Невозможные

Ночь проходит в столь необходимом покое, что наутро Акачи просыпается даже сам и даже с чувством, которое обычно ему чуждо – выспался. Сходив в душ и позавтракав, он начал с шоколадкой в зубах шуршать в своих вещах, подготавливая всё для миссии. На удивление, он чувствует себя спокойно и уверенно. Когда подходит время, наёмник снова списывается с Кэт, интересуясь всё ли в силе и как её готовность. Та охотно начала отвечать о полном контроле над ситуацией и что он может не беспокоиться, а также предложила потом сходить в кафе познакомиться-отпраздновать. – Пф, – лишь выдохнул он, получив сообщение, но вежливо отказал, что-то в духе «мне с ним потом долго возиться». Забирая волосы в хвост, Акачи не забыл вставить в них другую любимую заколку, которую он то и дело проверял на прочность в процессе переодевания в рабочую форму. Как обычно, всё максимально удобное, плотное, не вызывающее шума, и сверху чёрное длинное хаори с еле заметными рисунками хиганбаны, которое подвязывает красным поясом. И остаётся чертовски довольным своим внешним видом. Акума распихивает везде оружие: пистолет сзади за пояс, по клинку сбоку и в обувь, дабы в любой ситуации у него была возможность выбраться. Закинув катану за спину, он ещё раз всё проверяет и отправляется в точку. Мужчине же напротив не удалось как следует поспать этой ночью. Кошмары поочередно сменяли друг друга, часть из них и вовсе были просто ужасными воспоминаниями. В итоге Ки проснулся еще когда солнце не встало. Заварив себе чай, шпион пошел поглядеть на своего подопечного. Но тот спал без задних ног. "Счастливый", — усмехнулся мафиози. Но потом пришел к выводу, что тот может спокойно спать просто потому что вымотался ночью. Покачав головой, он пошел к зеркалу и немного подправил грим. Убедившись, что все в порядке, он быстро позавтракал и отправился к мотелю, чтобы продолжить наблюдение. План прост – выловить Шоичи, сбить его с толку с помощью Кэт, вырубить и там отнести бессознательное тело в нужное место, куда будут отправляться и его прихвостни. Но мужчина оказался хитрее, он знал, что за ним идут, поэтому вывернул ситуацию в свою пользу. Акачи должен прийти, когда Кэт уже наделает делов и усыпит бдительность, однако, придя на место, та была без сознания. Чувствуя за неё ответственность, как минимум перед Ки, юноша осмотрелся по сторонам и подбежал проверить её – пульс есть, дыхание есть, уже хорошо. Все органы чувств насторожились в разы, улавливая каждый звук и изменение света, правда Шоичи использовал грязный приём, вырубив мальчишку исподтишка. *** Просыпается он от понимания, что дышать просто нечем и он сейчас задохнётся. Дёрнувшись, юноша приходит в себя и начинает смутно видеть мрачное окружение – это что, пыточная мафии? Подняв голову, он слышит звук цепи и ощущает прилив необходимого кислорода, а когда Акачи пытается дотянуться рукой до ноющей шеи, обнаруживает скованность обеих рук. На кистях рук и шее чёртовы цепи, причём явно старые, ржавые и дико царапающие до крови. Крайне неудобное положение, будучи стоящим на ногах, слегка касаясь пола, в то время как руки и шея цепями натянуты вверх, почти отрывая его от заветной земли. Кто-то явно постарался и пошутил над его невысоким ростом. Наёмник всё яснее начинал понимать реалии, в которых оказался после пробуждения, и своё буквально подвешенное состояние, нацеленное на необходимость вечно держать себя в напряжении, иначе он задохнётся от утяжки цепью. Хотя ему приходилось выбираться и не из такой западни, попытки освободиться не могут увенчаться успехом – цепи надеты так, что любое сопротивление только сильнее стягивает и впивает металл в кожу, и даже если перетерпеть и попытаться вырвать их, то свободы не будет. Никакого оружия нет, всё забрали. Дверь открывается и Акума в гневе смотрит на вошедшего – конечно же, кто бы мог сомневаться, что это Шоичи и его компания. – Неужели псинка проснулась? – противный смешок мужчины не заставил себя ждать, пока он подходил ближе к довольно уязвимому сейчас