Призрак из прошлого и будущего

От поселка они добирались пешком, чувствуя, как с каждым пройденным шагом все сильнее давят на плечи лямки рюкзака. Возле указателя свернули направо. Долго идти не пришлось, почти сразу меж деревьев замелькал яркий желток стен. Выйдя из леса, они подошли к распахнутым настежь воротам и наконец-то разглядели усадьбу всю, целиком. – Красиво… – восхищенно прошептала Маришка и покрепче ухватилась за Димкин рукав, как будто боялась, что красота эта собьет ее с ног. – И правда похоже на Болдино. Только поменьше. – Угу, похоже, – согласился Димка и с выражением продекламировал:       – Мчатся тучи, вьются тучи,       Невидимкою луна,       Освещает снег летучий,       Мутно небо, ночь мутна! – Тоже красиво, – одобрила Мариша. – Правда, сейчас лето и… – Она зачем-то посмотрела на часы. – В общем, не ночь. Иногда Дима думал, что эта Маришкина привычка скрупулезно отмечать факты была не совсем здоровой, ну, вроде как привычка пересчитывать ступеньки или обходить трещины на асфальте. Впрочем, вреда от нее не было, ни окружающим, ни самой Маришке. Они обогнули большую клумбу с флоксами и подошли к дому. Невысокая женщина средних лет в футболке цвета запеченного лосося с надписью «Oops! I did it again» поднялась из-за стола и остановилась на ступеньках террасы. – Анна Петровна?.. – неуверенно спросил Димка. Он зачем-то попытался представить женщину на концерте Бритни Спирс – и не смог. Та медленно кивнула. – Я Дмитрий, а это Марина, – сказал Димка, хотя женщине наверняка было известно, кто они такие. – Георгий сказал, что вы будете помогать нам по хозяйству. Ну и… вообще. – Проходите в дом. Я приготовила вам комнату. В голосе женщины Димке почудилось осуждение, словно она была администратором какой-нибудь потерявшейся во времени провинциальной гостиницы и не желала заселять в один номер неженатую пару. Но Дима с Маришей женаты были, хотя и недолго. Димка первым открыл застекленную дверь террасы и оказался в просторной, почти пустой комнате. У стены справа громоздился длинный коричневый диван и пара кресел, у дальней стены – круглый стол размером с клумбу. А рядом со столом стоял мужчина лет тридцати, светловолосый, в очках с тонкой металлической оправой. Наряд незнакомца выглядел немного старомодным, но удивительно ему шел, как будто весь его облик был одним целым, и нельзя было изменить в нем ни единой детали, не изменив и не испортив все остальные. Незнакомец встретился с Димкой взглядом, и его брови удивленно поползли вверх. А Димка широко улыбнулся и шагнул навстречу, протягивая руку. – Добрый день, я Дмитрий, а это… Он оглянулся на Маришку и обнаружил, что та тоже смотрит на него удивленно и вроде бы даже растерянно. – С кем ты здороваешься? Дмитрий снова повернулся к незнакомцу и обнаружил, что в комнате никого нет. – Тут был человек. – Я его не видела, – заявила Маришка и внимательно оглядела комнату. – Светло. Просторно. Димка пожал плечами, но настаивать не стал. Исчезающих незнакомцев можно было разъяснить и позже. Следом за Анной Петровной они поднялись на второй этаж. Деревянная лестница жалобно поскрипывала каждой ступенькой и слегка пружинила под ногами. Выделенная им комната оказалась небольшой, но светлой, с широким, почти во всю стену, окном. Возле окна стояла двуспальная кровать, а в углу – древний деревянный комод: почти такой же пылился на даче у Димкиных родителей. Димка подошел к окну и попробовал его открыть, но оказалось, что окно не открывается. Тогда он дотянулся до форточки и распахнул ее как можно шире. – Устраивайтесь. Обед я приготовила, оставьте вещи и спускайтесь вниз. Анна Петровна вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Маришка уже возилась возле комода, выкладывая из рюкзака одежду, разноцветные упаковки мыла и флаконы с шампунем. – А обстановка тут не сказать чтобы шикарная, – заметила она, пытаясь приладить на место покосившуюся полку. – Отец Георгия сказал, что ему достаточно статусных апартаментов в городе, здесь он хочет деревенской простоты и уюта. Маринка скептически хмыкнула.

***

Георгием звался их общий приятель и одногруппник, а усадьба принадлежала его отцу. Сам хозяин посещать загородное имение этим летом не собирался и был только рад, что оно не будет пустовать. «Ребенку нужен свежий воздух, – сказал тогда Георгий, доброжелательно разглядывая Маришкин едва округлившийся живот. – И отцу так спокойнее. Разумеется, за еду и прочие бытовые мелочи он будет платить сам. Поживете в его хижине, половите рыбу, или чем там еще занимаются в этой глуши». Вначале Димка сомневался, стоит ли везти беременную жену так далеко от цивилизации, но Маришу предложение неожиданно вдохновило, да и «глушь» оказалась не такой уж и глухой. До ближайшего поселка, Рогачева, всего-то пара километров, а до райцентра – километров тридцать. В поселке имелась больница и подстанция скорой помощи; не вполне доверяя словам Георгия, Димка выяснил все это сам.

