Потом придумаю

Городок наш, в целом, сам по себе один огромный лес, разбавленный домами кое-где, так что ехать нам пришлось недалеко, и опоздала я всего на пару минут. Можно даже не считать опозданием. Почти со звонком я вошла в школу и сразу же побежала в свой класс. Седьмой «в» был одним из моих любимых классов на тот момент. Они вели себя тихо, были в основной своей массе угрюмы и аппатичны, интерес к предмету проявляли вполне посредственный, но хотя бы не доставали плохим поведением и тупыми вопросами. Домашку несколько человек выполняли как положено, остальных я просто не трогала. Считаю, это идеальный симбиоз. Из-за нашей общей  нерасторопности мы немного задержались на презентации, и мне пришлось попросить их остаться на пару минут после звонка, чтобы я распределила домашку. С заданиями было почти покончено, но наше умиротворение в мгновение ока разлетелось со звоном, когда в класс ворвалась Алёна. — Какого хрена ты творишь? — заорала она, не успев даже толком войти. — У меня урок, — беспрестрасстно осадила я её и попросила ребят освободить класс. По некоторым причинам моё удовлетворенное состояние в этот день было весьма прочным. Секс творит чудеса. Возможно поэтому подростки такие гипернапряженные? Я перевела взгляд на Алёну, она все ещё злилась, но, видимо, была немного смущена. Неотрывно глядя в пол, она носком своего чёрного кроссовка стирала черточки с линолеума, нервно дожидаясь, пока все уйдут. — Саша, закрой дверь, — попросила я последнего семиклассника. И вот мы снова остались в классе одни. Только я хотела начать говорить, как она вновь ожила и молнией оказалась возле моего стола. — Объясняйся, — кинула она мне свой уже побитый телефон. На его экране было весьма размазанное изображение, на котором мутными пятнами светилась голубая и почти белесая макушки. Невинный подростковый поцелуй в будке возле школы. Неожиданно для самой себя я усмехнулась. — Ты блять серьёзно? Тебе весело? — кричала на меня она. И действительно, мне всё это вдруг перестало казаться смешным. — Значит так, Алёна, ты ничего не перепутала? С подружайкой своей так будешь разговаривать, а я педагог, и требую к себе уважения. Или так, или я вызываю твоих родителей, ибо это уже неприкрытое хамство, — собрано и достаточно строго выговорила я на одном дыхании, боясь, что иначе буду перебита. — Ну ахуеть теперь, — во взгляде Алёны моя речь никак не отразилась, как и в её сознании. — Ты нахуя наши профили искала? Нахуя Даше скидываешь это? И блять ещё и следишь за нами. Сначала на вопросы ответь, а потом уже требуй уважения к себе, — она набрала воздуха, чтобы дополнить это все каким нибудь оскорблением, видимо, но, к счастью для неё же, придержала это пока при себе. — Алёна, — вздохнула я. — Давай просто сядем и поговорим нормально. Я твой педагог, я не могу терпеть такое отношение и не должна. Либо ты успокаиваешься и не треплешь мне нервы, либо уходишь и возвращаешься с родителями. А теперь давай без матов и на «вы», что ты от меня хочешь? — чем более агрессивной она становилась, тем больше успокаивалась я. Алёна растерянно перевела дыхание и, сжав руки в кулаки, попыталась успокоиться. Я с интересом наблюдала за этим, как вдруг сердце сковало обидой. Если она сейчас успокоится, значит, она действительно пришла за ответами, а не чтобы получить моё внимание. Это означает, что пришла она совсем не ради меня. Ради Даши. Я была уверена, что так и должно быть, но почему же тогда меня это так злило? Алёна пошатнулась и опустила взгляд. — Зачем ты пишешь Даше? Зачем тебе это фото и… — она запнулась, видимо, не очень понимая, как выяснять отношения без криков, — мой профиль?  Я смирилась с тем, что на вы она меня не называла. Хорошо уже, что хотя бы без матов. — Это всё? — я делала вид, что владею ситуацией, но на деле она всюду была права и все козыри у неё на руках. — Отвечай, — хмуро буркнула она. Я глубоко вздохнула, чтобы потянуть время, ибо сказать ей мне было нечего. — А что ты хочешь услышать? Что я сделала это, потому что хочу, чтобы вы расстались? Потому что ревную? Или потому что я просто тварь? Какой ответ тебя устроит? — переводить стрелки это, пожалуй, единственное, что я могла сделать в данной ситуации. — Отвечай, — её ногти все сильнее впивались в кожу, а я все больше злилась из-за этого. — Послушай, ты сорвала мне урок, чтобы устроить непонятную истерику, я, вместо того, чтобы позвонить твоим родителям, выслушала тебя, и что ещё ты от меня хочешь? Она стояла на своём. Упрямая, сука. — Знаешь, у меня к тебе тоже есть вопросы, и посерьёзнее твоих. Чего ты хотела добиться тогда, в первый день? Знает ли Даша обо всем? Знает ли она, что ты подговорила её прогулять не от большого желания пообжиматься, а от желания пообжиматься вместо именно моего урока? Знает ли она, что ты пришла