Киното Луны

      Дом Глицинии встретил Охотников теплом и уютом. Огромный дом, который служил для истребителей крышей над головой. Жители этого дома с радостью принимали охотников к себе, и совершенно бесплатно давали им еду и крышу, позволяя жить сколько им нужно. Томиока Гию и Кацурэ Мирай укрылись именно в этом доме, ведь другого выбора у них не было. Метель настигла их внезапно, укрывая всё живое под белое холодное покрывало.        — Это ваша комната, Госпожа Кацурэ, — хозяйка дома раскрыла сёдзи, позволяя Мирай взглянуть на свою временную комнату, — Подскажите, когда я могу подать вам ужин? — Мирай впервые останавливалась в доме Глицинии, и удивлённо глянула на хозяйку.        — Через час.        Просторная комната, которая была довольно уютной. Сложенный в стороне футон и распахнутые дверцы осиирэ, который послужит местом хранения вещей Мирай. Девушка ступила босиком на пол, и повернувшись через плечо, задвинула сёдзи. Аккуратно опустившись на колени, она тут же стянула с себя хаори, складывая его рядом. Подняв руки, она одним легким движением стянула ленту с волос, которая держала её хвост. Волосы посыпались по её плечам и спине, приятно щекоча плечи. Упокоив ленту на хаори, она повернула голову в сторону чуть приоткрытых сёдзи, которые вели на улицу, во двор дома.        Языки холодного воздуха, касались оголенных плеч куноичи, принуждая её неприятно ёжится. Всматриваясь в эту небольшую щель, она прочесывала пальцами длинные, пепельные волосы, которые струились по полу водопадом. Пряди волос касались открытых частей тела, щекоча, но в тот же момент укрывая её от холода. Красные глаза всматривались в ночную улицу, в попытках отыскать там хоть что-то. Но увы, то, что она так хотела найти, было не в той стороне. Комната грела своим простым уютом. Не было ничего лишнего, лишь всё самое необходимое. Футон, стол, да и всё на этом. Большего и не нужно.        Пусть форма Истребителей и была сшита из особого материала, который не пропускал холод и влагу. Все же, хаори было сшито из обычной ткани, и именно оно и пропустило холодный ветер, замораживая её руки и шею, а от туда слезая дальше по телу. Мирай хотелось поскорее окунуться в теплую воду, чтобы её конечности хоть немного, но отошли. Будь она хоть трижды Киното, холод – это не её. Уж лучше она обливаться потом будет, нежели перестанет чувствовать ноги. Нервно выдохнув, она обхватила свои плечи руками, растирая кожу.        Всю дорогу, они с Гию не проронили ни слова. Она сглупила, стушевалась и не смогла перерубить демону голову, а он тут как тут. Героически спасает глупую Мирай от лап демона, и уводит в дом глицинии. Из-за плохой видимости, Гию был для неё словно маяк для моряков. Она бежала за ним всю дорогу, и всё время ей хотелось ухватиться за его хаори, чтобы не потеряться в этом холоде. Не остаться в этом лесу, среди высоких заснеженных деревьев и невероятно сильного ветра, который сносил с ног. Она не посмела тронуть его, в попытках ухватиться или как-то задержать. Не хватило смелости, духу, хоть немного затормозить его.       — Госпожа Кацурэ, ваша купальня готова, — голос хозяйки за сёдзи принудил девушку вздрогнуть, а после повернуть голову в ту сторону, — Господин Томиока уже вышел, сказал, что будет ждать вас для ужина, — Мирай удивлённо вскинула брови.        — Хорошо, сейчас приду. Прошу подать мой ужин в комнату Столпа, — раз он решил её ждать – значит и ужинать они будут вместе. Погода ужасная, и сидеть в комнате в одиночестве не хотелось. Хоть какая-то компания прекрасно скрасит эту ночь.       Кацурэ поднялась на ноги, и тут же завела руки к катане. Щелчок и вот она отстегивает катану ничирин от ремня, и ставит её в угол. Раздеваться она будет уже там, а сейчас нужно лишь собраться с мыслями, которые немного были разбросаны. Холод очень хорошо ударил по ней, кем бы она не была, куноичи, Хиное, холод никогда не переносила. Убрав свое хаори в осиирэ, Мирай отпускает на него руку и печально смотрит куда-то сквозь него. Пальцы второй руки сжимаются в кулак, а ногти впиваются в нежную кожу ладоней. Полтора года. Целых полтора года она ходит по этой земле, а Учитель словно забыл о ней.        — Учитель… — прошептала девушка, и сжимает зубы, поджимая губы, зажмурившись, она резко отводит голову в сторону, как бы сдерживая непрошенные слезы, которых по сути не было. Ей было просто обидно. Он был единственным, кому она верила, кого признавала и уважала, и как бы ей хотелось вновь увидеться с ним для простого разговора.        