***

– А кто этот человек, ну, молодой, в очках? – спросил Димка Анну Петровну, когда они устроились за столом на террасе. Стол был маленьким, на нем едва поместились две тарелки и сковородка с жареными грибами. Кастрюле с картошкой места уже не хватило, и ее поставили на соседний стол, где лежал потрепанный непогодой журнал «Телепанорама». – Василий Семенович не разрешает пускать посторонних, – неприязненно ответила та. – Здесь никого нет, кроме меня и сторожа, но ему уже за шестьдесят, и очков он не носит. – Я же говорила, что тебе показалось. Жара, еще и не такое привидится, – сказала Мариша, с хрустом откусывая от пупырчатого огурца. – Вкусные. Сами выращиваете? – Нет, – буркнула Анна Петровна. – Мы здесь огородов не держим, Василий Семенович не позволяет. Говорит, он этими огородами сыт по горло, только отдых и рыбалка. – Рыбалка! – оживился Димка, на время выбросив из головы свои галлюцинации. – Сто лет не был на рыбалке. – С этим к сторожу, Игорю Алексеевичу. Видели домик рядом с воротами? Там он живет. И всякая рыболовная снасть тоже у него хранится. Захотите – выдаст вам удочки и проводит к озеру. Оно недалеко, в-о-о-н за тем леском. Анна Петровна махнула рукой куда-то вправо и назад. – Озеро… – мечтательно протянул Димка. – Мариш, сходим после обеда? – Ты иди, а я отдохну. – Правильно, отдыхай, – виновато и немного суетливо сказал Димка. – Я ненадолго, туда и обратно, ага?

***

В комнате он переоделся и сменил городские кроссовки на потрепанные кеды. Маришка валялась на кровати, листая найденный в комоде журнал. – Ладно, я пошел, не скучай. – Димка помахал жене рукой, быстро сбежал по скрипучей лестнице и вышел во двор. Солнце уже неторопливо ползло к закату, но воздух был по-прежнему горячим и сухим. Сразу за воротами начиналась тропинка, уводящая к озеру; во всяком случае, так сказала Анна Петровна, и у Димки пока не было причин ей не доверять. Попетляв меж деревьями, он вышел на опушку леса. Озеро соблазнительно сверкало совсем близко, до него оставалось пройти полем каких-нибудь метров триста или чуть меньше. Димка прибавил шаг и вдруг почувствовал, как упругий поток воздуха тихонько толкнул его в спину, не то поторапливая, не то направляя. Он оглянулся и не смог сдержать удивленного возгласа. Давешний незнакомец в очках шел за ним след в след, почти вплотную, так, что при желании его можно было коснуться рукой. Разумеется, ничего подобного Димка делать не стал, а наоборот, быстро отступил назад – просто на всякий случай. – Пожалуйста, не пугайтесь, – сказал незнакомец мягко, и, кажется, без насмешки. – Вы кто? – спросил Димка чуть грубее, чем хотел, потому что действительно слегка растерялся от неожиданности. – Меня зовут Викентий Андреевич Разумовский. А вы – Дмитрий?.. – Сергеевич. Спицын, – сообщил Димка, как никогда досадуя на свою простецкую фамилию. – Очень приятно, – сказал Викентий Андреевич светским тоном, но Димка почувствовал, что по какой-то странной причине ему действительно приятно. – Значит, Анна Петровна меня обманула? – Ни в коем случае. Она меня не видит, так же, как и ваша супруга. В это трудно поверить, но, кажется, я что-то вроде призрака. Викентий Андреевич потупился, как будто ему самому стало неловко от того, как это прозвучало. Димка тоже посмотрел ему под ноги. – Ну ничего себе… – только и сказал он, обнаружив, что трава под ногами нового знакомого ничуть не примялась, а все так же бодро торчит зеленой щеткой. Словно желая не оставить Димке ни единого шанса списать этот эффект на обман зрения, Викентий Андреевич Разумовский приподнялся на полметра и плавно опустился на землю. – Не пугайтесь, – снова попросил он. Для того чтобы пугаться Димка слишком не верил в призраков и всякую антинаучную чушь. Но не поверить своим глазам он не смог, как ни старался. – Давайте уже дойдем до озера и поговорим, – предложил Викентий Андреевич и первым пошел вперед быстрым размашистым шагом. «А ведь мог бы и полететь», – вздохнул про себя Димка, против воли чувствуя благодарность за то, что его нервы решили поберечь. На берегу они сели в траву и долго молчали. Димка щурился на солнечные блики и думал, что почему-то совсем не удивился появлению призрака, как будто чего-то такого… ждал? Надеялся? Последняя мысль показалась совсем глупой, и он смущенно кашлянул. – А вы… давно здесь? – Около двух месяцев, – ответил Викентий Андреевич, и Димка посмотрел на него удивленно и с недоверием. Во всех историях о призраках, которые он слышал или смотрел, те обязательно были… старинными. Как и дома, где они обитали. С домом все было в порядке, а вот призрак оказался неправильным. – Но умер я давно, больше ста лет назад, – успокоил его призрак. Димка понимающе кивнул. – Викентий Андреевич… – Можно просто Викентий. Я знаю, что людям сейчас свойственна большая простота в общении. Новый хозяин усадьбы как-то привозил сюда своих друзей. Они казались людьми солидными и со средствами, но общались между собой… как бы это сказать… – Не надо ничего говорить, – вздохнул Димка. Он представлял, как могли себя вести солидные бизнесмены, устроившие отдых на природе вдали от жен и детей. Потом Димка подумал, что охотно называл бы призрака еще проще и короче. Имя «Викентий» ему почему-то не нравилось, оно тоже казалось каким-то неправильным. Может, звать его просто Вик?.. Воспоминания вернулись мгновенно, обрушившись летним ливнем на бедную Димкину голову.

