Киното Луны

      Яркие лучи солнца, которые пробивались через окно, падали на койку в палате. Девушка, куноичи деревни Листа, серебристые волосы покоились на подушке, а под глазами залегли мешки из-за ночного образа жизни. Её бледная кожа почти не видела солнца, скрываясь в свете луны, Истребительница теряла свои лучшие годы во сне под лучами дня. Три шрама на лбу, которые не могли скрыться под волосами бросались в глаза, а оторванный кусок на боку так и волновал её товарищей. Теплота Конохи радовала всех, кроме Химэ, которая была в своих лучших снах, была там, где Кёджуро ничего не знает, где он рядом с ней, рядом Гию, Мицури и она счастливой улыбкой на губах. Укрытая одеялом, она мирно спала, совершенно ничего не понимая, где она и что произошло.       — Цунаде-сама, — Хьюга Неджи, который прибежал чуть ли не самым первым узнав новости, сейчас стоял рядом с Хокаге возле кровати, мирно спящей Мирай, — Что произошло с Мирай? Может Вы всё же расскажите! — требовательно проговорил парень сводя брови к переносице, его невеста была найдена на поляне своего клана тяжело раненной. Парень считал, что это Хогаке отправила Мирай на настолько сложное задание одну.       Хьюга знал, что Мирай отправили на серьезное задание, ведь она будучи Химэ клана не могла на них выходить без срочной необходимости. Что же за задание дали Мирай, раз она вернулась в таком состоянии? Он никогда не испытывал к Мирай больше чем дружеских чувств, но когда её начали отправлять на задания, он заметил за собой, что очень сильно переживает. И переживает за неё ни как за друга и товарища, а как за девушку и невесту, его невесту... И смотря на неё сейчас он чувствовал тяжесть в груди, она была такой давящей, что было тяжело дышать. Неджи пытался найти ответы на свои вопросы, но кажется даже сама Хокаге не знала ответы на них, ведь Мирай никуда не отправляла...       Кацурэ Мирай была прооперированна лично Хокаге, её бок был разорван в клочья, там осталась ямка в виде полукруга. Легкое сотрясение и рана на голове, сломанные ребра, и предыдущие раны, которые так и не успели зарасти. Где она могал получить такие увечья? Цунаде сама задавалась вопросами... Принцесса ведь сидела дома, она не могла никуда отправить её... Так от куда? Такие ранения в обычном бою не заработаешь, что могло с ней произойти... Ещё это странное ощущение, будто, что-то переменилось в Химэ, но даже со своим опытом Цунаде не могла понять. Вокруг Мирай витала странная аура, и это была не вражеская чакра, а что-то иное, что ей неизвестно. Оно окутывало Мирай со всех сторон, словно... Словно защищая её.       — У меня очень много вопросов к клану Кацурэ, — задумчив проговорила Цунаде, ведь точно знала, что её заслуги в состоянии Мирай не было. И смотря на неё сейчас она пыталась понять, что не так с Мирай, куда она пропадала и на кого наткнулась, неужели Акацуки? Хлопнула дверь, Хокаге повернула голову через плечо и увидела Керрианн, женщина, которая была подобна глыбе льда. С её дочерью случился такой ужас, а ей хоть бы хны.       Керрианн смерила тело Мирай серьёзным взглядом, она не могла погибнуть, раз Госпожа Луна затянула её обратно сюда — значит ещё не время, Мирай ещё не всё узнала. Пройдя в палату, женщина опустилась на кровать под непонимающие взгляды Неджи и Цунаде, не могла мать единственного ребенка так реагировать на неё, что-то с этим кланом точно не так. После операции Мирай прошло несколько часов и она вот-вот должна придти в себя, но за всё время к ней пришла только мать, Юкио даже не подумал навестить Миру. Смотря на непоколебимую Керрианн, Неджи сжимал руки в кулаки, что они делали с Мирай, которая должна на днях войти в его клан и стать его женой? Почему вокруг них витала такая странная аура, их чакра колебалась в воздухе, а чакра в теле Мирай протекала очень странно. Она наполняла её тело так, будто отсутствовала много времени, пытаясь набрать упущенное.       — Моя луноликая девочка, моя красавица, ты наше будущее, — шептала Керрианн словно какое-то заклинание, её голос был наполнен силой, он отображался от стен впиваясь в уши, проникая в тела шиноби и словно касался души, — Ты наша дочь, ты прямая наследница сильнейших мечников, в тебе течет кровь Цугикуни, — шиноби глупо переглянулись, кто это? Она же ведь наследница клана Кацурэ, причем тут Цугикуни? Чакра Рианны колебалась, её потоки тянулись в сторону тела Мирай, которая впитывала это всё как губка, она всё слышала, чувствовала силу внутри себя, — Время утекает быстрее чем ты думаешь, так открой глаза моя девочка!       — Кацурэ - сама, а Вам не кажется, что...       — Кёджуро... — шепот, который остановил гневные высказывания Неджи. Тихий голос Мирай, он был таким сломленным, таким больным, словно из неё вытянули всё живое, что когда-то было. Хьюга и Цунаде дернулись в сторону Мирай, которая медленно открывала глаза. Алые очи, потерявшие свой беск, смотрели в потолок, но перед ними проносились картинки прожитого: Бой с Аказой, правда открывшаяся перед лучшим другом, и горькие слезы. Картинки мелькали перед глазами, а сама Химэ не понимала где она находится. Неджи, что-то неприятно кольнуло, кто такой Кёджуро и почему первое, что она сказала это было его имя, кто он?       Химэ услышала запах медикаментов, чистого постельного белья, и лаванды... Лёжа с закрытыми глазами, Мира не могла понять где она: На поле боя или же в Поместье Бабочек. Боли не было, но рвущее всё нутро чувство не оставляло без эмоций... Кёджуро всё узнал, он понял от куда у неё такая сила и кем она была воспитана. Внутри всё погасло, будто никогда и не загоралось, её единственный друг отвернулся от неё, и она знала, что больше никогда не повернется к ней лицом, более никогда не протянет руку и не поддержит, ведь она — ученица демона. Сердце билось с такой тоской и болью, она резала и разрывала всё тело сильнее чем удары демонов. Каждая клеточка её тела протяжно ныла и скулила от постоянной боли. Они с Кёджуро стояли рука об руку два года, два долгих года она скрывала от него всё, и сейчас поплатилась за это. Цена была огромной, если бы Ренгоку не узнал всё, то возможно остался жив, если бы она только не пошла на это чертово задание, не напросилась!       — Мирай! — Неджи подлетел к изголовью Миры и аккуратно присел на край, наблюдая за тем как из её уголков глаз вытекали слезы, как они обгоняли друг друга. Какие-то капли попадали в уши, какие-то уходили на шею, а Мира просто смотрела в потолок. Её лицо ничего не выражало кроме безразличия и равнодушия ко всему происходящему, он прекрасно видел, что мыслями она была очень далека от сюда, — Мира, ты слышишь меня!? — опустив ладонь на её шелковистые волосы, он принялся аккуратно их перебирать стараясь не принести ей дискомфорт.       — Мира, я прикупил для нас сладкий картофельный мисо суп! — Кёджуро поставил перед Мирай порцию и сел напротив подруги, которая ранее не пробовала любимое блюдо Ренгоку. Ударив в ладоши он с яркой улыбкой наблюдал за тем как Мирай пробовала суп, и как медленно её эмоции менялись от непонимания до удовольствия от блюда.       — Вкусно!       — Не зови меня так... — слабый шепот девушки, которая вновь окунулась в события прошлого, которое так сильно грело её душу. Она не могла слышать эту форму имени, её сердце каждый раз сжималось, обратиться ли Кёджуро к ней так ещё раз? Сможет ли она увидеть его, — Где Кёджуро...? — Мирай не понимала ещё где она, её сознание было слегка мутным, а восприятие реальности замедленным. Ей казалось, что она всё ещё дома, в родном месте, которое сначала возненавидела. Вновь слезы, которые скатились по лицу, и полное непонимание на лице Неджи, это она ему сказала? Его попросила больше не называть так? Что случилось? Где та влюбленная в него Мирай? Что с ней произошло?       Не услышав ответа на свой вопрос, сердце Мирай забилось быстрее обычного, она слышала каждый удар, слышала их у себя в ушах. Она ощутила легкую дрожь во всем теле, а к горлу подкатил ком, он заполонил всё горло не позволяя даже сглотнуть слюну, заставляя копить её во рту. Быстро набежавшие слезы заслонили глаза пеленой, покрывая и без того мутный потолок дымкой. Что с Кёджуро, почему они молчат? Химэ, нервно ставит руку на кровать, судорожно сжимая покрывало. И без того бледный цвет лица совсем побелел, кажется из неё медленно уходила жизнь. Сделав опору на локоть, она ощутила на своей спине теплые руки, которые аккуратно помогали ей встать. Они нежно поглаживали её кожу, но она совершенно ничего не ощущала от них, словно рука мертвеца, человека, который давно покинул её жизнь. Человека, который перестал быть для неё всем миром и солнцем, которое грело её. На удивление боли она не чувствовала, но пустота, которая расширялась внутри пугала её. Где. Ренгоку.        — Мира, — Неджи пропустил её слова мимо ушей и вновь обратился к ней так как раньше она сама просила его. Парень чувствовал этот леденящий всё тело холод, он резко пронзил его тело неистовым потоком, заставляя кожу покрываться мурашками. За прошедшие четыре месяца Мирай очень сильно изменилась, её словно подменили. Было ощущение словно она не от мира сего, чужая здесь, — Тебе недавно сделали операцию, расскажи, что произошло? Куда тебя отправили? Откуда такие сильные раны? — он задал ряд вопросов от которых Мирай поморщилась.  Девушка принимает сидячее положение, и медленно, где-то даже нервно и со страхом она поворачивает голову в сторону и видит эти бездонные глаза. Блёклые глаза бьякугана, в которые она раньше могла смотреть часами и днями, лишь бы они не покидали её поля видимости. Подбородок нервно заходил в разные стороны, стоило ей начать понимать, где она… Длинные каштановые волосы, которые всегда так и манили, просили прикоснуться, но разрешения не давали. Из тела вырвался хрип в перемешку с каким-то истеричным смехом, руки задрожали, а из глаз выпали капли слез. Разбившись они впитались в простыню, а рука Неджи продолжала гладить её по спине. Повязка Шиноби Деревни Скрытой в Листве… Она вернулась сюда…. Вернулась в мир, который потерял краски, который более не держал её, который она сама отпустила уже давно.        — Ренгоку… — прошептала девушка, слюни на губах растянулись, а ком в горле не позволил сказать это внятно. Отняв руки от простыни, она стала поднимать их к себе в попытке успокоить неистовую дрожь, которая коснулась тела, — Я во всем виновата, если бы он не узнал правду, он бы не погиб… — шептала Мирай – Химэ, и понять её могла лишь Керрианн, которая смотрела на свою дочь и медленно поглаживала её по ноге.        Истерзанный ребенок, который попал в игры взрослых. Она не должна была попадать туда так рано, не должна была становиться Истребительницей, она должна была лишь спасти их… Смотря сейчас на Мирай, Рианна вспоминала себя, всю побитую и израненную, как она сидела и плакала в своей комнате тоскуя по любимому. И никто её не понимал, никто не мог помочь и протянуть руку помощи, она была совсем одна. И даже сейчас, она не могла помочь Мирай полностью, она могла лишь подсказывать, очень аккуратно и незаметно. Мира должна сама все понять и распутать этот клубок ненависти, который тянется уже вот несколько столетий. В глазах Мирай можно было прочитать отчаяние, её руки медленно опускались из-за смерти друга. Но сколько бы отчаяния не было, она должна была закончить начатое, должна была спасти их всех и прекратить терзания Луны.        Но сама Химэ смотря на свои руки видела кровь, которую она проливала. Сидя там на поляне она пыталась помочь Кёджуро, всеми силами пыталась внушить ему, что она не враг, что она друг Истребителей и никогда не предавала их. Но она не смогла спасти его, её затянула Луна, обратно в этот мир, который она начала забывать. Мир демонов подарил ей не только страх в ночи и вечную борьбу, но и много положительных эмоций. Пусть её Учитель и был демоном, пусть он и ел людей несколько столетий, но он стал для неё первым другом и соратником, если его можно таковым назвать. Полгода кормил и поил, учил новому, показывал как устроен этот мир, спас ей жизнь. Кёджуро, который стал её лучом солнца, её светом во тьме, её первый настоящий друг, лучший друг, которого она должна была спасти.       Гию, который странно волновал её сердце. Волнение подобное бушующему морю в его глазах. Синие очи, которые затягивали девушки каждый раз когда она в них смотрела. И даже сейчас вспоминая его холодный взгляд, сильные руки, длинные черные волосы и запах... Он был схож с зимней прохладой, с первыми снежинками в летней саду. Сердце Мирай готово было разорваться только от одной беседы с ним, оно билось так сильно, так быстро. И сейчас вспоминая его она тосковала, ведь они втроем должны были выпить чаю у неё дома, посидеть вместе. Подняв дрожащую руку, Химэ прошлась по волосам, прямые локоны струились чуть ниже плеч... Заколка, которую ей подарил Гию, она потеряла её...       — Мира… Ты…        — Ты меня не услышал?! — внезапный дикий крик девушки, который принудил вздрогнуть всех присутствующих. Химэ резко дергается в сторону, и нервно обхватив руками ворот рубахи Неджи, она дернула его на себя. Алые глаза пропитанные сожалением, чувством вины и тоской по человеку, который погиб… Они впились в него, а пальцы, которые белели дергали его на себя, — Я четко сказала, не звать меня так! Не смей звать меня, Мирой! Не смей! — то как зло и ожесточено прокричала это девушка, Неджи передернуло… Это не тот нежный цветок, стебель которого он надломил, сейчас перед ним совершенно другой человек.        — Не смей звать меня, Рианна!        Керрианн дернулась, перед глазами пронеслись моменты прошлого. Она когда-то так же сказала Юкио… Так мог звать её только Мичикацу и Ёриичи… Люди, которые любили её и, которых любила она… Глаза женщины потускнели от воспоминаний прошлого, она была счастлива с Мичикацу, она так сильно любила его… И любовь Мирай к Кёджуро была схожа с её любовью к Ёриичи, их боль была схожа...       — Мы наверное пойдем, Мирай, ты набирайся сил, тебе наверное не хорошо, — Цунаде, которая все это время наблюдала, ощутила странное скопление чакры вокруг Мирай, она была такой темной, такой пугающей. Эта чакра окружала Миру, и основная сила исходила из золотого браслета, словно нечто защищало её, охраняло и не позволяло сделать больно. И это нечто было частью самой Мирай, которая пустила его, или же… Оно всегда было с ней, просто раньше никто не обращал на это внимание, — Мирай нужен покой, уходим, — отдав приказ, Хокаге двинулась на выход из палаты, оставив Мирай одну.        Девушка, чья голова припустилась немного вниз, закрывая лицо волосами, аккуратно отпустила Неджи позволяя ему покинуть палату и оставить её одну. Сейчас она все поняла и приняла, спустя два с половиной года, её вновь забросило сюда, и она гадала, её спасли или же пытаются добить? Если бы не Цунаде и медики Конохи, она бы скорее всего умерла от полученных ран, но всё вылечили, провели операцию, и она как новенькая. Рассматривая свою правую руку, она видела зажившие мозоли, небольшие царапины, и кровь… Её кровь, которая стекала с подбородка, и капала на руку…        Рука Химэ еле как держалась на хаори Кёджуро, её пальцы слабо светились лазурным светом, но Ренгоку это пока мало интересовало, он смотрел на предательницу с каким-то сожалением, сожалением собственных слов. Он не должен был так говорить и доводить Мирай до рискованных необдуманных шагов. Его рана медленно затягивалась, а силы кажется возвращались к нему, пусть и не полностью. Мирай лечила его, неизвестной ему техникой, разве у Дыхания Луны есть что-то подобное? Он смотрел на девушку, которая медленно теряла свои силы отдавая их ему. И понимал, какой же он дурак. Кровь странно перетекала по её руке прямо в его рану, останавливая кровотечение, и позволяя ему находится в сознании. Только вот Мирай, становилась всё меньше и меньше, а хватка её руки слабее…        Опустившись на подушку, Мирай перевернулась на бок, прямо к окну за которым простиралась Коноха. Место, которое она когда-то считала своим домом и родным местом, и оно так быстро ушло на второй план, на место куда она не хотела возвращаться. Теплые потоки ветра проникали в палату, нежно ударяя в лицо девушки, листья проплывали за окном, вырисовывая красивые узоры в небе. Звонкое пение птиц, которое радовало слух, и закрывая глаза, она представляла себя дома, старалась вообразить всё как оно и должно было быть. Она в Поместье Бабочек, за окном растут Глицинии, распускал свои прекрасные цветы. Сейчас к ней подойдет одна из помощниц и даст лекарство, а за стеной спит Кёджуро. Сейчас и она поспит, чтобы потом пойти к нему с объяснениями, рассказать ему о том кто она такая и откуда, постараться сделать все, чтобы они остались лучшими друзьями.        Но она в Конохе. 