Он демон. Он не человек. Кацурэ-Химэ иногда забывала об этом, забывала, что у него три пары глаз, и ему хватит одного движения руки, чтобы разорвать её в клочья. И девушка забывала о том, что в живых она только из-за своих сплетений чакры, и силу она обрела так же благодаря им. Но даже так. Первый, кому она открылась здесь, был именно Кокушибо, который поднял её с колен. Научил ходить, научил сражаться с демонами, и заново жить. Его пропажа на целых полтора года была понятна. Мирай все ещё не достигла следующего ранга, по достижению которого сможет увидеться с Господином лично.        — Медлишь. Киното Луны.        Девушку словно осенило. Она резко распахнула свои глаза, в которых загорелся огонёк надежды. Томиока назвал её Киното Луны, а не Хиное, значило ли это, что её повысили? И теперь она может увидеться с Господином Убуяшики? Неужели спустя два года, она наконец сможет отплатить Кокушибо за его доброту? Доброту ли? Мирай будет служить ему как верные уши и глаза в поместье Господина, докладывать ему о каждом задании и шаге каждого Столпа. И предать его она не посмеет, ведь просто не выстоит против гнева Первой Луны.       Кацурэ плавно опустилась в воду, которая приятно обжигала нежную кожу. Набирая в ладошки воды, она поливала свои плечи и шею, умывала лицо, а так же промывала свои длинные волосы, которые плыли на поверхности воды. По ощущениям, в воду были добавлены масла, которые смягчат её огрубевшую кожу. Став Истребительницей, она уже давно позабыла, какого это быть обычной Химэ клана, которой приносили всё самое лучшее, одевали в дорогие шелка, и задаривали подарками. Здесь, в мире демонов, либо её, либо она. Кацурэ-Химэ уже и не помнила какого это просто лежать в воде и не думать о том, что именно в этот момент сзади подберется демон и съест её.       Припустившись вниз, она осела в воду по нос, прикрыв глаза, девушка полностью ушла под воду. Пузырьки воздуха, которые вырывались из её носа, плавно уплывали наверх, а сама она надеялась, что, вынырнув, увидит давно забытый лес, почувствует прилив сил, пульсирующие внутри каналы чакры. Увидит наконец маму и папу, сможет обнять их и рассказать как жила эти два года без них. Как старалась, чтобы выжить, как упорно тренировалась эти два года, чтобы научиться правильно держать катану, чтобы удерживать удар одного из самых сильных демонов в этом мире. Как она бежала от первых существ в страхе, как училась дыханию, как питалась и спала. Как страдала эти годы.       Воздух стал заканчиваться, но Мира упорно сидела под водой, в надежде всё-таки вернуться обратно. Как работает эта система? Что ей нужно сделать, чтобы попасть обратно домой? И как мама, так просто отправила её сюда? Как смогла отпустить и толкнуть в это озеро, из-за которого она перемещается во второй раз? Сколько же у Хиное было вопросов, но кому задавать их, кто ответит хотя бы на один из них? Создаваемые руками волны плавно бились в её тело, касались груди и бедер, а волосы, которые мерно двигались на небольших волнах, изредка щекотали. Она хотела раствориться, стать одним целым с водой, чтобы больше не терзать себя. В пылу битвы, она не ощущала этого гнетущего одиночества, но стоило ей остаться в тишине...       — Кха...! — с громким всплеском, Мирай всё-таки выныривает из воды, и начинает судорожно кашлять. Опустив руку на грудь, она опускается немного вперед, смотря на свое отражение в водной ряби. Красивая... Кацурэ застыла, как давно она не видела собственного отражения, как давно не любовалась собой, что даже забыла насколько была красивой.       Нежные и аккуратные черты лица, бледная, почти мраморная кожа, а так же пухлые, слегка покусанные губы, с нежным розоватым оттенком. Пару шрамов на лбу от когтей демона, и маленький шрам на верхней губе. Мир демонов добавил её телу шрамов, а глазам печали. Кроваво-красные глаза, постоянно напоминали ей где она теперь живет, цена жизни здесь очень велика, в одно мгновение можно было лишиться всего, и головы и чести. В этом мире только Кёджуро мог вызвать искреннюю улыбку, только прочитав его письмо, она могла засветиться подобно солнцу в жаркий июль месяц. Мирай чувствовала себя лучше всех, когда читала его письма.