***

Витька Лесницкий появился в их школе к середине учебного года. Впервые зайдя в класс, он зацепился за Димку взглядом и уже не отпускал. Димку его взгляд смущал, но подойти и выяснить, в каком-таком смысле новенький на него пялится, он почему-то так и не решился. Учился Витька отлично, но не зазнавался и в учительские любимчики не лез. Как-то раз, на контрольной по алгебре, Димка, запутавшись в формулах, попросил дать списать. Витька посмотрел на него осуждающе и решительно мотнул головой. После контрольной он подошел к Димке и так же серьезно предложил позаниматься с ним после уроков. Димка, обиженный отказом и расстроенный неминуемой двойкой, собирался нахамить, но передумал и согласился. Тогда же Димка и стал называть Витьку Виком. Вик оказался отличным учителем, объяснял понятно и не злился, когда Димка тупил. Со временем их встречи стали такими привычными, что в те дни, когда они по каким-то причинам встретиться не могли, Димка чувствовал в груди странную пустоту. К счастью, особой склонности к рефлексиям за ним тогда не водилось, поэтому свои чувства он воспринимал как что-то само собой разумеющееся. Друзья и должны скучать, если долго не общаются, это нормально. Школа была не в счет. А потом Витькины родители переехали в другой город, разумеется, прихватив с собой и Витьку. Димка долго ходил как потерянный, по привычке сворачивая к Витькиному дому. Первое время они часто созванивались и подолгу болтали, потом стали разговаривать все реже, пока, наконец, совсем не прекратили общаться. Если бы Димка все же решился получше разобраться в своих чувствах, то понял бы – ему было тяжело звонить Вику, зная, что после этого они не встретятся во дворе, не пойдут в кино и не завалятся к кому-нибудь в гости. Наверное, что-то подобное чувствовал и Вик. Постепенно все забылось, разве что учиться Димка стал лучше, настолько, что после школы легко поступил в институт, сдав математику на отлично.

***

Сидящий рядом призрак был очень похож на Витьку, разве что глаза у него были не серыми, а карими, и волосы намного светлее. Но это было совершенно неважно, потому что похож он был не только и не столько внешне, сколько… внутренне? Димка старательно перебрал в голове все знакомые ему термины из эзотерики, которой слегка, без фанатизма, увлекалась Маришка. Аурой, вот. Или биополем? В общем, рядом с Викентием Андреевичем Разумовским Димка чувствовал себя примерно так же, как и рядом с Витькой, как бы это ни называлось. Даже имена у них были одинаковыми… ну, почти. – Вы обещали что-то рассказать, – неловко сказал Димка, вынырнув из воспоминаний как из озера с обманчиво теплой водой. – Лучше вы расскажите о себе, – предложил Викентий и посмотрел на Димку спокойно и внимательно. Димка снова подумал, что… нет, об этом думать не стоило. – Ну-у… я учусь в институте, на последнем курсе. То есть буду учиться в сентябре. Моя жена тоже. Я хотел найти себе на лето подработку, но Мариша… В общем, приятель предложил нам пожить здесь на всем готовом. Моя жена беременна, и я… – Что вы сказали? – Призрак внезапно оказался совсем рядом с Димкой, как будто исчез из одного места и появился в другом, на полметра ближе. Впрочем, почему «как»? Скорее всего, так он и сделал. – Я сказал, что Мариша беременна, – растерянно ответил Димка. – А что? – Нет, ничего. Простите. Вы позволите задать вам очень личный вопрос? Если откажетесь отвечать – то ничего страшного, я пойму. – Задавайте, конечно, – вздохнул Димка. – Вы… любите свою жену? Вопрос действительно был не самым приятным, и главным образом потому, что Димка не знал, как на него ответить. Он немного подумал и неожиданно для себя самого выложил все, без утайки.

***

Почти весь четвертый курс Димка был влюблен. Но не в Марину, и даже не в Свету Якимову, первую красавицу курса, а в Яну Карицкую, девушку не сказать чтобы странную, но своеобразную. К примеру, она что почти все время молчала. Нет, разумеется, она отвечала на парах, но рот раскрывала только в случае крайней необходимости, когда уж точно нельзя было обойтись жестами. Димке ее молчаливость скорее нравилась. Впрочем, ему все в ней нравилось. И еще была Марина Ивлева, симпатичная, веселая и общительная. Около года год назад доброжелатели из числа ее подруг донесли Димке, что Марина в него влюблена. Эта новость Димку смутила, и он старался пореже попадаться ей на глаза, наивно надеясь, что о нем забудут. Ближе к концу учебного года, на чьем-то дне рождения, Димка набрался храбрости и решил признаться Яне в любви. Он был почти уверен, что по такому случаю она хоть что-нибудь скажет, пусть даже и «нет». Но ошибся. Яна молча покачала головой, отодвинулась подальше, а потом и вовсе ушла. Сказать, что Димка был огорчен – значит сильно преуменьшить. Он был раздавлен, уничтожен и оскорблен в лучших чувствах. Поэтому отыскал в толпе сокурсников Маринку, сунул ей в руки прихваченный со стола стаканчик с пивом и спросил, не хочет ли она поехать к нему домой. Когда через пару недель Марина сообщила Димке, что беременна, он даже не удивился. И вообще ничего не почувствовал, кроме отвращения к самому себе. И тут же, не сходя с места, предложил Марише выйти за него замуж.

