неожиданности с хорошим концом

Уже через пол-коридора от кабинета герцога Дункан понял, что забыл на столе чертежи. Возвращаться не хотелось, совещание закончилось тем, что герцог Лето не сдержал гнев — заслуженно, сегодняшние новости могли поставить под угрозу регулярное производство щитов — но лично Дункан был вообще ни в чем не виноват, и возвращаться чтобы огрести еще раз не хотел. На себя весь удар принял Гёрни. Святой человек. Не возвращаться было тоже нельзя: если утром герцог решит расспросить его поподробнее о том, в чем затык и как его решать, чертежи должны быть уже под рукой, а не забыты где-то в коридоре. Охрана у дверей его знала и расступилась, не задавая вопросов. Дункан рассчитывал, что все будет просто: он зайдет в пустой кабинет, заберет папку и только его и видели. Был уверен, что герцог, как и раньше когда его доводили до вспышек гнева, вышел пройтись… Поэтому готов не был. Совсем. Мундир валялся на полу, рубашка тоже, шейный платок герцога сейчас был повязкой на его глазах, пока Гёрни, полностью одетый, со спокойным и сосредоточенным лицом затягивал очередной узел на веревке, которая стягивала его локти за спиной. Откуда у них в кабинете герцога веревка, Дункан думать не хотел. Хотя уже не мог не предполагать. Он шарахнулся к дверям, стараясь двигаться как можно тише. Кто другой, может, и не заметил бы, но и Гёрни и герцог Лето повернулись на шум одновременно. Не получилось не заметить, как напряжение отражается в узоре мышц и веревок, как герцог словно каменеет — и как Гёрни кладет руку ему на плечо, успокаивая. И смотрит на Дункана оценивающе. Спокойно. Подносит палец к губам. Из всех моментов, когда надо было бы развернуться и свалить это был самый подходящий, но Дункан не мог отвести глаз. Что ему нравятся и мужчины тоже, он знал почти всю жизнь, но что ему нравится — насколько ему нравится герцог Лето, когда он выглядит вот так… — Ну иди сюда, — Гёрни усмехнулся и вернулся к узлам, теперь за запястьях. — Раз пришел. Только тихо. — Гёрни, — начал герцог, но в его голосе все еще не остывшая ярость смешивалась со странной неуверенностью. Он не запрещал. Он спрашивал. — Тихо, — Гёрни коснулся ладонью его плеча. — Я знаю, что делаю. Не спорь. Зрелище герцога Лето Атрейдеса, который послушно кивнул и в самом деле не стал спорить Дункан мог счесть только одним из чудес, которые под силу только гениям уровня Гёрни Халлека. Счел, что характерно, молча. Его пока что не узнали, и вот это было головокружительно: Гёрни явно разрешил ему остаться не чтобы оценить красоту ситуации. Сейчас можно будет что-то сделать… Или нет? Может быть, это все правда просто чтобы герцог знал, что за ним наблюдают? Дункан опустил взгляд: да, герцог знал, что за ним наблюдают, и его реакцию не могли скрыть даже жесткие форменные брюки. — Подтащи тот стул, — Гёрни кивнул на стоящий чуть в отдалении табурет, плоский и без подлокотников, слишком неудобный чтобы использовать его во время совещаний и слишком высокий. Кажется, результат какого-то неудавшегося эксперимента с эргономикой, который почему-то прижился… Да, теперь он понимал, почему. Сидеть на этом было бы не слишком удобно, зато когда Гёрни заставил герцога сначала встать, а потом наклониться и лечь грудью на жесткое неудобное сиденье, высота оказалась идеальная. Как будто так и надо. А. — Тебе придется ему помочь, — Гёрни прихватил герцога за волосы, заставляя приподнять голову. — Раз уж ты здесь, заткни ему рот, чтобы нас точно не услышали у дверей. Кровь бросилась в лицо, а потом так же стремительно решила, что ей все же ниже: прошла секунда, другая, третья, а герцог не отменил приказ. Дункан видел, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит, но не мог понять, причиной тому гнев, желание отказаться или просто возбуждение и неудобная поза. — Он не откажется, — Гёрни провел пальцами по спине герцога, подцепил ремень, чуть потянул. — Если бы он хотел отказаться, ты бы уже был не здесь. Сделай одолжение, не жди приказа. Приказу не ждать приказа он подчинился с радостью: в штанах уже было неудобно, и мягкий горячий готовый рот совсем близко — человек, перед которым Дункан преклонялся, связанный, полуголый, возбужденный, готовый принять его — был невыносимо желанным. Он расстегнул штаны, сам направил себя к губам своего герцога, охнул беспомощно от прикосновения языка и полуосознанным движением вцепился пальцами в его волосы. Задел повязку, которая от неосторожного движения тут же соскользнула: слабо завязанный шелк и так едва держался. — Глаза. Держать закрытыми, — Гёрни говорил спокойно, без приказных интонаций, без повышения голоса. Просто он сказал, и просто когда Дункан опустил взгляд, глаза его герцога в самом деле были закрыты. — Хорошо, — это было немного странно, что из троих говорил только один, но Дункан даже в теории не мог представить себе, что именно мог бы сказать в такой момент. Кроме «да», «еще» и «глубже», само собой. — Не отвлекайся, — это было не Дункану, но понял он не сразу. Вообще сложно что-то сразу понять, когда лучший человек в твоей жизни делает тебе минет, и когда с этого же человека снимают штаны. Что сейчас будет происходить… Ух. Понятно. Горячо. Странно. Очень странно, но пусть не кончается, пожалуйста… — Возьми глубже и сосредоточься, — теперь Гёрни говорил мягче, с почти что чистой нежностью в голосе. — Осторожней с зубами, не сожми случайно. Вот так, — сейчас, когда Дункана в самом деле взяли на всю длину, чего раньше с ним, помнится, не случалось, любые вопросы и комментарии куда-то ушли. А когда Гёрни уверенным плавным движением взял герцога сзади — как по подготовленному, без сопротивления — и это движения отозвалось вокруг члена Дункана мягким протяжным стоном, и все силы ушли только на то, чтобы не тянуть за волосы, не стонать в голос, не выдавать себя… На попытку не кончать хоть какое-то время его уже не хватило. Когда мир перестал звенеть, он уже прислонялся к столу, отойдя на шаг, и на лице герцога были следы его семени. Кажется, в какой-то момент Гёрни и герцог тоже закончили. Кажется, вот сейчас была точно пора выметаться. — Можешь… остаться… — герцог Лето, поддерживаемый Гёрни, сполз с табурета, и на полу, стоя на коленях, он выглядел божественно. — Дункан. И в наступившей тишине, все еще не открывая глаз, он улыбнулся своей той-самой — герцогской улыбкой, которую Дункан знал так хорошо. — Вы что, оба думали, я не узнаю своих офицеров по звуку шагов?