наёмнику. – Не желаешь поиграть? – Ты что задумал, идиот? – любезничать и вести светские беседы сейчас не было в планах Акачи, поэтому он сразу начал огрызаться. Зря он решил сразу идти в атаку, потому что удар под дых не заставил себя ждать, вызвав тихий кашель у юноши. – Ну, тише-тише, у нас ещё много времени. Пора отвечать за свои поступки, о которых все так долго молчали. Хитрая, жестокая улыбка мужчины не предвещала ничего хорошего, поэтому инстинктивно Акачи начал новые попытки вырваться из цепей, вызывая кровяные подтёки и провоцируя стоящих перед ним на удары. Первым этапом стало банальное избиение для выпуска пара. Юноша откашливался кровью, но продолжал держать тело в напряжении, чтобы не задохнуться от тугой цепи на шее. В глазах не было ничего, кроме яркой ненависти, которая поддерживала в нём остатки сил и намерение освободиться. Вторым этапом стало неприкрытое унижение: прохождение по личности, совмещённое с ударами. В какой-то момент его оттягивают за волосы и обрезают их часть, создавая неровное нечто – где-то прядь осталась также до бёдер, где-то огрызками разной длины, самая короткая стала по лопатки. В этот момент Акачи понял, что он бессилен и ему остаётся только терпеть. Казалось, мафиози не имели свойства уставать, поэтому наказания длились без конца, хотя ход времени от боли у юноши перестал отсчитываться. Акачи мужественно терпит каждую пытку, лишь изредка издавая стон боли или рычание, но не более. Тело совсем ослабло, потеря крови и отсутствие минимального отдыха плачевно сказывается на нём. Сплёвывая кровь с разбитых губ, он в усталой злости посмотрел снизу вверх на своего самоназванного насильника. И тот решил использовать это описание со всех сторон, в том числе и с той, про которую все в организации любили шутить – мало кто сомневался в ограниченном функционале игрушки босса, считая, что он использовал его и для секса. Поэтому им стало интересно насколько же он хорош, раз его даже не застрелили после грубой ошибки. – Тебе же не привыкать, псина босса, что ж ты так вырываешься, – со смехом риторически то и дело спрашивал Шоичи, удерживая юношу во время группового изнасилования. Когда-то, когда Акачи был младше, он уже вытерпел изнасилование от тренера. Правда это было по инициативе босса, когда он по какой-то причине был в ярости и пьян, что было крайне редким зрелищем, с целью «натренировать его психику», поэтому и пальцем не пошевелил для наказания виновника, а самого юнца наказал за последующий нервный срыв. Старая рана, что не залечил никто, сейчас открылась по новой, с ещё большей силой, большей обидой и большим желанием лишить себя жизни. Ему пытались дать и в рот, но он кусался, поэтому было принято решение надеть ему на лицо намордник для собак, через который он скалился в ненависти. Каждая смена человека заставляла его бессильно скулить сквозь зубы от боли, ни о каком удовольствии там не могло быть и речи. Дрожь тела сбивала и без того стянутое дыхание, правда он уже предпочтёт задохнуться, чтобы не мучиться от нескончаемой адской боли. Унижение, насилие, побои кажутся уже вечными. Периодически натяжение цепей ослабляли, чтобы кинуть его на пол, ведь так удобнее бить и трахать. Цепляясь за пол, он сбил себе все пальцы в кровь, а одежда была перепачкана грязью и кровью. Когда с отсутствием возможности задохнуться на цепи он начинал отключаться, его натягивали сильнее, заставляя выгибаться и хрипеть, что отрезвляло желающее заснуть сознание. В голове лишь и крутились мольбы прекратить всё это, но озвучить себе он не позволял ни одну из них, оставаясь сильным. Его всячески пытались вывести на хотя бы одну просьбу перестать, безуспешно пытались. Шоичи и вправду довольно хитрый и умный мужчина, поэтому избавился от всего, что могло бы указать на след своего подопытного или выдать местонахождение. Для конспирации он и его люди менялись местами, появляясь в организации, болтая с людьми и прочее, чтобы их видели, а не считали также пропавшими, и возвращались каждый раз разными