В последний момент.

Пусть этот мир так жесток, но я Всею душой все еще люблю тебя. Жертвовать всем должен — и пускай. Буду тебя до конца я защищать. Akuma no Ko — Attack on Titan (русский кавер)

Танджиро тяжело дышит, пытаясь выровнять дыхание. Постоянную концентрацию он еще не освоил, хотя пора бы уже. В этот момент он понимает это, как никогда, и жалеет, что потерял столько времени. Его силы уже на исходе, полученные раны болят даже несмотря на то, что он приостановил кровотечение дыханием, еще и не до конца зажившие ребра снова беспокоят. «Соберись. Главное не паниковать», — говорит он себе, выглядывая из-за дерева, за которое отлетел, неудачно отразив атаку. Нужно собрать волю и последние силы в кулак, выйти и наконец убить противника. Демон, с которым он сражается, слишком силен. Его магия крови — возможность преобразования своей одежды в длинные и острые лезвия, подвижные и невероятно быстрые. Это тяжело. Он держит на расстоянии, подступиться к нему сквозь постоянные атаки его магии практически невозможно, черные лезвия тяжело рубить. Кажется, даже один из Лун с горы Натагума, с которым Танджиро сражался в предыдущий раз, был не таким сильным. А этот даже не один состоит в дюжине. Кто он, черт возьми, такой? Камадо на эту миссию отправился по своей воле. Еще толком не вылечившись и находясь на реабилитации, он шел в ближайшую деревню за некоторыми покупками по поручению Кочо-сан. По ее словам, ему должны пойти на пользу пешие прогулки. Но как он мог отказать, когда люди из деревни попросили его помочь? — У нас начали пропадать люди, — замученный горем дедушка с надеждой в глазах смотрел на Танджиро. — Вы ведь истребитель демонов, молодой человек? У нас в них никто не верит, кроме меня и супруги, все на болото сваливают, мол, тонут ребята в болоте. А я-то знаю, мой сыночек не мог утонуть, он ведь лес и болото это как свои пять пальцев знают. Убей душегуба, юноша, спаси нашего сыночка… Танджиро выбегает из-за дерева и снова становится в боевую стойку. Нужно собраться и использовать «танец Бога огня». Демон перед ним смотрит исподлобья, сверкая серыми светлыми глазами, похожими на металл, впитавший лунный свет. Спустя столько атак Танджиро даже не смог его ранить, что там, он даже не приблизился. Неужели он умрет? Помощи ждать неоткуда, начальство вообще не в курсе, что он сейчас сражается, а друзья думают, что он спокойно купил продукты и остался ночевать в деревне. «Я справлюсь! У меня нет права на поражение. Я должен спасти похищенных людей, которые еще живы, и защитить жителей деревни». Он глубоко вдыхает, заставляя тело снова заработать. «Папа, помоги мне!» — Танец Бога огня: вальс! — он резко срывается с места и бежит вперед, выполняя технику танца. Черные лезвия так перерубать легче, он движется к цели, уворачиваясь от смертоносных лент или разрубая их. Демон лишь хмурится и поджимает губы раздраженно. Он увеличивает скорость атак. Танджиро продолжает бежать. Вперед. Быстрее. В ушах пульсирует, легкие горят. Металл клинка звенит, едва успевая за черными лентами. Уже так близко. Еще немного, надо поднажать! — Дыхание воды: первая ката! — он готовится снести голову врага одним взмахом. Брови демона приподнимаются в удивлении, он отпрыгивает на несколько больших шагов назад. Его длинные черные волосы, торчащие во все стороны, колыхаются в свете луны. — Магия крови: пространственный щит, — произносит он хрипловатым голосом, выставляя вперед ладонь. Танджиро уже близко, и едва он делает замах для еще одного удара, как клинок погружается в нечто вязкое и непонятное, будто часть его совсем исчезла. Он буквально в метре от демона, но красноватый прозрачный щит, закрывающий демона, не дает его катане пройти. Будто само пространство вырезано между ним и целью. Нить слабого места не видна. — Ваша магия крови очень сильна, почему вы не один из Лун? — кричит Танджиро. Мама не зря говорила, что любопытство однажды его погубит. Демон хмурится, опять сверкая металлическими глазами. — Потому что ненавижу Кибуцуджи, — отвечает он, наблюдая за тем, как Камадо не оставляет попыток разрубить щит. Голос демона спокойный и даже приятный, несмотря на то, что немного хриплый. Но от него ощутимо пахнет ненавистью и болью. Танджиро пытается зайти сбоку, но демон вдруг оказывается за его спиной, ловко поднырнув под руку. Камадо едва успевает уклониться от очередной атаки черной стрелы, подпрыгнув и сделав кувырок в воздухе. Он приземляется на ноги ровно лицом к демону. Силы на исходе. Дышать. Главное — продолжать дышать. — Тогда почему бы вам не присоединиться к истребителям? Мы хотим убить Кибуцуджи, вы бы помогли нам! Есть демоны, которые сражаются на нашей стороне! — кричит Танджиро. Они стоят на расстоянии друг от друга и не нападают. Камадо надеется уговорить его перейти на сторону истребителей — такой сильный союзник им не помешает, а демон чего-то