***

– Нет, она классная, и мне нравится. С ней легко. Просто мы скорее друзья, чем… ну, точнее я. А ребенка я правда хочу. Как-нибудь справимся. Мои родители обещали помогать. Нет, – торопливо прибавил Димка, – я не собираюсь сидеть у них на шее. В следующем году найду подработку, а потом выпуск, и… Он замолчал и покосился на призрака, удивляясь тому, что так разоткровенничался. Да еще и оправдывается. – Вы поступили легкомысленно, но сами же все и исправили, – сказал Викентий Андреевич, выслушав Димку. – Простите, я не собирался вас осуждать, просто… – Да все нормально, – махнул рукой Димка и достал мобильник. – Я обещал жене не задерживаться, она, наверное, волнуется. Он нажал вызов. – Привет, да, порядок. Ты витамины приняла?... Ага, сейчас приду. Димка снова спрятал мобильник в карман. – Это ведь телефон? – с интересом спросил призрак. – Просто удивительно. – И не только телефон, – сказал Димка так гордо, будто лично изобрел мобильники. – И никаких проводов и «барышня, дайте Смольный». – Почему Смольный? – удивленно переспросил Викентий. – Не знаю, – растерялся Димка. – Так говорила моя мама. Кажется, это из какого-то фильма. Извините, мне нужно идти. Мы ведь… Но призрак уже исчез, Димка даже не заметил, как это произошло. Только что он был здесь – и вот снова вокруг ни души, только слегка отливает розовым блестящая гладь озера, да шуршит ветер, запутавшись в камышах. – … еще увидимся, – закончил Димка и встал.

