Пять раз, когда у Жожо встает на Ваню

      Ванечка места себе не находит, мотается из угла в угол, мысли в голове гоняет, не выходит на связь уже пару дней и думает купить пачку сигарет, потому что где-то слышал, что так думать легче. В голову никак не идет, только и остается прокручивать события двухдневной давности.       - Так-так-так, нужно просто успокоиться; успокоиться и подумать, - на лбу выступает испарина, наверное, поднимается температура. Дипинс опускается на игровое кресло, пытаясь восстановить события.       У них был совместный стрим, вернее, должен был быть, а потом Сережа Пешков уронил карандаш, похабно-нагло уронил карандаш. Ладони сходятся на висках, а дальше то что? Вспоминать не хочется, словно магнитофон отматывает пленку к началу записи при одной только мысли о случившимся. Надо собраться или собрать.       Ваня Дипинс отсосал Пешкову - и это сухой факт, от него не сбежать и не скрыться, остается только принять как данность.       Ваня Дипинс отсо....что?       Ванюша крутит головой из стороны в сторону, наверное, это не нужно было доставать из своих воспоминаний, наверное, нужно было забить и при встрече сказать, что он такого не помнит, а значит Жожо себе что-то надумал - своей больной головой. Есть сухие факты - и это не то, в чем сейчас Дипинс нуждается.       - Отсосал?       Хочется еще добавить: "и этими губами я целую маму". Ваня Дипинс святой или был им до этого момента. На телефон летят сообщения от Жожо, что просит пересечься и обсудить все происходящее. Сережа Пешков лоботряс и шут, который готов брать на себя ответственность за все происходящее, Ваня Дипинс комфортный и приятный, но почему-то в нужный момент сдает назад.       Хочется спрятаться.

***

      Ваня, ни дать ни взять - тетёха, лезет Пешкову в штаны, с вызовом смотрит в глаза. Где он этого понабрался одному Богу известно. Но сейчас пост и лучше не грешить. Дипинс смелый только на словах и взглядах, на деле трусиха, что поджимает хвост, надо было выпить перед этим делом - сосать Сереже страшно.       Но хочется...       И это, вроде, дело принципа, ладошки от ожидания потеют, Ваня трет их о спортивки. Сережа Пешков думает, что зря снял худак, потому что стояк плохо сочетается с тишкой. Дипинс из членов видел только свой; он всегда ходил в закрытые кабинки в туалете. Даже в порно он предпочитал "без парней" и то смотрел одним глазком, чтобы мама не заругала.       - Бля-бля-бля, Ванечка Дипинс, ну чего тупишь? Пососи, потом смотри, все, что хочешь покажу.       Дипинс хочет посмотреть котят в тиктоке и шоу "кондитер" по Пятнице.       Ваня в этом деле не профи, но старательно пихает головку за щеку. Зубами бы не проехаться — получить от Пешкова коленкой по скуле не особо хочется. Внутри все сжимается и мелкой рябью мурашек разбегается по телу, Дипинс ведет кончиком языка по члену, чувствует как Жожо резко падает на спинку стула и, кажется, не может держать себя в руках.       Ваня сосет плохо, но за старания плюс один балл. Губами причмокивает и слюняво пытается вобрать до конца.       Сережа терпит, боится Ванюшу спугнуть, сидит — ни жив, ни мертв, старается вообще не двигаться, но от губ Ванечки на члене едет крыша. Только и остается, что глаза прикрывать. И, когда Ваня облизывает губы и глаза вверх поднимает, пытаясь челку рукой откинуть, Пешков сходит с ума окончательно - одним движением толкаясь в чужой рот: глубоко и резко, входит до конца.       Дипинс кашляет, пытается на рефлексе отодвинуться. У Пешкова в голове проносится: бля - бля - бля, напугал.       Этот минет все еще из рук вон плох, просто вынь да положь. Они скованные и зашуганные, как и что делать знают только в теории. Дипинс постоянно бьется головой об крышку стола, Жожо пытается приложить к углам ладошки, чтобы Ваня не разбил себе голову.       Додрачивать Сереже приходится рукой, потому что у Дипинса уже челюсть болит. И смех и грех просто, Пешков расходится в хохоте и думает о том, как же смешно эта дылда выглядит под столом. Ваня толкает ногой стул в отместку и Жожо летит со стула.       — Блин, Ванюш, а сосешь ты, все-таки, так же плохо как и катаешься.

