"За сбычу мечт!"

Знаете, с чего начинаются все (ну, или почти все) идиотские ситуации? Нет? С идиотских предложений. - Тебе нужно уходить отсюда. В разгар боя защищать тебя будет некому, - да, да, вот вам и отличный пример. Таким непринужденным тоном обычно говорят: «Погода сегодня хорошая». Или: «Этот галстук не подходит к цвету твоего лица». Или что-нибудь в том же духе – малозначительное, малоинтересное и маловажное. Сейчас, как бы, между прочим, сообщали, что меня могут прибить в процессе грядущего сражения и предлагали свалить пока не поздно. - Куда? – я немного увлекся разглядыванием новоприбывших девчонок, но сразу же встрепенулся, как только услышал последнюю фразу Анны. Больше всего мне «нравился» здоровенный такой пистолет в руках одной из незнакомок. Прямо даже не пистолет, а пистолетище! Диаметр дула – сантиметров пять. Из этой игрушки при хорошей меткости, наверное, без труда можно было уложить здоровенького такого кабанчика… А глаза у девочки были спокойные-спокойные, равнодушные-равнодушные. Мне почему-то вспомнилась просмотренная недавно передача про серийных маньяков. У Битцевского, помнится, примерно такой же взгляд был. Кстати, я в своем новом теле определенно был поменьше и потоньше кабанчика. М-да. Ну, это так, к слову. - Тропинку видишь? – Анна чуть склонила голову на бок. – Там, между деревьями? - Э-э-э… - тропинку я увидел сразу же, но еще минуты полторы думал, сознаваться в этом или нет. Анна указывала мне на узкую извилистую дорожку, причудливо петлявшую между молоденькими деревцами и пышными кустами с большими мясистыми листьями. Путь мне предстоял в прямом смысле этого слова тернистый: я отчетливо видел, что тропка сворачивает в колючие заросли, продираться через которые – удовольствие ниже среднего. Кроме того, я вовсе не был уверен, что Анна знает, куда этот путь ведет, а плутать в одиночестве по незнакомому лесу, где полным-полно всяких детей с холодным и огнестрельным оружием… Нет, друзья мои, совсем не это у меня ассоциировалось со словом «безопасность». - Это просека. Будешь идти по ней, доберешься до Изумо не более чем за полчаса. Мое нежелание двигать по тропинке усилилось в три раза. Ибо просеки должны быть прямыми и не менее двух метров шириной – я хоть и не могу назвать себя маститым туристом-лесником, но слышать про это доводилось. - Очень старая просека, - словно прочитав мои мысли, добавила Анна, слегка пожимая плечами. – Я уверена, что ты не заблудишься. В этом лесу вообще очень трудно заблудиться. Учитывая, что именно это произошло с нашей компанией до выхода на треклятую полянку, утверждение было просто отличное. - Советую тебе поспешить, - отрезала местная вариация моего кармического наказания. И немедленно отвернулась, полностью сосредоточив внимание на ребятах и их противницах. Как говорится: «Аудиенция окончена. Просьба всем выйти вон». У третьей представительницы клуба юных феминисток в руках была метла. Мне вдруг очень живо представилось, как этой самой метлой я получаю по загривку. С Оксанкиной полупудовой сковородкой «Тефаль», конечно, и сравнивать не стоит, но так ведь и я нынче «не в тонусе»… На лице моем появилась печать вселенского страдания (ей-богу, не хуже чем у этого… как его?... ну, этого… зеленого получилось). Я тяжело вздохнул, слез с пенька и обреченно потопал в сторону «просеки». Впрочем, мог и не стараться. Всем было откровенно не до меня: феминистки и наши мальчики нашли друг друга, а Анна с интересом наблюдала за развитием событий. В данном контексте Георгий Степаныч Решетняков мог хоть пафосно помирать прямо тут, натрескавшись с горя мухоморов – в лучшем случае, труп отпинали бы к пеньку, чтоб не мешался под ногами. Дети – цветы жизни. «Вы посмотрите на моих детей. Моя былая свежесть в них жива. В них оправданье старости моей…»* Ага. Зато я мог, не стесняясь в выражениях, крыть матом весь этот бренный мир, пока влезал в колючие кусты. Мелочь, а приятно. *** «Жила-была в одной деревне маленькая девочка. Мать любила ее без памяти, а бабушка еще больше. Ко дню рождения подарила ей бабушка красную шапочку…» - Твою ж мать! – отпущенная на волю ветка орешника от души стегнула меня по лицу, чудом не задев глаза. – Б**, больно-то как… Я прижал ладонь к стремительно тяжелеющей и опухающей щеке и с трудом удержался от желания пнуть треклятый куст. По меньшей мере, это было бы несолидно. По лесу, в котором «вообще очень трудно заблудиться» я петлял уже точно не меньше часа. Подчиняясь какой-то своей, явно извращенной логике тропинка вилась от одного колючего куста до другого, а в редких просветах между деревьями по-прежнему не было видно ничего хоть сколько-нибудь напоминающего город. На самом деле, я не был уверен, что ни разу не свернул с нужной «просеки». Вполне возможно даже, что лес действительно был небольшим, а я просто наматывал круги, по нескольку раз проходя одно и то же место. По крайней мере, некоторые деревья определенно казались мне знакомыми, а на одном весьма примечательном пеньке я отдыхал уже три раза. До той степени отчаяния, когда начинают определять стороны света по мху и муравейникам я, правда, еще не дошел, но и до этого было недалече. Солнце стояло в зените, было