берцы и искусство

Чанбин тихо пальчиками пересчитывает ресницы Хёнджина, где-то в глубине души клянётся себе, что если кто-то до него дотронется, то будет готов сломать руку каждому. Хван мирно и привычно лежит на его плече, немного приоткрыв губы. Со касается, чувствует их мягкость, и обязательно накроет их своими губами, когда младший проснётся. Хёнджин не спит, он хочет чувствовать каждое трепетное касание старшего, который кажется совсем другим наедине с ним. Хван запускает одну руку ему под футболку и начинает оглаживать лопатки, плотные мышцы, от чего Со невольно вздрагивает. Хван открывает глаза и смотрит ему в душу. - Ты не спал, - констатирует факт Чанбин, неловко улыбаясь и отводя взгляд. - Почему ты стесняешься того, как касаешься меня? - Хёнджин, кажется, снова умирает от тактильного голода. - Ты спал и это неправильно, я не могу.. не могу касаться тебя всегда, когда хочу, - Чанбин старается не смотреть Хёнджину в глаза. - Ты можешь трогать меня где угодно и когда угодно. Хван своей рукой поворачивает лицо Чанбина на себя, за подбородок, заставляя смотреть. Он берет его руку и кладёт себе на шею, зная, что это одна из слабостей Со. Чанбин смотрит с опаской, в глазах читается что-то вроде: «Ты хочешь, чтобы я умер?», - Хёнджин хочет ответить: «Я хочу, чтобы ты жил вечно в моей голове», - вместо ответа прижимаясь ещё ближе, надавливая своей рукой на руку Со, что держала его шею. Со громко хватает воздух ртом и нетерпеливо поворачивается, вторую руку кладя на бедро Хёнджина. Он немного душит его, носом ведя по шее, поднимает голову и смотрит в глаза Хёнджина, полные обожания и желания. Тот свободной рукой тянет его на себя и целует, и каждый новый их поцелуй никогда не похож на старый (или как объяснить то, что сердце Чанбина как будто останавливается, и начинает стучать заново в бешенном ритме?). Губы Хёнджина мягкие, сладкие, они вызывают зависимость, и Со в этом уверен. Хёнджина же поражает то, какие они разные. Немного нежный, аккуратный он сам, и мужественный Чанбин, от которого пахнет дорогим мужским одеколоном, который носит чёрные рубашки с закатанными рукавами и берцы на грубой высокой подошве. Его изначально привлекло то, как Чанбин держался с людьми, как относился к нему самому, целуя руку при каждой встрече. Чанбин же понял, что влюбился когда на выставке картин, на которую он попал абсолютно случайно, увидел юношу, рассматривавшего одну из работ Фриды Кало. Со не смыслил в искусстве, но название картины запомнил, когда тихо подошёл и встал рядом. Хёнджин сразу посмотрел на него и немного улыбнулся. Поклонившись в знак приветствия, чанбин понял, что попал. А сейчас они сидят в дорогой машине Со, целуются на задних сидениях и неловко бьются о крышу, окна и выступы салона. Чанбин ведёт дорожку поцелуев от сердца до впадинки на животе, а потом, поднимая глаза, ловит на себе взгляд Хёнджина. В воздухе слышится тихое, не сказанное: «Между нами нечто большее, чем просто любовь».