***

      События минувших дней четким воспоминанием опускаются в мысли. Ваня стоит у зеркала, намывая зубы — гораздо старательнее положенного. Значит сосет он плохо - это обидно, ведь старания окупают отсутствие опыта.       — Вымыть бы рот с мылом.       Зубной пасты оказывается не достаточно, во рту стойко ощущается вкус члена Пешкова. И Ваня на стенку хочет лезть, лишь бы не прокручивать каждую секунду мысль о том, что отсосать Пешкову было бы хорошо, если бы дали еще одну попытку, потому что сейчас задета Ванина гордость. Телефон разрывается от полученных сообщений и уведомлений о пропущенных звонках. Ваня понимает, что скрываться от внешнего мира долго у него не получится, поэтому тянет телефон из заднего кармана и просматривает все вкладки. Дура кудрявая: ты так теперь от меня прятаться и будешь?       Вообще, идея неплохая, Дипинс планировал держаться именно ее, сейчас их с Жожо объединяет совместная аудитория, никаких общих проектов не запланировано. План бы удался, если бы изначально не был таким идиотским. Дура кудрявая: Вань, ты на слова мои обиделся? Или это из-за минета. Я никому не скажу. Дипинс глаза закатывает, ебать как у Пешкова все просто. И пока он тут себе места не находит, Жожо, кажется вообще о случившимся не сильно переживает. Дура Кудрявая: Вань, нам нужно поговорить, пожалуйста.       Договориться о встрече - оказывается заданием с пометкой "повышенная сложность". Дело на три чашки чая; надо бы с кем-то посоветоваться и обсудить ситуацию в целом. Ваня несколько раз пробегается глазами по списку контактов, пытаясь понять кому может рассказать о случившимся без зазрения совести.       Три коротких гудка, которые отзываются в голове вечностью.       — Слав, приезжай, надо поговорить.       — Выезжаю.       — И еще...       — Взять кальян и пиво?       Ваня кивает, а потом понимает, что телефонный разговор подразумевает диалог словами, но Бустер умный дядька, понимает на уровне чувств.       — Тогда вызову такси, жди.       Дипинс мотается по квартире из угла в угол, пытаясь сформулировать мысли так, чтобы Бустер не охуел или, хотя бы поверил.       — Слав, знаешь, тут такое дело, я отсосал Пешкову, — нет, так никуда не годится, смех, да и только; Ваня ладонями глаза прикрывает, трет их до белых точек перед глазами, кажется, время переходит с чая на кофе, а еще лучше на метамфетамин.       До приезда Бустера остается минут пятнадцать, а в голове у Вани все еще ни одной здравой мысли. Надо просто сказать как есть, но насколько подробно?       Дипинс тонет в своих мыслях, беспощадно идет ко дну и, если он не сможет с кем-то поделиться, то сойдет с ума окончательно. Царство мучеников приняло бы Ванечку Дипинса первым, ведь так страдать при жизни от своих же мыслей просто бред.       — Вань, а чего у тебя дверь не закрыта? - в дверях стоит Бустер, как на свадьбу - в одной руке кальян, в другой пиво и лыбится так гаденько.       — Что за повод для праздника.       — Потеря оральной девственности.       Сказать оказывается проще, чем он думал.       Слава думает, что Дипинс шутит, но смеется как-то с натяжечкой, а Ваня почему-то и вовсе молчит. До Бустера доходит с опозданием, он ставит кальян на пол, но пиво из рук не выпускает; рот приоткрывает что-то сказать хочет, но потом закрывает его обратно, так и не решаясь.       — Я могу сказать что пошутил, - неловко улыбается Ваня.       — Да, блин, Ваня-я, вот праздник у нас, и кто та красотка, которая тебе отсосала? - Бустер, кажется, испытывает абсолютное счастье, когда произносит этот вопрос вслух.       "Феерично - прогрессивное происхождение хуйни" - думает Ванечка Дипинс.       — Расскажу все под пиво и калик.       Все тревоги и опасения оказываются пустышкой. Разговаривать с Славой, как каяться за грехи, в конце полное очищение. Бустер слушает внимательно, не перебивает, закусывает пиво Ваниными словами. Правда, в глаза смотреть сложно, в католических церквях на этот случай есть ширма. Разговаривать с Бустером как разговаривать с Богом, который курит калик, запивая темным козлом.       — Так вы вместе сейчас?       Ваня давится пивом - это не тот вопрос, который он ожидал услышать после окончания истории.       — Мы вместе? - повторенный вопрос звучит еще более абсурдно из рта Дипинса, но оседая на языке, он словно имеет вкус. Ваня бы хотел его хорошенько распробовать. Интересно, какого это встречаться с Пешковым? Наверное, словно сидеть на пороховой бочке, - Нет, Слав, чушь несешь, мы и встречаться с Жожо, полный бред.       — Еще что-то? - смотрит как на аутиста, почти обидно.       — Я не гей, - смешно, еще голос так предательски дрожит на этой фразе, что выходит нелепо, вранье, тут и без детектора лжи задачка решается на раз - два.       — А Сережа? Он, по твоему мнению гей? - Бустер знает к чему ведет, Дипинс по этой дороге только и делает, что спотыкается.       Ваня знает, у Пешкова Гаечка была, и он ее, вроде, любил больше жизни. А сейчас что? Из Дипинса пусть девчонка и не плохая получится, но тут он точно даст ебу — не дотягивает.       — Я думаю, он би или пан, - жмет плечами Дипинс, ждет пока кальян разогреется.       — А я думаю, Вань, что ты ему нравишься, а он тебе, а на все остальное можешь забить хуй. Вон, напиши ему сейчас смсэчку, чтобы приезжал с лентой резинки все твои сомнения развеивать

