***
Ночь. Антон спит, как милый маленький котенок. Я укрываю его пледом и аккуратно целую в щеку. А теперь я должен украсть его сигареты. Ох, я не преступник, но так надо. Обычно они у него в кармане джинс. А джинсы на стуле повисли. Подкрадываюсь, беру джинсы, и это звяканье пряжки… Но Антон и в ус не дует. И хорошо. Объект найден, и уже украден мною. Вот точно чувствую себя вором. Но только я за это не отсижу, только разве что на его х… кхм-кхм, я совсем не извращенец, нет-нет! Я не развращаю детей и подростков, я избавляю от плохих привычек, да-да-да. Если бы мамка Антона только знала, у кого ошивается ее сыночек… о-о-о, не советую знать, каких бы ему и мне пиздюлей влетело. Влетело потому, что ошивается он у своего «лучшего друга», а как же — парня. Осталось только придумать, куда деть эту долбаную пачку. А чего думать-то? Взять и выкинуть в мусорный бак, почему нет? Ну я так и сделал. Он все-таки возле подъезда. Это не заняло много времени. Я вернулся, разделся и лег рядом с мелким спящим котенком Антошей. Он сопит, это прям так замур-р-рчательно!***
Прекрасное весеннее утречко. Солнце будит своими лучами. А Антон все спит. Спит, больше ему ничего не надо. Ах да, нужно — затянуться. Но у меня он по струнке ходить будет. Наконец, эта соня открывает свои причудливые глазки и смотрит ими на меня. — Проснулся, Антоша, — хихикаю, а он только хмыкает, выбирается из моих объятий и встает с кровати. — Блядь, где я сигарки просрал? — Антон шарит по карманам и злиться, не обнаружив своих «лучших друзьяшек», с которыми он не расставался ни на день. — Ой, Антош, ты хотел покурить? Боюсь, что не выйдет, — ехидненько улыбаюсь, смешок сдерживать пытаюсь. — Твои «друзья», думаю, уже подохли. Но если хочешь — поищи их в мусорке! Может, они еще живые. Ох, он такой милашка, когда злиться. Его физиономия напоминала мне мордочку мопса. Но этот мопс может накинуться на меня и порвать за своих друзьяшек. — Покупать тебе сигареты я не буду, не-а! — Вот ты… паразит..! Он мне еще чего бы наговорил, но не стал и, натянув джинсы, просто вышел из комнаты. Куда ж собрался? Я тоже выхожу и вижу: Антон уже куртку напяливает, дурачок. — Куда это мы? Тебе не продадут. Малявочка ты, Антоша. — А я… я уж тогда в мусорке найду те, что ты выкинул. — Дурачок, — почти смеюсь с его глупости. — Раздевайся, Антон, не будь глупцом! — Перед тобой не разденусь, ты выкинул моих друзей! — Хм, ладно, я куплю тебе пачку, но… Но! Тебе за каждую выкуренную сигарету придется понести наказание. Не желаю знать, какое. Он соглашается, не зная, что его ждет.***
Замечаю его на балконе. Снова, снова курит! Ну все, держись, я предупреждал. Открываю балкон, хватаю Антона за локоть и тащу в комнату, он роняет недокуренную сигарету, и я ее затаптываю. — Мой дорогой, а я ж тебе говорил! Он мычит и, думаю, мысленно материт меня, пока я его тащу. Я кидаю его на кровать и раздеваю, но не снимаю только трусы. Я начинаю жадно кусать его шею, словно вампир-кровосос. Он жалобно скулит и стонет, ему больно. — Арсений, ты придурок! Мне больно. Антон пытается вырваться, но я его зажал ногами. Я кусаю все его тело так, что остаются кроваво-красные следы от зубов. — Все-все, остановись, — он еле слова из себя выдавливает, уже даже задыхается. Пару минут и думаю: «хватит с него». Я встаю с него и спрашиваю: — Ну как, нравится? — Не очень, не надо… — тихо-тихо шепчет, я еле расслышал. — Будешь знать, как курить у меня!***
И я только пару раз его так наказывал, но вскоре он перестал курить, вроде как. И нет, я не жестокий, я просто своими способами отучал его от вредной привычки! И укусы я ему, кстати, зализал потом, как собачка, ха-ха. Пожалуйста, не обращайтесь в полицию.