Мирай!

Слышал, что основные силы мечников Истребителей были брошены на одну деревню, скажи, всё ли с тобой хорошо?

Плохие вести мне донесли.

Говорят многие погибли, остальные сильно ранены и шанс на прежнюю жизнь у них очень мал.

Господин Убуяшики хотел даже направить нас – Столпов, на помощь, но всё обошлось без нас.

Очень волнуюсь о тебе, места себе не нахожу.

Прошу, как получишь моё письмо, ответь незамедлительно!

Ренгоку Кёджуро.

      Дорогой Кёджуро, мне очень приятно твое волнение.       Со мной всё хорошо, опасность действительно была высока, но я справилась.       К сожалению, спасти юных Мидзуното у меня не вышло и многие пали в бою против Луны.       Он был очень изворотливым, хоть и Пятая Низшая.       По правде говоря, много пота с меня сошло, крови утекло не так много, но было тяжело.       Его техника крови специализировалась на скреплении его частей тела с сердцами Охотников.       Тонкая нить, которую почти невозможно увидеть, было очень легко порвать, и тогда жизнь обрывалась.       Это было тяжело. Только из-за невнимательности и спешки, многие погибли, мне пришлось долго наблюдать за ним, чтобы понять в чем именно дело.       Со мной всё отлично, держу путь в город, ещё один демон.       Кацурэ Мирай.       Всплески воды, и вот девушка поднимается на ноги. Волосы тянули её назад, и ей действительно хотелось вернуться в теплую воду, но где-то там, в комнате сидел Столп Воды в ожидании прихода Мирай. Причину, по которой он захотел приступить к ужину только после её прихода, ей была неизвестна. Именно поэтому она поспешила выйти и ступить на деревянный пол, чтобы после подхватить полотенце и начать вытирать себя. Полотенце цеплялось за острую часть полумесяца, тем самым постоянно напоминая о себе. Вновь мысли о первом, с кем она поговорила по душам, и её глаза принимают печально красный оттенок.       Приятная ткань кимоно падает на её плечи, касается ног. Незамысловатый узор на телесной ткани, а так же тонкий пояс, который Мира завязала на талии. Плечи кимоно упали вниз, создавая красивое декольте, а сама девушка, ухватившись за край, немного приподняла его, чтобы не запнуться по дороге. Мокрые волосы упали на спину, быстро делая её мокрой, оставляя за ней след из небольших капелек. Легкий шаг, и куноичи с красными частями тела. Нежная кожа быстро приняла розоватый оттенок из-за горячей воды, источая пар. Остановившись возле комнаты Столпа, она лишь на мгновение стушевалась, а после раздвинула сёдзи, проходя в комнату.       — Ужинай у себя, не создавай лишние хлопоты хозяйке, — тут же в её спину влетело несколько острых стрел. Мирай не успела даже задвинуть сёдзи, как её тут же начали выпроваживать к себе. Сам же ждал её! Так почему так грубо то!       — Томиока – сан, вам не кажется, что раз мы оказались здесь вместе, так ещё и знакомы, почему бы нам не скрасить вечера друг друга, хотя бы за совместным ужином, — всё-таки задвинув сёдзи, она повернулась к Столпу. Гию сидел у стола с согнутой ногой, вторая же лежала на полу в том же положении. Парень холодно глянул на неё, а после взял палочки в руки.       — Не кажется, — вновь стрела грубости, которая пронзила сердце куноичи. Девушка сжимает свои руки в кулаки, а после делает несколько шагов и тут же опускается на колени напротив Гию, который уже принялся ужинать. Столп смерил её внимательным взглядом, а тяжелый вздох ударил в уши Мирай, когда она взяла палочки в руки.       — Приятного аппетита, — проговорила девушка с легкой улыбкой на губах, она стрельнула глазами в Гию, и принялась ужинать. Компания даже такого хмурого и нелюдимого Столпа была лучше, чем одиночество в пустой комнате. Ответа от Гию Мирай не дождалась и, нервно выдохнув, отдалась пище, которая так и манила её.       