жарко и местная мошкара упорно пыталась со мной познакомиться. - Лю-у-уди!!!.. А собственный тоненький голос был мне противен как никогда. И вот же странно: тогда, на полянке мне казалось, что весь лес кишит этими ужасными детьми (и не только), которым что-то от нашей компании (слава тебе Господи, преимущественно не от меня) надо. Видимо, в действительности их было вовсе не так много, потому что за все время моих скитаний по лесу я не встретил ни одного. - Зачем же так кричать? Ты распугаешь всех птиц в округе. Пожалуйста, Георгий Степаныч. Как заказывали… Голос новоявленного «любителя птичек» определенно был мне не знаком. Мягкие вкрадчивые интонации в нем напоминали о добрых воспитателях из учреждений для умственно отсталых подростков (только не подумайте, пожалуйста, что я там был – это просто метафора). Но, обернувшись, я увидел Йо. В парике и какой-то простынке явно не первой свежести. - Ты офигел? – у меня аж руки опустились, честное слово. – Какие на х** птицы?! Я тебе сейчас этих птиц… Спокойно, Жора! Спокойно. «Ничто не действует в младых душах детских сильнее всеобщей власти примера»**. Не учи детей плохому – они, сволочи, почему-то всегда плохое на диво хорошо запоминают. Неча прививать подрастающему японскому поколению любовь к русской безкультурщине! Йо смотрел на меня сверху вниз с каким-то вялым интересом. Опустив глаза, я с удивлением обнаружил, что этот чудик где-то откопал чудовищного вида шузы на платформе: то ли недоготические, то ли в стиле хай-тек – черт их разберет… - Э-э-э… - мне даже скандалить как-то расхотелось; наклонив корпус вперед и чуть вправо я вытянул шею, пытаясь рассмотреть эту больную фантазию модного ума получше. – Ты чего это так вырядился? Спросил и тут же засомневался: может это - простынка, жуткие ботинки и все такое прочее - какой-нибудь японский национальный/церемониальный/фамильный/парадно-выходной (нужное подчеркнуть) костюм? А я о нем так пренебрежительно… Что ж поделать: не хватает мне матчасти по японской культуре. Никогда Востоком особо не интересовался. - Интересно… - задумчиво протянул Йо. Голос у него определенно звучал как-то странно. - Ага. Я поднял голову и узрел новый кошмар Человека-С-Хорошим-Вкусом: хиппующее недоразумение где-то посеяло свои огромные оранжевые наушники (звук в них, кстати, был так себе), зато разжилось огромными круглыми серьгами - расписными и со звездами. Такие не носила даже моя соседка Зинаида Михайловна, на старости лет впавшая в маразм. - Меня терзают смутные сомнения, - я сделал шаг назад, пытаясь, так сказать, еще раз осмотреть «картину в целом». – У вас в Японии Хэллоуин и День Дурака празднуют летом и в один день? - Ты ведь не ученица Йомея Тамао Тамамура? Кажется, за то время, что я плутал по лесу, Йо успел не только переодеться. Теперь меня интересовали только два вопроса: предусмотрен ли в японском законодательстве срок за употребление марихуаны и, естественно, где этот шаман недоделанный умудрился оную достать. - Как это ты догадался? – Мне хотелось думать, что до своего превращения в розововолосую мелочь я не был таким желчным субъектом. – Тебе, наверное, кто-то подсказал, - я устало потер переносицу и тяжело вздохнул. – Кстати, ты, где Анну потерял? По поводу Рио уточнять не стал: понадеялся, что его придавило случайно упавшее с неба бревно – не насмерть, конечно, о чем вы! Пусть отдохнет пару часиков под каким-нибудь кустиком (меньше навоняет своим «персиковым одеколоном»). Да, да, я очень славный малый. И всегда беспокоюсь о других. Мой собеседник усмехнулся. - Ты думаешь, что я – Йо Асакура? Вообще-то думалось мне в данный момент о том, что с деревянной головой жить непросто. Даже, наверное, очень трудно. Ну, знаете ли, мозг – это важный орган: отвечает за сознание, мышление и прочие несущественные мелочи… - Простите, Кэп. Я не узнал вас в гриме. - Ты очень забавный, дух, кто бы ты ни был. - Усмешка превратилась в улыбку. Точно такая же всегда появлялась на губах моего препода по Истории зарубежных стран, когда он объяснял, почему мы ни за какие коврижки не сдадим ему зачет. - Неужели мой маленький братишка не рассказывал тебе?.. Я задумчиво пожевал губами. До меня не то, чтобы дошло – доползло. Медленно и совершенно без энтузиазма. Все-таки моя нынешняя работа с арифметикой самым прямым образом связана, два и два я складывать умею. Да что там говорить: я даже умножать умею и делить столбиком – вы прикиньте! Наверное, от меня какой-то более бурной реакции ожидали. Ну, если и не обморока на почве переизбытка эмоций, то уж патетического восклицания: «Как?! У Йо есть брат-близнец?!» - точно. - А-а… - на лице моем в этот момент, наверное, отразилась усиленная работа мысли. - Ты этот, что ли… на букву «х»? У меня плохая память на имена – между прочим, Пакасян над этим уже лет десять стебется. И ведь крутилось же в голове все время – а тут на тебе: вылетело напрочь! Я, кстати, знаю много слов на букву «х» - приличных, не подумайте («холокост», например). Но из мужских имен… ну, разве что, «Харлампий». На Харлампия мой новый знакомец был как-то не очень похож. - Хао. - Георгий, - я вежливо протянул руку загадочной бета-версии недоразумения. – Можно просто Жора.