ждет. — Потому что людей я ненавижу не меньше, — он говорит спокойно, но его голос режет холодной сталью. По спине Танджиро пробегают мурашки. — А еще я ненавижу болтать, так что отвали и сражайся, если еще не надоело. «Он говорит прямо как Гию-сан», — замечает Танджиро удивленно, и вдруг понимает, что от них обоих пахнет чем-то стальным и холодным. И волосы у них похожие. Наверное, будь Гию демоном, был бы именно таким. Камадо отбрасывает лишние мысли из головы, снова сосредоточившись на битве. Он понимает, что сможет использовать танец Бога огня еще один раз, последний. Он просто обязан в этот раз убить его. Будет нелегко, но надо. «Чтобы применить технику щита, ему нужно на несколько секунд прервать атаки. Я должен подобраться как можно ближе, заставить его защищаться и при этом не дать отойти. В эти несколько секунд я должен ударить». Вдох. — Танец Бога огня: вальс! — Танджиро начинает наступать снова. Бежит. Отбивает атаки. Рубит. Ближе и ближе. Еще немного, нужно дышать. Несмотря на горящие легкие и ноющие ребра, несмотря на щиплющую и резкую боль в свежих порезах, он продолжает приближаться и наконец видит нить слабого места. «Танец Бога огня: огненная колесница!» — проговаривает он в уме и замахивается клинком. Что такое? Множество черных холодных лент обвились вокруг его тела, прижимая к корпусу руки. «Что за?» — успевает подумать Танджиро, прежде чем его резко поднимают над землей. Замотанный в созданные магией демона ленты и совершенно лишенный возможности двигаться, он судорожно пытается придумать, что делать. Неужели это все? Как же так? Ведь он еще не достиг своей цели. Как Недзуко без него будет? Она сейчас в поместье Кочо-сан, потому что та просила оставить ее. Как бы пригодилась сейчас ее помощь… Его жизнь не должна сейчас закончиться! Он ведь еще не убил Кибуцуджи и не нашел способ сделать Недзуко человеком! Обвившиеся вокруг него ленты сжимаются сильнее, как холодные металлические тиски, заставляя Танджиро задыхаться. Одна черная атакующая полоса с острым концом целится ему в горло. Он зажмуривает глаза и мысленно прощается со всеми. Один. Два. Три. Откуда этот знакомый запах морской холодной воды? Видимо, яркое воспоминание. Так пахнет от Томиоки. Он втянул носом воздух, наслаждаясь этими нотками свободы, тихой грусти и силы. Он всегда любил этот запах. Но почему ничего не происходит? Он ведь уже должен умереть. Танджиро открывает глаза несмело. Сердце ускоряет ритм, и по душе разливается облегчение и радость. Голова демона лежит отдельно от тела в стороне. «Стоп. Значит, сейчас…!» — магия крови развеивается, он едва успевает смягчить падение техникой, но все равно удар отдается во всех новых и старых ранах. — Он так и не признал мою силу… — шепчет демон, обращаясь непонятно к кому. Камадо сочувствующе смотрит в его сторону. — Я не знаю, о ком вы говорите, но он ошибается. Вы очень сильны, — произносит он охрипшим голосом и сплевывает кровь. Как она только попала в рот? Видимо, он сильно ранен. На глаза демона наворачиваются слезы, а Танджиро отводит взгляд. Его слова, разумеется, не помогли. Ему грустно оттого, что демон умирает несчастным. — Томиока…сан, — хрипит Камадо. Он уже понял, что запах был не фантомным, и его опять спасли. Совсем не обидно. Он бы все равно не справился, уровень еще сликом низкий. Ему еще работать и работать. Он буквально едва не умер. Томиока опять успел вовремя. — Как вы узнали? — Не трать силы на болтовню, — слышится голос сзади. — Вы злитесь? — спрашивает он, чувствуя, как изменился его запах. Гию бесшумно подходит и, присев, приподнимает торс и голову Танджиро и быстро осматривает его раны. — Жить будешь, — заключает он. Они встречаются взглядами случайно и смотрят друг другу в глаза несколько мгновений. «Я волновался», — с упреком говорят темно-синие глаза. «Все ведь обошлось», — улыбаются в ответ бордовые. «А если бы я не успел?» «Все ведь хорошо». Между ними столько несказанных слов. — Ну что еще? — спрашивает Томиока, натыкаясь на виноватый взгляд. — Не злитесь на меня, Томиока-сан, — просит он, и прижимается щекой к руке, придерживающей его голову. — Я не мог поступить по другому. Вы бы и сами на моем месте так сделали, я уверен. — Ты должен был сообщить мне. Сразу же, — хмурится он в ответ. — Представляешь, что было бы, если бы я не успел? Я пришел буквально в последний момент. Танджиро отлично представляет, что было бы. Прекрасно понял это за несколько секунд до его прихода. Хоть Томиока и ругается, Камадо знает, что он просто переживал за него. Это греет его сердце. Он улыбается ему лучезарно, прижимаясь к руке еще сильнее. — Спасибо, — шепчет из последних сил и теряет сознание, почувствовав себя в безопасности в его руках. Томиока хочет ответить на эту благодарную улыбку. — Я по другому и не могу, — шепчет он, осторожно прижимая к себе его тело. — Я всегда буду защищать тебя.