***

      День зо днем, солнце то поднималось, то опускалось уступая место луне, а Мирай так и лежала на кровати. К ней приходили люди, её мать, Неджи, даже Тен-Тен с Ли навещали её, но она молчала. Ни проронила ни слова за два дня, прибывая внутри себя, она не понимала, что ей дальше делать, что от неё требуется. Химэ всё пыталась вспомнить как она раньше жила, будучи Химэ, она никуда не выходила особо, гуляла по территории клана, ждала встречи с Неджи и их свадьбу... Но с её перемещением в мир демонов, Химэ почувствовала себя по настоящему живой. Она сражалась, защищала людей, спасала детей, постоянно двигалась по земле, из одной деревни в другую, собрания Столпов... А сейчас что? Что ей делать?       Когда-то она мечтала о том, чтобы Неджи заботился о ней, переживал, приходил каждый день по несколько раз, но сейчас... Она не могла никого видеть из Конохи, ей становилось тошно, она настолько привыкла к прибыванию в мире демонов, что забыла про всё остальное. Сейчас она получила всё о чем так мечтала, о заботе, о внимании и улыбках, но ей уже это не нужно. Это нужно было когда-то Мирай Кацурэ, но никак не Киното Луны. Киното желала увидеть своих друзей и товарищей, парня, который никак не выходил из головы, друга, которого она самолично похоронила заживо в тот момент когда напросилась на задание у Господина... Она скучала по своему ворону, который никогда её не оставлял и был рядом. Он сейчас наверное больше всех горюет о ней...       — Мира – чан, ты проснулась! — хлопок двери и звонкий голос Наруто, его яркая улыбка, которая застыла перед глазами Мирай. Химэ ощутила в уголках глаза слезы, которые так быстро собирались и наровились вырваться. Она уже и забыла каков Наруто, его широкую улыбку и это тепло, которым он неосознанно грел всех, — Как себя чувствуешь? Все хорошо? — ряд вопросов, на которые Мира не хотела отвечать, в горле встал ком, который она не могла проглотить. Почему увидев Наруто, перед глазами всплыл светлый Ренгоку? — Где ты пропадала всё это время? Бабуля Цунаде дала тебе задание? Какое оно было? Расскажи, Мира – чан! — нервно втянув ртом воздух, Химэ прикрыла глаза выпуская слезы. Тихо накрывшись одеялом, она перевернулась на другой бок, проливая слезы. Она была не на задании, она была дома…        — Нет, Наруто, я была не на задании... — прохрипела девушка накрываясь одеялом с головой. Наруто был первым кому она ответила эти два дня, —Давай поговорим когда меня выпишут, хорошо? — она проглотила ком и постаралась сказать это максимально спокойно, чтобы он ничего не заподозрил... Но Наруто итак всё понял, он чувствовал эту тоску и боль, которая исходила от Мирай, но не знал как ему быть и что делать, и раз она просила оставить её одну, ему ничего не остается делать как уйти.       — Меня к себе вызывала Бабуля Цунаде, как вернусь обязательно поболтаем!

Эпоха Тайсё. 

      Держа в руке фиолетовую заколку, Томиока рассматривал её как нечто неизведанное, что-то незнакомое и такое неродное. Ему эту заколку принес ворон Мирай, потому что знал кто именно её подарил и почему Мирай так сильно дорожила ею… Девушка пропала, от неё осталась только заколка, которую Гию ей подарил… Стоя во дворе Поместья Бабочек, парень не мог оторвать глаз от неё, в его голове крутилась та смущенная улыбка, то неловкое движение, как она коснулась заколки в своих волосах проходя мимо него. Что-то в его сердце так билось, так больно и быстро, почему от мыслей, что она могла умереть ему становилось страшно? Или это не страх был, а что тогда? Томиока не понимал самого себя и не мог ответить на элементарные вопросы. Его ничего не связывало с Химэ, кроме утреннего завтрака, её прекрасного чая, который она сама приготовила, прогулки когда её улыбка сияла ярче вывешенных огней на улице.       Он окунался в те мимолетные моменты, когда она становилась обычной девушкой, когда её хрупкие плечи опускались, а в глазах угасала сила и обязанность защищать всех от демонов. Гию вспоминал свою ощущение в саду, когда распутывал её мягкие волосы, боясь, что она вырвет их и это причинит ей боль. Что это за чувство? Почему он так сильно переживал сейчас о Мирай? Где она? Что с ней? Может её держит демон и вновь доставляет ей боль, ранит её тело и душу, а она... А она льет горькие слезы ведь больше ничего не может... Куда бежать, где искать её? Как спасти? Как вернуть эту заколку в её волосы и увидеть смущенную улыбку на лице? Что ему нужно сделать, чтобы вновь увидеть её?       — Она жива, я знаю, — на ветви дерева сидел ворон с фиолетовым шарфиком на шее, он долго наблюдал за Гию и за его выражением лица. Оно ничего не выражало, но вот его взгляд... Он был таким печальным, с нотками страха и бушующим легким волнением за обладательницу этой заколки, — Моя Мирай не могла погибнуть, она скоро вернется к нам, и ты вновь поправишь эту заколку в её волосах, — он так успокаивал себя или Гию? Кто бы знал...       — Я буду ждать...