Арья Фрей, леди Близнецов

Расставшись с Оливаром, Арья решила взять тайм-аут для размышлений. Она уединилась на вершине башни, которая возвышалась над мостом. Устроившись на зубце барбакана, девушка с высоты разглядывала окружающий пейзаж и время от времени отпивала вино из небольшого бурдюка. Почему так происходит, думала Арья, что люди, которыми она дорожила, обходились с ней как с ветошью, а настоящую преданность она нашла в этом мальчике Фрее, который ни разу ее не видел? Даже родной брат… Робб имел кучу возможностей обменять ее с Сансой на Цареубийцу, но ничего не сделал. Если бы такое предложение пришло, когда она служила виночерпием в Харренхолле, она бы открылась лорду Тайвину, и ее бы вернули домой. Но если Робб был такой жесткий стратег, что не хотел менять опытного воина на пару девчонок, то какого беса он женился на шлюхе и разрушил союз с Фреями? Женился бы на этой милой Рослин, а ее саму выдали бы замуж за Оливара. В то время она бы, конечно, страшно возмущалась, но теперь, повзрослев, Арья понимала, что это был бы лучший вариант для нее. Такой добрый и преданный муж, конечно, не отказал бы ей в возможности следовать своим наклонностям. Из Близнецов, где ему ничего не светит, она бы перетащила его на Север, поближе к Винтерфеллу. И выпросила бы у Робба для них какой-нибудь заброшенный замок, которых на Севере было много. И они бы целыми днями охотились, фехтовали, скакали наперегонки по бескрайним просторам и жили в свое удовольствие. Вместо всех тех ужасов, которые ей пришлось пережить в Браавосе. Со временем, наверное, она бы согласилась и завести пару детишек. Еще больше, чем брат, Арью злил этот дурак Джендри. В момент, когда их детская дружба уже начинала перерастать во влюбленность, он отказался следовать за ней и променял ее на Братство. Девушка была уверена, что если бы он тогда помог ей сбежать, она, в благодарность, отдала бы ему свою девственность на первом же привале. Что с ним теперь? Последний раз она видела Джендри, когда Братство продало его Мелисандре для Станниса. «Надеюсь, когда жрица приносила его в жертву Красному Богу, этот глупый бык сильно страдал и как следует раскаивался в том, что предал меня», — мстительно думала Арья. Но самую большую обиду девушка затаила на Тайвина Ланнистера. Это был первый раз в жизни, когда взрослый, сильный мужчина принимал ее всерьез, ценил ее ум и беседовал с ней как с равной. Как показалось Арье, между ними уже начинала зарождаться любовная алхимия. Тем хуже было разочарование, когда он бросил ее в Харренхолле. Она проплакала тогда целый вечер, потому что надеялась хотя бы на такую степень привязанности с его стороны, какую человек испытывает к забавной зверушке, которую приручил. Но не было даже этого. Он выбросил ее из головы в тот самый момент, когда принял решение выступить в поход. Арья до сих пор не разобралась, кого увидела в Тайвине ее расстроенная душа. Замену отца или что-то большее? Много позже, в Доме Многоликого Бога, ей приснился сон, как будто Тайвин узнал ее настоящее имя и решил взять в жены. К своему стыду, она поняла, что в этом сне не чувствовала себя несчастной. «Так тебе и надо, старый козел, — злорадно думала Арья, вспоминая о том, как именно умер Тайвин, по слухам, достигшим даже Эссоса. — Уж я бы позаботилась о том, чтобы моего мужа не замочил в сортире коварный карлик». По мере того, как бурдюк с вином опустошался, настроение Арьи повышалось. Она обратила внимание на то, что, несмотря на мрачную готичность самого замка, пейзаж вокруг был довольно привлекательным и разнообразным. Леса, поля, заливные луга, живописные изгибы реки. Здесь можно было и поохотиться на крупную дичь, и пострелять уток, и половить рыбу. Человек, который когда-то выбрал это место для замка, думал не только об удобстве переправы. Оглядев окрестности хозяйским взглядом, Арья сделала вывод, что экономический потенциал этого места используется едва ли на четверть. «Фреи, конечно, те еще хомяки, но ограничивать доходы только пошлиной за мост — это глупость», — размышляла девушка. Выполняя одно из заданий Многоликого, Арья долгое время провела в роли воспитанницы крупного пентосского негоцианта и поднатаскалась в коммерции. Само по себе задание было несложным. Надо было добиться того, чтобы другой негоциант, партнер заказчика, зажал ее в темном углу и лизнул ядовитой помады, которой были накрашены ее губы. Но вот подготовка к этому заданию стала, наверное, самым трудным этапом в ее жизни, — учитывая, что Арья совсем