путями. Сам Акачи не понимал, но уже прошло два дня, два проклятых дня, которые ему не давали сна, не говоря даже о воде. Периодически его оставляли на передышку, тем не менее наёмник не мог себе позволить провалиться в сон, потому что его хватит лишь на пару минут из-за отсутствия воздуха. Правда что-то в нём ещё надеялось на лучшее и что Кадзуми всё-таки заметит пропажу своего оружия. Ки следил за своей целью, когда его мобильник зазвонил. Сначала он не обращал на него внимания, но в итоге звонки пошли вперемешку с многочисленными смс. Мужчина был вынужден взять трубку. — Ки! Наконец-то!!! Все очень плохо! Этот Шоичи... Он обо всем догадался... Я... Я очнулась, но тот паренек, что ты прислал... Я-я-я... Я так виновата! — голос Кэт дрожал и спотыкался на каждом слове, она практически кричала в трубку. Девушка явно плакала. Сердце шпиона екнуло. — Что с Акачи? Где он? Кэт? — затараторил он обеспокоенно в трубку. — Я не знаю! Но крови не было, когда я очнулась, думаю, они его куда-то увезли! Мне так жаль! — Успокойся, слышишь? — взял себя в руки Ки. Его забрали. Это хорошо, значит он еще жив. "Убью голыми руками!" — проговорил он про себя, яростно сверкнув глазами. Ки был простым человеком: если ему кто-то нравился, он ради него в лепешку расшибется, если нет — то с удовольствием съездит по морде. Акачи нравился шпиону, так что любой, кто его тронет, становился его собственным врагом. Да, было небольшое противоречие с Кадзуми, но тут он ничего поделать не мог. Как он был слабым местом Кадзуми, так и наоборот. Они слишком хорошо и давно друг друга знали. — Х-хорошо. Я спокойна, я спокойна... — несколько раз произнесла вслух девушка, убеждая саму себя, и глубоко дыша. — Что мне делать? — Где ты? — Я в нашем районе. — Понял. Иди в кофейню Рю, я буду через полчаса. — Я буду ждать. Ки положил трубку. Сегодня его цель приобрела машину. Пока он занимался документами, шпион прицепил к ней жучок. Теперь он свободно отпустит его. Увидев, что Кацу покинул мотель, бывший военный ловко пробрался в его номер и забрал всю аппаратуру. Вернувшись в свой транспорт, мужчина надел перчатки и двинулся на назначенную встречу. "Наш район" — так Кэт могла назвать только одно место. Район, в котором они втроем выросли. Его еще называли нижний район. В этом месте уровень преступности был куда выше, чем в других местах. Если повезет и Акачи будут держать там, то найти его будет не так сложно. Это место, которое он знал как свои пять пальцев, в том числе и места, где можно спрятать пленника. Приехав к кафе, он практически влетел внутрь к девушке. Сев за столик, Ки спросил бесцветным голосом: — Где? Та сначала испугалась, перед ней сидел незнакомый мужчина, но увидев холодный взгляд и перчатки с ежами, быстро выдохнула. — Тут недалеко. В переулке между теми двумя домами. Я не знаю как он догадался! Я так виновата! — снова разрыдалась приманка. — Успокойся, я тебя не виню. Сам виноват, что отпустил его разбираться с ним. Слышала что-нибудь? Кэт яростно покачала головой, потом задумалась. — Я была практически без сознания, но, кажется, он говорил, что какому-то Кацу это понравится. В Ки стала подниматься ярость. От его вида у девушки побежали мурашки. Она чувствовала, что мужчина превращается в того, кем он был до отъезда в армию. Женщина так надеялась, что больше не увидит его таким. Шпион поднялся, снял куртку и накинул ее на плечи Кэт. — Иди домой, я разберусь. Та покорно кивнула и практически сбежала из кафе. "Они разбудили спящее чудовище! Что за идиоты!" — посетовала она про себя. Девушка не знала, изменит ли это что-нибудь, но все же позвонила и доложила обо всем Кадзуми. Было бы странно, если бы она не знала его, будучи подругой Ки. Но на ее первый звонок мужчина так и не ответил. А после женщине уже было не до того, она слишком переживала. Когда ее отпустило, и она смогла заставить себя снова позвонить, прошло уже больше двух суток. Когда Кэт позвонила, Кадзуми просматривал кипу документов. Подняв трубку, он был сильно удивлен. Девушка