***

Танджиро открывает глаза, чувствуя тяжелую боль во всем теле, будто его придавили к кровати металлической пластиной. Он не может определить, что именно болит, кажется, будто каждая клеточка тела. Взгляд сфокусировался, обоняние вернулось, и он снова почувствовал тот запах. Холодная морская вода. — Томиока-сан, — шепчет он и с трудом поворачивает голову. Томиока ожидаемо молчит и переводит на него взгляд. Танджиро назвал бы этот взгляд темных синих глаз равнодушным, если бы не чувствовал слабых запахов обеспокоенности и облегчения. Когда Гию этого хочет, на его лице написано все, о чем он думает, а когда не хочет, то его лицо выражает вселенское безразличие ко всему окружающему, и лишь по запаху Танджиро может различить те эмоции, которые Гию старается скрыть. Томиока действительно вздохнул с облегчением, когда Камадо пришел в сознание. Так уж вышло, что ему не все равно. Вообще, он лишь кажется другим людям безэмоциональным, на деле он чувствителен и пропускает все через себя. Каждая смерть, которую он когда-либо видел, оставила свой отпечаток в душе. Он привык к этому, но не смирился. С таким кошмаром, кажется, вообще невозможно смириться. С Танджиро случай незаурядный. Он защищает его не просто потому, что так надо. Он дорог Томиоке. Он появился в его жизни неожиданно, как лучик солнца в пасмурный день, и казался таким неправильным. Совершенно не вписывался в жестокий мир, в котором они живут. Сочувствовал даже демонам и всегда надеялся на лучшее. Гию восхищался им. Как бы не пытался абстрагироваться от него, Танджиро будто сам все время находил его. В итоге, когда Томиока спас его однажды, понял, что не хочет, чтобы он умирал. Понял, что испытает такую же боль, как от смерти Сабито. Когда поручился за него и его сестру, осознал, что теперь будет нести ответственность за него не только перед начальством. Теперь он будет защищать его до конца. — Спасибо еще раз, Томиока-сан, — он улыбается, и глаза блестят, несмотря на слабость. — Если бы не вы, я бы умер. Гию понимает, что за эту улыбку он готов идти спасать его хоть из преисподней. — Это мой долг, — отвечает он тихо, и знает, что Танджиро прекрасно понимает, что дело не только в этом. — Скажите, пленных нашли? Сын Накамуры-сана жив? — спрашивает он с надеждой. Гию снова трогает то, что он постоянно думает о других. — Да, нашли. Их было около десятка. Если ты о том человеке, что отправил тебя сражаться, — Томиока едва заметно кривится. — То да, его сын жив. Там была очень трогательная сцена семейного воссоединения, — произносит он таким тоном, будто рассказывает о скучном фильме. — Я так рад, — Танджиро весело усмехается, смотря на лицо Гию. — Не сомневаюсь. Выздоравливай скорее, — бросает он и встает, чтобы уйти, но на его запястье слабо сцепляются чужие шероховатые пальцы. Томиока удивлен, и едва скрывает это, а потом вспоминает, что Танджиро все равно поймет. — Побудьте здесь со мной немного, пожалуйста, — смущенно просит он, и Гию, конечно, остается. Снова садится рядом, наслаждаясь теплом прикосновения чужой руки, которая медленно сползает, сцепляет пальцы в замочек и согревает. Так же, как улыбка Танджиро мягко согревает его душу. Томиока обещает себе сделать все, чтобы свет в глазах Танджиро никогда не погас.

|...|