ко мне выяснять отношения? — теперь уже я была на грани того, чтобы заматериться. — Знает… — Знает, — закатила она глаза. И тут меня уже окончательно перекрыло. Я вскочила со стула, чтобы поднести свое лицо максимально близко к её, пытаясь поймать взгляд этих кошачьих глаз. — Знает? — усмехнулась я, улавливая в её взгляде потерянность, — Тогда почему её здесь нет? То ли от волнения, то ли от чего то ещё, Алёна впала в ступор и больше ничего толком не сказала. Пары секунд мне хватило, чтобы понять — видимо, я перегнула. Немного отстранившись от неё, я в который уже раз вздохнула. Надо было как-то исправляться. — Послушай, — пытаясь собрать мысли в кучу, начала я. — Я никому ничего не скажу ни о вас с Дашей, ни о… Ну, ты понимаешь. Вы красивая пара и я ничего не имею против, я всего лишь хотела предупредить, что выбранное вами место не такое уж и скрытое. Если не хотите, чтобы вас увидели… — Я знаю, — эти слова очень тяжело протолкнулись через её сжатое переживаниями горло. Я оторопела и почти автоматически переспросила. — Я знаю, что из этого окна все видно, — сдавленно и не глядя мне в глаза произнесла она. — Я замещала прошлую учительницу по мхк на день самоуправления в том году. Поэтому… — она прервалась. Я на себе чувствовала, какая тяжесть разлилась в её груди. — Я знаю. Молчание длилось не больше секунды, но нам в тот момент так не казалось. — Тогда… — Я хотела, чтобы ты видела, — тихо, но решительнее, чем я когда-либо могла бы себе позволить, призналась она. Дыхание сперло. Я вдруг возненавидела себя за все то, что делала эти две недели. Я как будто опять вернулась в то время, когда перестала понимать, что мы далеко не одногодки, что я старше и должна нести ответственность. Опять эта несносная девочка с хитрющими глазами заставила меня забыть о своём возрасте и положении. — Алёна, — я снова попыталась поучаствовать в разговоре, но снова мне не дали этого сделать. — Когда я увидела тебя, я не могла поверить. Я думала, мне это мерещится или что-то в этом роде. Все эти годы я всеми силами пыталась забыть обо всём, но узнала тебя ещё до того, как ты повернулась лицом и назвала имя. — Алёна, остановись. Я чувствовала, к чему это идёт, но не знала, как предотвратить. Алёна не хотела останавливаться. А я не умела ей перечить. — Я думала, у меня сердце остановится. Я до сих пор не понимаю, от радости, злости, грусти или ещё чего. Я боялась увидеть тебя снова. Я бы с радостью просто игнорировала тебя, как остальных учителей, ходила бы к тебе на уроки, делала домашку, но я не могу. — Алёна, послушай, давай… — Я люблю тебя, — и снова этот голос. Тихий, но уверенный и будто бы властный. Голос, способный остановить время или вызвать бурю. В нашем случае все сразу. Она, будто сбросив вес этого бремени, выпрямилась, и оказалась на голову выше меня. — Посмотри на меня, — не приказывала, но и не просила она. Я застыла, как столб. Будто впала в литоргический сон. Ненависть, страх, жалость… Все смешалось и перепуталась. Я знала, как нужно вести себя в подобных ситуациях, меня учили этому! Но я не могла. Не с ней. — У меня муж. — Я знаю. Посмотри на меня, — ещё более требовательно просила она. — Алёна, — едва находя в груди достаточно воздуха, чтобы говорить, произнесла я. — Подумай, что ты делаешь. — Я знаю, что я делаю. — Я не могу этого допустить. В абсолютной тишине я услышала, как она усмехнулась. — Ты уже это сделала, — её голос стал более хриплым и цепляющим, а мне стало ещё тяжелее дышать. — Калина Семёновна. От неожиданности я посмотрела на неё, и ей хватило этого момента, чтобы поймать мой взгляд. Больше я не могла его отвести. Она стояла так близко, что я могла чувствовать её тепло на своей коже. Отходить уже не было смысла, да и как бы я себя ни заставляла, я не хотела этого. Она потянула руку ко мне, но всё, что я смогла сделать, вяло отклониться на пару сантиметров назад. Чтобы не упасть, пришлось опереться руками на стол позади себя. Она же сделала шаг вперёд. Мы смотрели друг другу в глаза и обе понимали, что сейчас что-то произойдёт, но старательно оттягивали момент. В какую-то секунду мне показалось, что опасность миновала, и я решила, что пришло время заговорить, но не успела я произнести и первых букв её имени, как рукой, лежащей у меня на груди, Алёна схватилась за рубашку и прижала меня к себе. Глаза не успели закрыться. Горячие, мягкие губы зажали мои. — Остановись! — бессильно одернула её я и медленно начала приходить в себя. Не успели в моей голове ещё даже завертеться мысли о Жене, как наше внимание резко переключилось на звук захлопнувшейся двери. И все остальное моментально стало слишком неважным. — Не паникуй, — схватив моё лицо в ладони, приказала Алёна. Но поздно. Слезы страха уже повисли на моих ресницах и в любой момент готовы были сорваться.