***

Из дома (наверняка у этой хибары было какое-нибудь национальное японское название - но кого такие мелочи заботят?) мне навстречу никто не вышел. Я потоптался немного у дверей, вспомнил, что при входе в такие хибары непременно нужно снимать обувь - по крайней мере, в одном фильме про японскую мафию все было именно так. Скорбно нахмурился, попрощался со своими черными вьетнамками и решительно отодвинул в сторону "бумажную" панель. В помещении оказалось темно и очень... дымно. Пахло лавандой, чем-то цитрусовым и жареной печенкой. - Э-ге-гей! Есть кто живой? - подавив в зародыше приступ кашля, позвал я. В глубине комнаты кто-то тяжело и шумно выдохнул. От души плюнув на истерично верещавший инстинкт самосохранения, я решил пойти на звук. - Хозяева-а-а-а! Последний звук получился неожиданно долгим - я наступил на оставленную кем-то на полу жестяную миску. По самым небрежным вычислениям, мой тормозной путь составил метра полтора. - Добро пожаловать, - раздался в полумраке негромкий старческий голос. - ... рить мать вашу налево!!! - та часть тела, на которую я обычно ищу приключений, отозвалась ноющей болью. - Кхм... Извините. Есть тут кто? - Ты чужой в нашей реальности, - как ни в чем не бывало продолжал голос. - Но если ты пришел сюда с вопросами, я дам тебе все ответы. И тут - ей-богу, все так и было! - как по команде начали зажигаться свечи. Множество свеч (не могу сказать, сколько, но их точно было больше десяти), определенным образом расставленных по всей комнате, загорались одна за одной. У дальней стены огоньки образовывали правильную окружность. Запахи лаванды, мандаринов и печенки ударили по мозгам с новой силой. - Кхе-кхе... чего? - к сожалению, вопроса лучше у меня в тот момент не нашлось. В центре окружности, поджав ноги, сидела сухонькая старушка в светлом кимоно. Я на всякий случай протер глаза, потряс головой, засунул руки в карманы и скрутил фиги, поплевал через левое плечо - все было тщетно. Теща. Точно, она. Я не мог ошибиться. - Вижу твой путь, - костяшки четок из темного стекла в руках старушки негромко щелкали, перемещаясь. - Духи говорят мне, что ты попал сюда по ошибке. Этого не должно было произойти. - Ы-ы-ы!.. - членораздельные мысли закончились, я изо всех сил ущипнул себя за запястье, но быстро темнеющий синяк не очень мне помог. Даже странно. "Теща" говорила медленно, не глядя в мою сторону. Но ощущение, что за мной наблюдают не покидало - в каждом огоньке мне виделся цепкий пристальный взгляд. Стало совершенно нечем дышать, я машинально оттянул вниз горловину футболки. - Все вернется на круги своя, когда придет время. Твоя же задача: усвоить урок, который пытается преподать тебе мироздание. - Мне нужно на воздух, - сдавленно просипел я, мелкими шажками отступая назад. "Покайся, грешник! Покайся, и ты достигнешь дзена!.. Ну, или чего ты там планировал достичь - в меру своей испорченности." На этот раз мне даже жестяная миска не понадобилась. Я споткнулся на ровном месте, беспорядочно взмахнул в воздухе руками и повалился на спину. Естественно, смахнув по дороге пару свечек с низенького столика. Непреднамеренная попытка поджога дубль два. Рейтинг: четыре из пяти, почти-успешная.