрываемой иронией сказал Макс. Усмешка с его лица так и не сошла, в глазах искрилось удовлетворение.       Почти такое же, как у меня самой. Ну что ж, было не так скучно, как я боялась. Пусть и не настолько шикарно, как надеялась.       — Спасибо, — охрипшим голосом пробормотала я.       Макс продолжал смотреть мне между ног, затем согнулся, приподнимая меня за бедра, и поцеловал меня прямо в дырочку влагалища, собирая языком выступившую влагу. Я ойкнула, чуть было не распалившаяся снова, но Макс уже отстранился. Только пообещал мне эдак безмолвно продолжение — и еще один оргазм, а может, не один.       — Буду ждать Вас на летной площадке, — сказал он и, обогнув скамью, исчез из моего поля зрения.       Я еще добрую минуту лежала, приходя в себя. А потом подняла свечу и покатала в ладонях: а ведь Макса не посетило озарение, он прекрасно знал, как пользоваться подручными предметами для развратного веселья. Как много о нем предстоит мне узнать и как мало можно угадать с первого взгляда! Я хитро улыбнулась, представляя, как возвращаю Максу долг — уже на корабле, в отдельной каюте. Возможно, прямо этой же свечой.