переживала и тараторила. — Так, успокойся и говори нормально, — раздраженно сказал босс. — Ки и Акачи-чан выслеживали Шоичи. Но тот обхитрил их. — Что с Ки? — Он в порядке, он следил за другим мужиком, но Акачи-чан… — Что с ним? — узнав, что пострадал не Ки, босс выдохнул. — Его похитили! Кадзуми-кун… Ки снова превратился в “Ежа”… После этих слов, Кадзуми почувствовал, как его затылок немеет. “Еж”— прозвище, которое закрепилось за Ки в его подростковые времена. Безразличный снаружи, но готовый воткнуть свои иголки в любого, кто подойдет слишком близко. Тогда его нрав был особенно жесток. Покалеченные им оставались инвалидами до конца своих дней, если выживали. Особенно доставалось тем, кто вредил людям, которые ему нравились. Тронешь их и считай, что ты труп. Босс был уверен, что после времени, проведенного в армии, нрав его партнера изменила в лучшую сторону. Ему очень нравился новый более мягкий и счастливый Ки. Он был готов встать на колени и поклониться в пол тому, кто его так изменил. Пусть Кадзуми это и не нравилось, но Акачи вошел в круг людей Ки, которыми он дорожил. И теперь кто-то посмел посягнуть на него. Не удивительно, что старые привычки подняли голову. Босс организации разозлился. Кто-то посмел заставить Ки вернуться в его личину ежа, от которой ему наконец-то удалось избавиться. — Он за это заплатит, — прорычал Кадзуми в трубку. В этот момент сигарета, которую он курил, была сломана пополам. — Кадзуми-кун? — Все хорошо, Кэт. Я разберусь, спасибо, что сообщила. И… Не говори ничего о нашем разговоре Ки. — Х-хорошо, — немного в недоумении согласилась девушка. Прежде чем она успела спросить что-то еще, Кадзуми уже повесил трубку. — Кирихара, — вызвал босс по телефону своего секретаря. — Да, босс, — раздалось на другом конце провода. — Мне надо съездить к Шоичи. Снаряди мне двух крепких парней. — Слушаюсь. Кадзуми решил не вмешиваться в судьбу Акачи. Его искал Ки, любые другие действия будут пустой тратой времени. Но понимая, в каком состоянии сейчас действует его друг, глава решил лично разобраться с зарвавшимся кадром, чтобы не дать ему возможности сбежать. Сев в машину, он поехал в гости. *** Шоичи вернулся домой после очередной поездки в подвал весьма довольный собой. Еще немного и он бы воспарил в небо. Но войдя в дом, он получил новости, от которых он чуть не грохнулся на землю. У нему в гости приехал Босс! Это было очень внезапно. Все знали, что Кадзуми редко покидал свой офис. Вытащить его оттуда могло только очень важное и неотложное дело. Так, например он лично вел переговоры с другой группировкой по спасению мальчика. “Он же не по этому делу, верно? Да, наверняка. Откуда ему знать о том, что я в этом замешан!” — пронеслось у него в голове. Уверовав в своей правоте, ноги, которого до этого словно ватой набили, снова обрели свою легкость. Войдя в гостиную, он увидел величавую и гордую фигуру Кадзуми. Мужчина сидел на диване скрестив ноги с сигаретой в зубах и просматривал какие-то бумаги. Шоичи немного завидовал ему. Этот человек пришел в организацию позже него, но сумел подняться на самый верх, да еще и в молодом для этого возрасте. Не удивительно, что он мог позволить себе высокомерное поведение и вид. Как только дверь в комнату закрылись, Кадзуми уставился своими холодными глазами на мужчину перед собой, отложив документы в сторону. От этого взгляда у Шоичи побежали мурашки по спине, ему казалось, что босс прикажет пристрелить его здесь и сейчас. — Г-глава, что привело вас сюда? — запинаясь спросил хозяин дома. — Естественно, я здесь потому что у меня есть к тебе дело, — Кадзуми поправил стопку бумаг и отдал ее Кирихаре. — Могу я узнать какое? — Скажи, ты любишь, когда кто-то трогает твои вещи? — неожиданно спросил босс, затянувшись в последний раз и гася докуренную сигарету. Сердце Шоичи упало в пятки. — Н-н-нет, — отрицательно качнул он головой. — Мгм, я тоже не люблю, — одобрительно кивнул головой Кадзуми и подошел к окну. Выдохнув дым, он продолжил: — Но есть две вещи, которые я ненавижу