не была склонна к занятиям, требующим усидчивости. Два месяца, с утра до вечера, четверо преподавателей натаскивали ее по оптовой торговле, биржевым операциям, экономике и политике вольных городов. Еще один тренер занимался повышением ее уровня игры в кайвассу. Она должна была в полной мере соответствовать образу девушки, которая выросла в кругу коммерсантов и с детства воспитывалась как будущая жена и помощница крупного капиталиста. По итогам своего обучения, Арья была способна поддерживать взрослый разговор на темы экономики и торговли с профессионалами своего дела. Этим она, в конце концов, и очаровала свою жертву, — человека сухого, закрытого и избегавшего женщин. В глубине души ей было даже немного жаль этого импозантного толстяка, потому что, несмотря на иную комплекцию, он ей чем-то напомнил Тайвина Ланнистера. Тот поцелуй, который принес Иллирио Мопатису отложенную смерть, она постаралась сделать вполне искренним, чувственным и незабываемым. Арья и раньше кое-что понимала в экономике и хозяйстве. Как и всякую юную аристократку, в детстве ее обучали азам управления крупным поместьем. Но после этого задания она чувствовала себя настоящим экспертом, особенно по меркам отсталого Вестероса. С высоты своих новых знаний девушка видела, что вся стратегия развития окрестного региона была неправильной. За 600 лет господства Фреев рядом с Близнецами возникла только жалкая деревенька, а мог бы вырасти настоящий торгово-ремесленный город, не уступающий Сигарду или даже Белой Гавани. Арья мысленно наложила улицы и площади нового города на пейзаж правого берега реки, который был высоким и не заливался весенним паводком. В своем воображении она видела торговые ряды, лавки и мастерские ремесленников, таверны, гостиницы, казино и даже бордель — куда же без этого. И, конечно, городской театр, — после Браавоса она не мыслила себе жизни в городе без театра. Сюда будут приезжать лучшие актерские труппы из Эссоса. Вот на этом холме хорошо смотрелась бы городская ратуша, а на том — большая септа, потому что речники верят в Семерых. У города будут стены, а к стенам будут примыкать казармы для городской стражи. Слепой рукав реки, ответвляющийся от главного русла, можно углубить и превратить в удобную речную гавань, чтобы корабли и баржи на пристани не мешали судоходству. Рядом с пристанью будет построен крытый оптовый рынок и многочисленные склады. Возможно, тот пролет фреевского моста, который нависает над фарватером реки, придется перестроить и сделать разводным, как она видела в Браавосе. Тогда здесь смогут проплывать корабли покрупнее. Заодно это поможет при обороне, если одну из башен захватят враги. Арья подумала, что Фреям надо было кровь из носу захватить плацдарм на побережье залива Пасть и основать там торговую пристань. И тогда Близнецы соединяли бы не только Север с Речными землями, но и западное и восточное побережья Вестероса. Через них прошел бы кратчайший сухопутный маршрут с Запада на Восток: от Сигарда на западном побережье до нового порта на восточном. Рост доходов со временем позволил бы накопить средства на строительство судоходного канала. Равнинный ландшафт это допускает, а расстояние от Близнецов до каждого побережья не превышает полсотни лиг. По этому каналу направилась бы, как минимум, половина торговли Западных земель и Железных островов с Эссосом и восточным побережьем Вестероса. Конечно, прежде чем начинать такой проект, — соображала Арья, — Фреям придется наладить прочные и доверительнее отношения с Маллистерами, владетелями Сигарда. И это проблема, потому что Маллистеры кичатся древностью своего рода и презирают Фреев. Проблему можно решить, если верховный лорд Переправы получит жену из великого дома. Например, из Старков. Дети от этого брака будут хорошей партией для любого второстепенного дома, и у Фреев с Маллистерами появится шанс породниться. Или же безликая девочка может принести Зиму в дом Маллистеров, чтобы их место заняла более покладистая семья. Размышляя над этим, Арья вдруг осознала, насколько сильно над ней раньше довлели догмы безликих. Она была зациклена на убийстве, и совсем забыла о добыче. Убить всех Фреев только затем, чтобы оставить Близнецы первому попавшемуся захватчику? Это глупость. Добыча здесь — важнее мести. И не только для нее лично, но и для Дома Старков, и для всего Севера. Опыт последней войны показал, как важно для Севера иметь лояльного лорда в Близнецах. Когда солнце стало заходить за горизонт, в голове у Арьи нарисовался новый план.