***

      Как истинный долбаеб Сережа курит натощак да так как надо - с затягом и не пытаясь отдышаться.       Становится плохо на середине, ебет по горлу, но одна сигарета стоит, как Ролтон или Петра - выкидывать жалко, так что он тушит сигарету об зажигалку и убирает обратно в пачку, тлеющей частью вверх, чтоб докурить на балконе.       Ваня не встречает у двери, приходится в тишине разуваться и тащиться до кухни, в голове абсолютная пустота, думать о чем-то не получается, полная прострация.       — Ну привет.       — Привет, Кудрявый, - улыбается Дипинс.       На кухне холодно, приходится поджимать пальцы ног, запах клубничного кальяна все еще не выветрился даже через приоткрытую форточку. Сережа останавливается в дверях, опирается о косях и смотрит с прищуром, два уголька — глаза пробирались в Ванину душу и заглядывали в рот. Неспроста этот взгляд, ох, неспроста - это Дипинс знал точно.       — Ты, наверное, грузился из-за того, что было, я извиниться пришел, - чешет затылок Пешков, он сейчас выглядит нелепо - взлохоченный и взгляд грузный, словно тоже думал все дни и не спал совсем, - ты не гей, если мне отсосал, я никому не скажу. Для тебя же вроде это важно... ну не быть геем.       Ванюша хочет смеяться, ничего более тупого он в своей жизни не видел, приходится прикрывать губы ладонью, чтобы скрыть широкую улыбку.       — Кудря, ты придурок, знаешь?       —Догадываюсь, - взгляд Пешкова сразу меняется на заинтересованный, когда он чувствует, что по лбу он тут не отхватит.       — Пойдем трахаться - а, хочу быть геем на все сто, а то, оказывается, если я отсосал парню, то это еще ничего не решает.

***

      Пока Ванюша раздевается— то поднимая, то опуская футболку, Жожо уже думает, как начнет пост для паблика "Я отлично поебался под этот альбом", выбирая между Энигмой и Космонавтов нет.       Слушать Ванечку Дипинса с динамика и из диафрагмы на ушко - просто мечта, так что выбор трека очевиден.       Дипинс лезет сосаться первым, для него это как доверительная, что его ебут здесь не просто так, а на основании чувств. Губы у Вани холодные, словно сосешься с мертвецом, Сережа их отогревает своим горячим армавирским дыханием.       Ладони скользят под футболку, Дипинс даже не ерепенится, лишь глаза стыдливо прикрывает.       Голос дрожит, дыхание учащенное, ноги словно ватные.       Раздевать Ваню просто богоподобно, наблюдать за тем, как он ерзает по белым простыням еще лучше. Сережа касается чужого тела на похуй-нахуй, но у себя в мыслях: бля бля бля, а что делать дальше?       Ванечка Дипинс мокрый насквозь и течет так сильно, что Жожо чувствует слипшуюся от смазки футболку у себя на локтях, когда прокручивает в нем один палец.       - Как же хо-ро-шо, - по слогам проговорил Ваня ощущая под легкой тканью крепкие руки.       И смотрит он на Пешкова так гаденько, хоть со лба читай: еби-еби-еби.       У Сережи ни разу не было - ни секса с парнем, ни Ванечки Дипинса в руках, что в глаза заглядывал и умолял трахнуть. Это отличное приобретение в дальнейшую жизнь, как Пешков жил до этого, он уже не знает.       — Вань, мне тут Бустер сказал, ты встречаться со мной хочешь, - слова приходятся как раз на первый толчок тремя пальцами, Ваня в спине выгибается, чуть ли с кровати не падает.       — Бустер пиздабол, - на выдохе Дипинс произносит, чувствует как Жожо крепкой рукой придерживает его за бок, чтобы тот не ебнулся.       — Значит не хочешь?       — Хочу.