Истребители не почтили друг друга и взглядом, отдавшись полностью трапезе. Гию вообще не ждал её, и наткнулся в лесу по чистой случайности, но эта случайность спасла ей жизнь и тело от шрамов в лучшем случае. Томиока слышал как падали капли воды с её волос на пол, он был уверен, что подними он на неё глаза, увидел бы как они катились по её шее, ключицам и ускользали на грудь. Сейчас он был занят только едой, а Хиное выпроводит чуть позже. Столп принципиально не смотрел на куноичи, которую когда-то спас, но он чувствовал приятный запах роз, который исходил от неё. Она принимала ванну с маслами, в состав которого входили розы. Приятный и нежный запах, он подходил ей.       — Доедай и уходи к себе, — проговорил парень и опустил на неё глаза. Девушка, словно почувствовав его пронзительный взгляд васильковых глаз, подняла свои. Что-то эдакое проскользнуло между ними, время словно остановилось, а снег во дворе перестал падать.       Что-то новое, что-то, что она никогда раньше не испытывала. Этого не было с Неджи, не было в моменты, когда она касалась его, когда говорила с ним. Словно на другом уровне, все её чувства притупились. Она перестала слышать шум, и было ощущение, что она даже перестала дышать. Именно с ним, именно с этим Столпом, она терялась во времени, в пространстве. Это происходит с ней во второй раз, и она вновь не может понять, что это такое. Что за ощущения такие? В океане его глаз тонула, захлебывалась и никак не могла вынырнуть, да и не особо то и хотела, ведь не могла понять причину такого поведения собственного тела.       — Вы назвали меня Киното Луны, — собравшись с силами, она проглотила последний кусок курицы и, отложив палочки в сторону, начала разговор. Сердце билось с неким замиранием, а пульсацию она ощущала даже на кончиках пальцев. Она выдерживала с ним зрительный контакт, ровно до того момента пока Гию не опустил глаза, чтобы взять палочками кусок курицы.       — И что? — закинув в рот курицу, парень вновь установил с ней контакт, не смея вновь отводить его. Эта девушка была очень странной, словно не от мира сего, словно чужая и в тот же момент самая родная этому месту. Кровавый омут её глаз будоражил, что-то внутри, что-то переворачивал с ног на голову. Прямой взгляд куноичи тянул неистовой силой.       — Как и что? — Мирай нахмурилась, а после потянула руки в сторону бутылки с саке, которая покоилась на самом краю стола. Её принесли для того, чтобы Охотники смогли хоть немного расслабиться после тяжелой работы, — Я – Хиное Луны, — девушка поставила перед собой сакадзуки, а после наполнила её жидкостью, — А вы назвали меня Киното, меня повысили в ранге?       — Знаешь ли ты, что-то о Орнаменте Глицинии? — теперь Гию отложил свои палочки в сторону, полностью сосредоточившись на Мире, которая выглядела словно побитый котенок, — Мало только головы демонов срубать, — проговорил парень с холодом и сталью в голосе. От этого Мирай лучше явно не стало, девушка выпивает залпом чашу саке и ставит её на место.       — Я не контактирую с другими Истребителями, и мне неизвестно ничего об Орнаменте глицинии, — честно призналась девушка, и начала крутить в голове все письма и разговоры с Кёджуро, может быть он обмолвился когда-то, — Что это такое, объясните мне, — девушка вновь наполняет чашу и внимательно смотрит на Столпа, который вновь тяжело вздохнул.       — Ты всегда можешь вызвать метку на своей руке, она и покажет тебе какого ты сейчас ранга, — устало проговорил парень, наблюдая как девушка выливает в себя вторую чашу саке. Парень наблюдает как девушка сжимает руку в кулак и смотрит на внешнюю сторону кулака, сделав как сказал Столп она ярко удивляется, — Это и называется Орнамент Глицинии.       — Ого!

Киното.