***

Мариша сидела на террасе и вяло ковырялась вилкой в овощном салате. – Ты вернулся, – констатировала она и снова уткнулась в тарелку. – Что-то есть не хочется. – Не хочешь – не ешь, – машинально сказал Димка, но тут же встрепенулся. – Как это не хочешь? Ты плохо себя чувствуешь? Тошнит? – Дим, все в порядке, я просто устала. Ты ешь, Анна Петровна запекла рыбу с лимоном, очень вкусно. А я пойду в комнату. Димка кивнул и сел за стол. Есть почему-то хотелось зверски. После ужина он поднялся наверх, тихонько, чтобы не разбудить задремавшую жену, вытащил из комода рубашку и снова вышел во двор. В окнах на первом этаже горел свет, наверное, где-то там хлопотала по хозяйству Анна Петровна. Или смотрела сериал. Телевизоров в доме не было, но Димка заметил у нее ноутбук, не самый дорогой, но вполне приличный, даже получше, чем его собственный. Электричество в доме, к счастью, имелось – в подвале стоял электрогенератор. Димка обошел дом слева, сел на крыльцо и достал из кармана пачку сигарет. Курил он нечасто, только когда нужно было серьезно о чем-то подумать. Но подумать он не успел, потому что призрак снова появился перед ним и тут же сел рядом на ступеньки. – Интересно, почему вас вижу только я? – спросил Димка, спрятав сигареты. Курить в присутствии Викентия Андреевича почему-то не хотелось. Тот пожал плечами. – А уйти вы отсюда не можете? – Могу дойти до озера и до развилки, дальше меня что-то не пускает. – Как и всех призраков, – со знанием дела кивнул Димка. – Призраки не могут покинуть место, где их убили… извините. То есть я хотел сказать… Викентий Андреевич промолчал. – Вы мне расскажете, что случилось? – осторожно спросил Димка. – Наверное, мне действительно стоит рассказать вам все, что я знаю. Но это не очень веселая история. Димка поудобнее устроился на крыльце и повернулся так, чтобы лучше видеть Викентия. – С вашего позволения я опущу историю своего детства, – чуть усмехнулся тот. – Начну с того, что в тысяча восемьсот девяносто восьмом году я окончил Третий Педагогический институт в Санкт-Петербурге. Мой отец учительствовал в гимназии и надеялся, что я пойду по его стопам. Так бы и случилось, если бы летом этого года к отцу не приехал старинный приятель, Антон Владимирович Криницкий. Интересная личность, бывший камергер Его Величества, меценат и благотворитель. Удалился от дел, жил в своем имении… да, вот именно здесь. Димка кивнул. Перед отъездом он залез в интернет и почитал об усадьбе и о том, кому она раньше принадлежала. – Среди прочего Антон Владимирович рассказал отцу, что хочет устроить в усадьбе школу для деревенских детей, для чего выделил целое крыло. Викентий Андреевич улыбнулся. – Он так вдохновенно рассказывал о чистых детских душах, тяге к знаниям, целительной силе просвещения – заслушаешься. Это потом я догадался, что приехал он не только для того, чтобы повидать старого друга. Он хотел найти сподвижника для своего прожекта. Ну что ж, он его нашел. В ту же неделю я собрал вещи и отбыл вместе с ним. Димка с удивлением понял, что выглядит призрак почти счастливым. – Не стану скрывать, кроме желания учить мною двигало еще и честолюбие, пусть и не худшего толка. Нести свет туда, где царит тьма – что может быть достойнее? Нет, не поймите меня неправильно, я никогда не относился к тем, кого было принято снисходительно называть «простонародьем», свысока. Но, тем не менее… Димка, дед которого всю жизнь проработал на заводе Красный октябрь, а бабка – на фабрике Красное знамя, задумчиво кивнул. И тут же рассказал Викентию Андреевичу о своем пролетарском происхождении. – Почему красные? – удивленно спросил призрак. Димка чуть подумал и решил не рассказывать Викентию Андреевичу о революции, которую его мать обычно называла переворотом и при этом некрасиво кривила губы. Они часто спорили с дедом, отцом ее мужа, который с восторгом вспоминал свою комсомольскую юность и первомайские демонстрации. Став постарше, Димка тщательно изучил этот вопрос, после чего раз и навсегда принял сторону матери. – Да так, традиции времени, – сказал он вместо этого, и призрак понимающе кивнул. – И при этом вы получаете высшее образование? Это же прекрасно! Я был прав, не только технический, но и социальный, общественный прогресс все это время не стоял на месте. Люди, которые приходили в усадьбу, не были похожи на забитых крестьян. А теперь я и вовсе убедился, что вы живете в прекрасное время! Димка вздохнул. – А позвольте спросить, какое общественное устройство сейчас в России? Смею предположить, что монархия осталась в прошлом? – Ну как сказать, – усмехнулся Димка. – То есть да, царя у нас нет. Демократия. – Потом вы расскажете мне все в подробностях, хорошо? – воодушевленно сказал Викентий. – А сейчас я доскажу свою историю. Он все еще улыбался, но улыбка потихоньку сползала с его лица, уступая место задумчивой грусти. – Это были прекрасные годы. Разумеется, в основном дети учились зимой, но семьям, которые и весной, и летом соглашались отпускать их в школу хотя бы ненадолго, Антон Владимирович платил небольшое пособие, вроде как стипендию на обучение. Кроме того, он нанял подводу – собирать детей по деревням и привозить сюда. – Школьный автобус, – усмехнулся Димка. – Прогрессивно. – Еще как, – поддержал его Викентий. – Разумеется, он и мне платил жалованье. Просто удивительно, как легко я привык к деревенскому быту. Даже научился работать в огороде и чинить столы и лавки. Он грустно улыбнулся. – Среди моих учеников был один... Звали его Пашка, Павел Савельев. Очень, очень способный мальчик. Его отец крепко выпивал… ну, это было делом обычным. Многие у нас… поколачивали жен и даже детей, но Пашку он не трогал, я бы заметил. Потом протрезвеет и клянется, что никого больше пальцем не тронет. А как снова напьется… Викентий Андреевич весь как-то поник, и Димке стало его нестерпимо жалко, так, что защипало в глазах. Он уже догадался, что будет дальше. – Я работал в саду, когда из Рогачева прибежал один из моих старших учеников. Еще издали закричал, что Степан допился до зеленых чертей, а Пашка… Я все бросил и побежал в поселок. Наверное, в жизни так быстро не бегал, но все равно опоздал. Он снова замолчал, на этот раз надолго. Димка тоже молчал, борясь с желанием достать сигареты. – Уверен, отец не хотел его убивать, просто отшвырнул в сторону, когда Пашка попытался вступиться за мать. Много ли ребенку надо? Я… наверное, я тоже был не в себе. Помню только, что все вокруг вдруг стало багрово-красным, а потом пропало, как будто выключили свет. Очнулся я здесь. И… сейчас. Викентий ссутулился еще больше и закрыл лицо руками, но тут же их опустил и выпрямился, как будто испугался, что этот жест сочтут и нарочитым, и жалким. Димка немного посомневался, но потом все-таки протянул руку и коснулся его плеча. Рука погрузилась в чужое тело как в парное молоко: Димка никогда не совал руки в молоко, но решил, что ощущение было бы точно таким же. – Извините, чтобы сохранять некоторую телесность, мне нужно сосредоточиться, и то получается не всегда. Попробуйте еще раз, – сказал призрак. И тихо добавил: – Пожалуйста. Димка снова протянул руку и легонько сжал худое плечо через тонкую ткань рубашки. Он подумал, что с Виком… с тем Виком они никогда не сидели вот так, совсем близко, касаясь друг друга. Им это просто не пришло бы в голову. Точнее, не пришло бы Димке. Что думал Вик – он не знал, и теперь уже, наверное, никогда не узнает. – Я не пью, – сказал Димка, помолчав. – То есть иногда пью, конечно, ну, на праздник, или в компании. Чуть-чуть. Вы же этого испугались, да? Викентий кивнул. Димка вздохнул и чуть сильнее сжал его плечо. Мысль о том, что можно напиться и ударить Маринку, была такой дикой, что почти необидной. Послышались шаги, и из-за угла появился сторож с фонариком. – Вы что это тут делаете? – спросил он, и Димка быстро убрал руку. В то же мгновение призрак исчез. – Да вот, покурить вышел, – ответил Димка и в доказательство достал из кармана помятую пачку. Сторож покачал головой и пошел дальше, светя фонариком во все стороны. Его добросовестность впечатляла бы, если бы не чуть заметный запах алкоголя и легкая нетвердость походки. Димка посмотрел ему вслед и подумал, что по-хорошему надо бы сообщить об этом Василию Семеновичу. С другой стороны, это смахивало на стукачество, к тому же сильно пьяным сторож не выглядел, наверное, всего лишь выпил пару бутылок пива за ужином. Димка повертел в руках сигаретную пачку и снова засунул ее в карман. Потом он долго лежал без сна, смотрел на спящую жену и думал. Мысли почему-то были легкими и светлыми, как солнечные зайчики.

