Сколько весит душа

— Мне иногда кажется, что люди всерьез верят, что их вопросы про мою смерть реально интересные. Миша тенью стоял у стола, за которым сидел Андрей и давал интервью. Князев только устало потёр переносицу и снова крайне сдержанно отвечал на вопрос, повторяющийся из года в год. Миша любил сопровождать Андрея на интервью, правда развлечение это было так себе: сказать в толпу ничего нельзя, а очень хочется. Остается только мысленно переговариваться с Андреем или ходить по залу и ставить «рожки» журналистам. — Как же меня заебали эти «желтые газетенки». Они что, перед интервью про группу по диагонали кверх ногами читают? — Да ладно тебе, Мих, так даже веселее. Помнишь как мы назывались другими именами? — Конечно помню. Чего только стоит «Яков Зирбинштейн». Миша хрипло рассмеялся.

***

— А ты только ко мне приходишь или к кому-то еще? Отчего-то это вообще зависит? Они сидели за сценой, пока музыканты играли «Воспоминания о былой любви». Горшенёв больше любил петь ее в одиночестве на сцене, что конечно никто не видел, но сейчас изменил своей привычке и ушел с Андреем. — Нет, я прихожу еще к нескольким, например, к маме, Балу тоже иногда посещаю. Это зависит от того, насколько сильно наши души связаны. Душу после смерти видит тот, кто видел ее при жизни. Поэтому все остальные не видят меня, или видят, но мельком. — А куда ты пропадаешь, когда я тебя не вижу? — Я никогда никуда не ухожу. Ты же сам говорил, что я всегда в твоей голове. — Я так говорил, чтобы от меня отстали. Или я по-твоему должен был сказать «да вот он стоит со мной рядом и посылает всех нахуй»? — А почему бы и нет? — Ты неисправим.

***

— А ты видишь других людей, которые тоже умерли? — Да вижу. Но это не сильно помогает: говорить-то с ними я не могу. — Почему? — Я не был с ними знаком. Да и вообще, они тоже приходят к живым, поэтому я им не нужен. — А ты сквозь предметы можешь проходить? — Андро, ты как ребенок! Нет, я не призрак, сколько раз повторять, я — душа. Это большая разница. И не проси, объяснять не буду.

***

— Ты был на своих похоронах? — Странный вопрос. Нет, не был. Душа отделяется от тела через сорок дней. Помнишь, я пришел к тебе через месяц? — Такое не забывается. Такое не забудет никто. Кто-то вообще можно спокойно реагировать на мертвого друга, который стоит прямо рядом с кроватью и… курит. Андрей тогда чуть не поседел от страха, но задал вполне себе правильный вопрос: кто это такой? Миша тогда всё объяснил настолько, насколько сам понимал. Правда неловкость все равно оставалась, непривычно разговаривать с неживыми. Самым ярким, что Андрей запомнил, был Мишин смех. Андрей спросил у него, откуда он взял сигареты и есть ли у призраков магазины. Миша смеялся, совсем как в молодости, прикрывая глаза. Андрей сразу понял, что это всё правда, такого смеха не может быть ни у кого, кроме Горшка. И Андрей заплакал. Наверное навалилось всё, что было до этого и сейчас, вот он и не выдержал. Миша ничего не сказал, только молча сел рядом и положил невесомую руку на плечо, хотя Андрей мог поклясться, что чувствовал ее тепло. — Ты чего завис? Миша щелкал пальцами перед его лицом. — Да так, вспомнил кое-что.