      Девушка с широко распахнутыми глазами, сидела и смотрела на красный иероглиф, который появился у неё на руке. Так она уже поднялась до Киното? Теперь она не Хиное Луны, а Киното Луны! Её цель выполнена! Осталось только увидеться с Господином Убуяшики и войти ему в доверие, а так же познакомиться со всеми Столпами и наладить с ними отношения. Мирай поднимает глаза на Столпа, который не сводил с неё своего синего омута, и ярко улыбается, смотря ему в глаза. Томиока незаметно для всех, даже для самого себя, дрогнул, ощутил как кровь запульсировала в венах, и как вновь что-то внутри сжалось из-за неё.       — Наконец-то... — прошептала Мирай и опустилась вперед, прижимая к себе руку, на которой был иероглиф. Не ожидая от себя такого выброса эмоций, Мирай зажмурила глаза, чтобы не дать волю слезам, — Мама, я наконец-то сделала это... — прошептала девушка, каким бы тихим не был её шепот, Гию услышал его, но ни один мускул на его лице не дрогнул, — Наконец-то я смогу увидеться с Господином...       Наконец-то она начнет делать хоть что-то, что поможет Кокушибо, и может быть тогда, этот мир отпустит её. Слёзы стали катиться по её лицу без разбора, падая хрупкими каплями на подол кимоно и моментально впитываясь в ткань, оставляя после себя темное пятно. Девушка дрожала от неверия, что она наконец сдвинулась с мертвой точки, наконец поднялась выше и стала ближе к Столпам и Господину Убуяшики. Она совсем скоро сможет вернуться домой!       — Неужели ты не знала, так радуешься этому, словно даже не догадывалась, — Гию мог одолеть демона дюжины, мог разобраться с кем угодно, решить любую задачу, но вот женские слёзы... Что ему делать и как лучше поступить? Томиока принял решение, просто сидеть и попытаться отвлечь её хоть каким-то диалогом, — Ты убила двух демонов из дюжины и тебя повысили где-то два месяца назад, и задания сложнее стали, — парень увидел как она вздрогнула, а после подняла голову на него. Красные от слез яблоки и точно такие же кровавые глаза.       — Два месяца назад... — Мирай начала вспоминать все свои задания, и теперь все сходилось. Демоны становились сильнее, изворотливее и их было куда сложнее поймать, теперь причина этому была понятна. Она в одном шаге от звания Столпа, сильнейших мечников Истребителей, — Когда я смогу увидеться с Господином Убуяшики? — девушка дернулась вперед, ощущая легкий румянец на щеках от выпитого саке.       — Когда он сам даст добро на встречу, ворон Уз, сможет передать твою просьбу и останется только ждать, — её детская радость и невинность ввели Гию в секундную обескураженность. Она заплакала от повышения, старалась ради него, и, что-то подсказывало ему, что дальше она идти не хотела. Ей будет достаточно ранга Киното, и веры своих товарищей в её силу. Она будет дотягивать до Столпа, но ходить будет с Киното.       — Спасибо вам, Томиока – сан! Огромное вам спасибо! — девушка складывается в поклоне, благодаря Гию за информацию, если бы не он, она бы так и ходила дальше, думая, что она Хиное, — Если бы не вы, я бы и не узнала, что меня повысили в ранге! — Мирай радовалась и ликовала внутри. Теперь всё сдвинется с мертвой точки и пойдет в гору, она вернется домой и продолжит жить как раньше.       Она была такой одной с Дыханием Луны и Господин Убуяшики знал о каждом её шаге и убийстве демона. Новое дитя, которое обрело давно забытое и древнее дыхание, которое уже и не встретишь. Столпы так же знали о некой Охотнице с Дыханием Луны, которая за три месяца смогла достигнуть ранга Хиное. О появлении Киното Луны они так же знали, ведь с этим рангом была пока только одна Мирай. Исключительная и особенная благодаря своему Дыханию, интересовала всех, на неё хотели посмотреть и увидеть это Дыхание в действии.       — Уходи к себе, я собираюсь ложиться спать, — Гию действительно собирался ложиться спать, и ему нужно было, чтобы Мирай покинула его комнату, а будет она спать или нет, его не касалось. Молодой человек поднялся на ноги, выжидающе глядя на собеседницу, — Киното Луны, — за два года память её имени стерлась, и сейчас ничего не оставалось как обращаться к ней по рангу.       — Да, Томиока – сан, я услышала вас, — Кацурэ поднимается на ноги, откидывая полусырые волосы назад. В момент, когда она вставала, угол её декольте стал шире, и невольно Гию всё-таки уронил туда свой взгляд, но лишь на мгновение, лишь на долю секунды, а после посмотрел ей в глаза, — Спасибо вам за компанию и информацию, добрых снов, отдохните хорошенько, — с этими словами и легкой улыбкой, Мирай, подобно призраку, прошлась по полу и покинула комнату Гию.       Разложив футон, парень лег на него, закидывая руки за голову и поднимая взгляд на потолок. Кацурэ Мирай – Киното Луны, для всех казалась девушкой не от мира сего, словно чужая здесь. Мир, который принимал её, не могла принять она сама, путалась и спотыкалась, постоянно падала и старалась убежать подальше. Её улыбка и эти полные печали красные глаза, Томиока запомнил их, окунулся вместе с ней на мгновение в её же радость, в её воспылавший внутри огонь. Гию считал, что девочка, которая оказалась мокрая на поляне, давно умерла, а как оказалось она дошла до ранга Киното. Упорства ей не занимать, ведь по её поведению именно этого она и ждала. Словно ребёнок, который получил заветную игрушку.