еще сильнее, чем когда кто-то трогает мои вещи. Первая: это когда кто-то считает себя умнее меня и вмешивается в мои дела. Сразу после его слов Шоичи почувствовал резкую боль в животе. Он буквально сложился пополам и упал на колени. Только сейчас мафиози заметил, что два амбала, которые до этого стояли позади Кадзуми, в какой-то момент оказались возле него. Откашлявшись, он стал с ужасом ждать продолжения. Судя по его первой фразе, этот жестокий человек уже все знал. Но откуда? — Вторая: когда кто-то вредит людям, которые мне нравятся. Шоичи ничего не понимал. На протяжении всех лет в организации Кадзуми ни разу ни с кем не сблизился. Всем было известно, что он волк-одиночка. Навредил кому-то, кто ему нравится? Он об этом псе Акуме? Нет, быть не может. Босс всегда воспринимал его исключительно как вещь. Тогда, о ком речь? Видя непонимание на лице мужчины, Кадзуми зло улыбнулся. — Видишь ли, когда я был еще подростком, у меня был друг. Он достал новую сигарету, а Кирихара учтиво зажег ее. — Он был хорош. Сильный и по-своему справедливый. В то время его имя было на устах у всего нижнего района. Его произносили либо со страхом, либо с восхищением. Но в какой-то момент он решил покинуть это мрачное место и исправиться. Он стал другим человеком. По-настоящему приятное зрелище. Я люблю сильных людей, и он яркий тому пример. Но тут, — на этих словах Кадзуми резко повернулся к Шоичи, и того пробрала дрожь, — появляется идиот, который возомнил, что имеет право трогать мои вещи и похищает мою дорогую игрушку, которая, внезапно, оказалась его другом. Спина мафиози покрылась холодным потом. Он начал понимать, к чему все идет. — У моего друга есть один принцип, который полностью совпадает с моим. Знаешь какой? Каждое слово Кадзуми говорилось с некоторой ленцой, но четко и мрачно, заставляя коленопреклоненного подчиненного дрожать от ужаса. — Он ненавидит, когда кто-то трогает тех, кто ему нравится. На этих словах Кадзуми присел на корточки перед Шоичи, а два крупных телохранителя подхватили второго под руки. — Похитив мой любимый инструмент, вы вернули моего драгоценного друга в пучину ярости и ненависти. Ты хоть знаешь, какого монстра разбудил? — в этих словах уже не было той лени, голос главы «Цутиноко» был холоден, звонок и сочился ненавистью. Задав этот вопрос, Кадзуми ткнул горящей сигаретой в грудь Шоичи. Не выдержав боли, мафиози закричал во все горло. — Так кричишь от одной лишь сигареты. Что с тобой станется, когда ОН до тебя доберется? — насмешливо спросил Кадзуми, бросив окурок на пол и взяв у Кирихары платок, чтобы вытереть руки, словно притронулся к чему-то непомерно грязному через этот окурок. — Сожги его потом, — приказал босс, отдавая платок обратно секретарю. — Слушаюсь. — Б-босс. В-в-ваш д-друг, к-кто он? — запинаясь, спросил Шоичи. — М? А, самое важное-то я и не сказал. Уверен, даже ты слышал его имя. В нижнем районе он был известен как… “Еж”. Одно лишь упоминание этого имени заставило дрожать не только Шоичи, но и секретаря с телохранителями. Амбалы сами были из нижнего района и о жестокости ежа знали не понаслышке. Секретарь и провинившийся подчиненный ввиду своего положения много общались с другими и потому много о нем слышали от тех, кто знал ежа или так же был наслышан о его “подвигах”. — Б-б-босс, я виноват! Я признаю! Это я отдал приказ Кацу саботировать задание! Прошу, не отдавайте меня Ежу! Сердцу Шоичи сегодня досталось. Оно то почти останавливалось, то пускалось в дикий скач. Но Кадзуми его уже не слушал. Он все это и без его признаний знал. Махнув рукой, мафиози лишь холодно отдал приказ: — Уведите его. — Слушаемся, — хором ответили телохранители и увели брыкающегося и кричащего Шоичи. — Действительно ли Еж придет за ним? — неуверенно спросил Кирихара. — Да, он не успокоится пока лично ему голову не оторвет, — со всей серьезностью ответил Кадзуми. Секретарь побледнел. — Идем, у нас еще есть дела, — слабо улыбнувшись реакции Кирихары сказал глава группировки и поспешил вернуться в свой офис.