***

Утром они позавтракали на террасе и наконец-то сходили вдвоем к озеру. Купаться Маришка не рискнула, а Димка долго и с удовольствием плавал вдоль берега, должно быть, распугав всю рыбу, так что ни о какой рыбалке не стоило и думать. Но это его совсем не огорчило. Потом Димка проводил жену до усадьбы и вернулся к озеру, захватив свой ноутбук. Призрак появился, как только он устроился на берегу. Молча сел рядом и стал смотреть, как Димка роется в файлах и папках. Вопросов не задавал, но Димка чувствовал удивление и почти детский восторг, с которым тот разглядывал ноутбук. – Вот, смотрите, – сказал Димка, открывая галерею фотографий. – Это Невский проспект. Это Стрелка Васильевского острова, а это – Пушкин, бывшее Царское село. Я был там весной. – Вот это все – машины, да? – спросил Викентий, ткнув пальцем в первую фотографию. Палец прошел сквозь монитор, и Димка на секунду испугался, что в нем останется дырка. – Как много… – Слишком много, – усмехнулся Димка. – Но что поделать. Они долго сидели на берегу и рассматривали фотографии. Димка охотно отвечал на вопросы Викентия, но говорить старался только о хорошем, осторожно обходя неприятные темы. Рассказал о школах, в которых учатся все дети, без исключений. Об интернете, где можно найти все книги и фильмы, какие захочешь, и поговорить с любым человеком на Земле, даже если он живет в Австралии или на Занзибаре. О том, что еще интересного и полезного изобрели люди за прошедшие сто лет. Викентий не был глуп и наверняка понимал, что о многом Димка умалчивает. Но это его, кажется, устраивало. Через какое-то время Димке и самому стало казаться, что в мире существует только красота, радость и высокие технологии. А еще – летний день, блестящее озеро и человек, который слушал его так внимательно, как никто никогда еще не слушал. Димка потянулся, разминая затекшую спину, затем слегка откинулся назад и почувствовал спиной чужое, вполне материальное и твердое плечо. А потом – руку, которая прошлась по волосам, легонько, как крыло бабочки. Димка на секунду прикрыл глаза, но тут же открыл их и снова сел прямо. – Простите, – сказал призрак растерянно, – Я… – Все хорошо, – сказал Димка и встал. – Слишком хорошо. Как же все-таки жаль… Что именно жаль, он не смог бы ответить даже себе самому. Наверное, все сразу. И то, что он не поехал за Виком и перестал ему звонить, как последний слабак и трус. И что женился на Марише, хотя она заслуживала кого-то в тысячу раз лучше, но вынуждена была жить с ним и родить ему ребенка. Ребенка, которого Димка наверняка будет очень любить, но разве он имеет на это право, если не любит его мать? И что он, кажется, влюбился в призрака. Последний пункт был особенно впечатляющим, Димка бы засмеялся, если бы не комок в горле, который мешал не только смеяться, но и толком вздохнуть. Кажется, каким-то непостижимым образом Вик все это понял без слов.

***

За ужином Димка был молчалив и задумчив, выныривая из задумчивости только тогда, когда Мариша его о чем-нибудь спрашивала. Но для ответа ему приходилось прилагать столько усилий, что к концу ужина он чувствовал себя совершенно измотанным. Анна Петровна уехала домой, пообещав вернуться на следующий день, и оставила им на завтрак кабачковые оладьи, заботливо прикрытые полотенцем. Призрак больше не появлялся, хотя Димка до полуночи бродил вокруг дома. Наверное, ему, как и Димке, было неловко. Когда он вернулся к себе, Мариша уже спала – должно быть, деревенский воздух действовал на нее как снотворное, в городе она никогда не ложилась так рано. К ночи ощутимо похолодало, поэтому Димка плотно прикрыл дверь. Затем лег лег рядом с женой и тоже мгновенно отрубился, словно кто-то стукнул его по голове, но не больно, а мягко и приятно. Снилось ему тоже что-то очень приятное, теплое и пушистое, как нагретый солнцем котенок. Потом пушистая кошачья шерстка внезапно стала пыльной и душной, забилась Димке в рот и нос, мешая дышать. Он попытался оттолкнуть его от себя, но котенок внезапно закричал, так громко и отчаянно, что Димка проснулся. Он открыл глаза. В комнате было темно, но сквозь темноту пробивались какие-то слабые блики, как будто от фар проезжающих машин. – Дмитрий, просыпайтесь! Ну просыпайтесь же! Да проснись же, черт бы тебя побрал! Димка окончательно проснулся и сел на кровати. Рядом с кроватью стоял Вик и тряс его за плечо. В комнате отчетливо пахло гарью. – Пожар. Эта ваша чертова машина в подвале. Димка кинулся к двери, распахнул ее и увидел, что весь коридор полон клубами дыма. Он поспешно захлопнул дверь. Мариша уже проснулась и испуганно смотрела на него сонными, ничего не понимающими глазами. Димка схватил жену в охапку и застыл, не зная, что делать и куда бежать. – Окно. Весь первый этаж горит, вам отсюда не выбраться. Только через окно. – Глухие створки… – прошептал Димка разом онемевшими губами. – Это стеклопакет, мне его не разбить. Вик возник у окна и всем телом ударился о стекло, один раз, и второй, и еще раз, пока оно не пошло трещинами и не рассыпалось на мелкие осколки. Димка с Маришкой на руках залез на подоконник. Второй этаж, не так уж и высоко. Но только если прыгать одному. Даже если удар он примет на себя, Маришка все равно… Димка снова посмотрел вниз и увидел Вика. Тот стоял, протягивая к ним руки. – Прыгай! Ну, прыгай же! Ты мне веришь? Димка зачем-то кивнул и прыгнул. Удара не почувствовал, словно вместо твердой земли внизу было большое мягкое облако ваты. Он осторожно уложил Маришку на траву и увидел, что та без сознания. – С ней все в порядке, Дима. Просто обморок. Вик снова пропал и через секунду появился рядом, протягивая мобильник.