Здравствуй, дорогой Кёджуро.

Столкнулась со Столпом воды и вместе с ним отправились в дом Глицинии,

пишу тебе от сюда.

Он сообщил мне радостную новость.

Теперь я Киното, меня повысили в ранге после убийства демона!

Не описать мою радость, совсем скоро я смогу встретиться с Господином Убуяшики.

Единственное, что меня расстраивает так это то, что вы – Столпы знали об этом.

Я одна такая с Дыханием Луны, так почему же ты мне не сообщил об этом раньше?

Почему два месяца от тебя не было ни одной весточки?

Всё ли хорошо у тебя?

Неужели, ты расстроен чем-то?

Или может я огорчила тебя?

Буду ждать твоего ответа, Кёджуро.

Кацурэ Мирай.

      Ворон Уз улетел и очень быстро потерялся в хлопьях снега. Наблюдавшая за ним Мирай улыбнулась. Саке довольно хорошо расслабило её, мышцы отпустило ещё когда она лежала в купальне, а кожа отдавала приятным запахом масла. Кацурэ прикрывает глаза не в силах убрать эту дурацкую улыбку с лица, и уже представляет встречу с Учителем, который похвалит её за повышение и даст наконец задание. Неужели всё начало налаживаться? Она никак не могла поверить в это, принять как должное, что она начала ступать по светлой стороне своего тяжелого пути.       Только вот Мирай не долго просидела в полном умиротворении и радости. Внезапная хватка на горле и тут же тупая боль в затылке, которая медленно разливалась по всей голове. Машинально, Кацурэ хватается за руку нападавшего и начинает царапать его ногтями, ощущая как воздух медленно, но верно заканчивается. Мирай висит только на одной его руке, ноги бьются об стену, а сама она пытается втянуть воздух, но ничего не выходит. Ему было плевать на её попытки вырваться и втянуть в себя хоть капельку воздуха. Он лишь сильнее сжимал пальцы, и в одно мгновение мог просто сломать эту дивную шейку.       Перекрытые дыхательные пути и присутствие демона, открывая глаза, она ожидала увидеть кого угодно из дюжины, но никак не три пары глаз, которые зло смотрели на неё. Её Учитель, встречи с которым она так ждала, сейчас душил её, удерживая над полом за горло. Стоило только их глазам встретиться, как в ту же секунду Кокушибо швыряет Мирай словно куклу на пол. Упавшая на руки и колени девушка, несколько раз проскальзывает ими по полу, полностью падая на живот. Всё-таки найдя опору, она хватается рукой за горло, всё ещё ощущая сильные пальцы демона, которые пару секунд назад душили её, и прижимали к стене.       Кокушибо делает пару шагов в сторону её тела, с полным равнодушием на лице. Серебристые волосы разложились покрывалом на полу, а сама девушка начала судорожно втягивать в себя воздух, тихий кашель вперемешку со скулежом. Кацурэ поворачивает голову в сторону и через плечо смотрит на Учителя, которому было плевать на её страдания. Он предупреждал Мирай, говорил, что стоит ему только узнать и он тут же лишит её жизни. Но для начала ему хотелось насладиться её последними минутами жизни и услышать женские мольбы.       — Я предупреждал тебя, Мирай.