***

Пожарные и скорая приехали быстро, не прошло и пятнадцати минут. До больницы добрались тоже быстро. Димка просидел в больнице полночи, пока не убедился, что с Мариной все в порядке, и с ребенком тоже, все нормально, все просто отлично и… Он еще раз посмотрел на жену и вышел на улицу. Димка не очень понимал, куда идет, но каким-то чудом ноги сами вывели его на проселочную дорогу, а потом дальше, к усадьбе. Как только он дошел до развилки с указателем, перед ним появился Вик. – Все хорошо, – улыбнулся Димка. – Все хорошо. Он сел прямо на землю, и призрак сел рядом с ним. – Ты спас нас. И Маришу, и ребенка, и меня. Черт со мной, но ты спас ребенка, понимаешь? – Понимаю, – кивнул призрак. – Теперь я могу уйти. Я бы уже ушел, но мне разрешили подождать тебя. – Кто? – спросил Димка хрипло. – Не знаю. Кто-то. Разве это важно? – Еще как важно, – сказал Димка. – Пусть этот чертов кто-то сделает так, чтобы мы снова встретились. Димка понимал, что несет какую-то чушь, но остановиться уже не мог. – Мы будем тебя ждать. И я, и Мариша, и наш ребенок. Это будет сын. Я назову его Пашкой, слышишь? Только попробуй не появиться, и я… Вик осторожно погладил его по голове. – Просто пожелай, чтобы мы встретились – Я желаю, – сказал Димка. – Иди туда, где мы обязательно встретимся. И лучше бы не в виде призрака, потому что с призраками… – Хорошо, – серьезно кивнул Вик. И исчез. – … неудобно целоваться, – закончил Димка. А потом встал и пошел обратно в поселок.

***

– Дим, ну пожалуйста, ну сходи, а? – Судя по голосу, бывшая жена была бодра и весела, как птичка. Дмитрий вздохнул. – Хорошо, схожу. Подумаешь, сорвется контракт, за которым мы гоняемся уже второй месяц, главное, что ты не опоздаешь в театр. – Димка, ты чудо! – прощебетала Марина. – И не надо врать, это за вами гоняются второй месяц, Георгий мне рассказывал. – Ну хорошо, не буду врать, – покладисто согласился Дмитрий. – Как, говоришь, зовут учителя? – Виктор Александрович. Пашка от него в восторге. Кажется, и родители тоже, особенно мамочки. Она хихикнула. – Ну все, пока, я побежала. Еще раз спасибо. Целую! – А вот это уже лишнее, – хмыкнул Дмитрий и захлопнул чехол смартфона.

***

С Мариной они расстались, когда Пашке исполнилось семь лет. Расстались легко, и, как принято выражаться, по обоюдному согласию. Вскоре Маринка снова вышла замуж, за веселого громогласного толстяка, владельца небольшой сети магазинов. Новый муж обожал Маришку, обожал их сына, и, кажется, часть своей любви переносил и на Дмитрия – во всяком случае, охотно приглашал его на все семейные праздники и вылазки на природу, а иногда звал выпить пива в баре или сходить на футбол. Футбол Димка не любил, а от пива не отказывался. Маринкин муж ему нравился. На родительские собрания он ходил регулярно, обычно попеременно с Мариной, но в гимназии, куда Пашку отдали после третьего класса, не был еще ни разу.

***

Тогда, десять лет назад, Димка дошел до больницы и потерял сознание на пороге. Очнулся он в палате, а рядом с ним сидели Георгий и его отец: Василий Семенович был небрит и бледен, и вид имел очень расстроенный. Приехавшие после пожарных дознаватели обнаружили множество нарушений пожарной безопасности, начиная с легковоспламеняющейся обшивки стен и заканчивая бензином, хранившимся в подвале, рядом с электрогенератором. Сторож, выпивший не только пива, но и полбутылки водки, крепко спал и пожара не заметил. Так как серьезно пострадавших не было, Василий Семенович отделался сравнительно небольшим штрафом, но, по-видимому, вину за собой все равно чувствовал, поэтому, когда Маришке пришло время рожать, устроил ее в одну из лучших частных клиник. После того как Димка окончил институт, они с Георгием, при поддержке его отца, организовали совместный бизнес, который неожиданно оказался успешным и прибыльным. В общем, жизнь была прекрасна. И беспросветна. Потому что, сколько бы Димка ни искал, вглядываясь в каждое новое лицо, Вика он не находил. Кем бы ни был этот таинственный «кто-то», Димку он, кажется, обманул.

***

Дмитрий с интересом оглядел класс. Светлый, какой-то по-домашнему уютный, с легкими шторами на окнах и удобными столами. То есть для детей они наверняка были удобными, сам Дмитрий с трудом устроился так, чтобы ноги не торчали в проходе. Увлеченный этим занятием, он не сразу заметил, что в класс вошел человек и остановился возле учительского стола. Дмитрий пригляделся к нему и почувствовал, как сердце сначала замерло, а потом загрохотало гулким набатом, отдаваясь звоном в ушах. Волосы учителя были темными, а не светлыми, и торчали во все стороны как щетка. Тонкий бордовый джемпер ладно обтягивал фигуру. Но все равно это был он, Вик, призрак из усадьбы, Димка знал это наверняка, чувствовал всем своим биополем и всей аурой. – Добрый вечер, если кто-то меня еще не знает – я Виктор Александрович Лесницкий… Дальше Димка уже не слушал – его накрыло сатори. Вик, един в двух лицах… то есть наоборот, стоял перед ним, улыбаясь всем сразу и никому по отдельности. Даже Димке, и от этого почему-то было больно. Он рассказывал об успеваемости и дисциплине, называл имена и фамилии, кажется, один раз прозвучало имя Пашки, но Димка почти не воспринимал информацию, разглядывая своего бывшего одноклассника. Он был хорош собой, спокоен и отстраненно доброжелателен. Наверняка не пренебрегал спортом: этого не могли скрыть ни пиджак, ни джемпер. Димка любовался им и думал, что ради этого стоило ждать и десять, и пятнадцать, и даже все сто с лишним лет. Когда Димка очнулся, то понял, что родительское собрание закончилось, и все потихоньку выходят из класса. Кто-то подходил к Вику, о чем-то спрашивал, рассказывал и просил совета. Дамочка в розовой люрексной кофте застряла возле него надолго, призывно улыбаясь и вроде бы ненароком касаясь руки. Димка наблюдал за ними с ревнивой неприязнью, а Вик, кажется, ничего не замечал и разговаривал с дамочкой спокойно и серьезно, только отстранился, когда та подошла совсем уж близко, словно собираясь прижаться к нему всей своей пушистой люрексной роскошью. Димка с облегчением вздохнул. Он не заметил, как остался в классе один. И только когда увидел, что Вик смотрит на него, медленно встал и подошел, стараясь не глядеть ему в глаза. – Вы папа Павла Спицына, верно? – спросил Вик. Димка судорожно ухватил ставший внезапно упругим и вязким воздух. – Вик… ты меня не помнишь? Тот вздохнул. – Ну конечно, Димка, я тебя помню. Как я мог забыть? Димка наконец-то осмелился поднять глаза. Вик не улыбался и молчал, но Димке отчего-то вдруг стало легко и радостно, и волнение прошло, вот совсем, настолько, что он схватил Вика за руку и повел прочь из класса – тот едва успел прихватить с вешалки куртку. На выходе Димке все-таки хватило ума отпустить его и пройти мимо охранника с независимым видом. Вик шел следом, Димка чувствовал это своими обострившимися экстрасенсорными способностями. На улице он огляделся, и, даже не вспомнив про оставленную на стоянке машину, направился дворами к дому. – Куда мы идем? – наконец поинтересовался Вик. – Ко мне, – ответил Димка. Но уже через пару секунд резко остановился и спросил не оборачиваясь: – Ты… не хочешь? – Хочу. Димка успокоенно кивнул. В квартире он наконец-то повернулся к Вику и снова смутился, поэтому зачем-то стащил с него шарф и повесил мимо вешалки, потом попытался снять с себя куртку и безнадежно запутался в рукавах. Вик стоял молча, помочь не пытался, но и не уходил, и это было так здорово, что Димка выпутался из куртки и уже почти спокойно сказал: – Ты же, наверное, голодный. У меня есть пицца. И немного вина. – Вино и пицца, – мечтательно протянул Вик. – А ты знаешь, что нужно человеку после трудового дня. Димка посмотрел на него внимательнее и снова снял куртку, но теперь уже с Вика. Попытался снять еще и джемпер, но тот мягко перехватил его руки. – Ты… – Нет, хочу, – вздохнул Вик. – Прекрати задавать глупые вопросы. – Просто… слишком хорошо. Димка согласно кивнул. – Тогда я за пиццей. Но далеко уйти не успел, потому что Вик схватил его за руку и притянул к себе. Он был совсем живой и настоящий, не призрак и не голос в трубке, почти неотличимый от призрака. Димка глубоко вздохнул и поцеловал его, потому что хотел этого десять… нет, семнадцать лет, только зачем-то обманывал себя, притворяясь, что хочет чего-то другого. Вик внезапно вздрогнул и застыл, а потом сжал его в объятиях так, что Димке стало страшно, но не за себя, а за него. Он отстранился и посмотрел Вику в глаза. В них отражалось летнее небо и озеро. А еще – Димка, каким он был десять лет назад: молодой, наивный, но уже такой же влюбленный. – Все хорошо, – сказал Димка как можно убедительнее. – Жаль только, я сразу не сообразил, как дурак искал тебя в будущем, а нужно было искать в прошлом. Но главное, что все-таки нашел. – Главное, что нашел, – эхом отозвался Вик. – А с твоим кризисом самоидентификации мы как-нибудь справимся. – Обязательно справимся. Я знаю как минимум один отличный способ. – Пицца? – серьезно уточнил Димка. – Это второй, – ответил Вик. А потом снова прижал его к себе. В невообразимой дали пространства-времени благожелательно улыбнулся таинственный кто-то, и Димка на секунду отвлекся для того, чтобы сказать ему «спасибо».