Невозможные

Темно-синяя юката с простым геометрическим узором плотно запахнулась на изувеченной груди. Пояс подчеркнул талию. С откинутыми назад волосами мужчина выглядел очень статно. Ощущение свежей одежды на теле после горячей ванны всегда вызывает приятное чувство и некоторую сонливость. Поборов второе, Ки заглядывает в комнату Акачи. Видя, что юноша провалился в сон, бывший военный тихо вернулся в гостиную. Чашка горячего зеленого чая стала прекрасным дополнением к книге. За ней Ки не заметил, как пришло время ужина. Забрав еду, он пошел будить Акуму. До вечера Акачи без перебоев спит, крепко кутаясь в одеяло, создавая клубок. Он даже не слышит, как копошится и ходит Ки. Когда мужчина начинает его снова будить, парень усерднее утыкается носом в подушку, надеясь, что его не будут трогать, правда шпион неумолим. Недовольно тихо простонав, Акачи старается проснуться, а его сонный вид забирал у него несколько годов, позволяя тому выглядеть, как совсем юному подростку. – Что такое?.. Потирая глаза и слегка хмурясь, он старается разглядеть Ки, и интерес к кимоно помогает проснуться активнее. Он раньше не видел его в традиционной одежде. – Недурно. Ки лишь улыбнулся на его последний комментарий. — Вставай, время ужина. Удостоверившись, что юноша окончательно проснулся, мужчина помог ему принять полусидячее положение. После чего, как и прежде, перед Акачи был поставлен поднос с едой. Сидеть всё ещё было больно, поэтому парень немного хмурился, тайком чуть сжимая одеяло. – Спасибо. Акачи начал немного с неохотой тыкаться в ужин, но решил не оставлять начатую тему просто так. – Вообще, тебе идёт. Выглядишь сразу… Солиднее что ли? — Мне часто это говорят. Но сам я не большой любитель этой одежды. Мне в ней... неуютно, — мужчина неловко потер рубец на шее. — Но этот проныра все равно продолжает каждый раз на место пижамы подсовывать мне юкату. Так и было. Это единственное, что всегда менялось в этом номере-квартире. Парнишка со стойки регистрации каждый раз изымал из гардероба Ки его домашнюю одежду и клал на ее место юкату. В какой-то момент шпиона это даже разозлило, но юноша оказался крепким малым. В итоге Ки пришлось сдаться и смириться с тем, что здесь из приличной домашней одежды у него только кимоно. В ответ юноша чуть улыбается уголком губ. – Забавно. Хотя могу понять, тоже слегка неуютно в подобном. Возможно, из-за скованности движений. Продолжая тыкаться в ужин, периодически что-то всё–таки съедать, Акачи резко задался новым вопросом, который сразу же озвучил. – Ты хоть чем занимаешься целыми днями? Ещё не умираешь со скуки? И в самом деле. Ки почти всегда в номере, сам с собой что-то делает, хотя скучающим не выглядит. Наконец-то парню стало полегче, чтобы начать думать более конкретно. — Читаю книги по боевым искусствам. Реже детективы, — ответил Ки. — Я не очень хорош в том, чтобы себя чем-то занимать кроме работы и тренировок. Впрочем, учитывая как я жил, будучи подростком, не удивительно, — тяжело вздохнул мужчина. Вспоминая рассказы, что бессовестно трепал Кайто, Акачи не мог не кивнуть в понимании. – Да ладно, все мы не без греха в подростковые годы. — Ну-у-у... Когда тебе приходится весь день работать просто чтобы заработать денег для выживания хобби отходят на второй план. Мы жили вдвоем. Квартиру сняли у одного жадного гада. Впрочем, выбора особо не было. Не каждый готов был поселить у себя двух подростков без документов. Поэтому платили вдвойне. Цена за квартиру была завышена, плюс плата за молчание за незаконное заселение и вдогонку ко всему этому деньги за электричество и воду. Кадзуми пропадал весь день стараясь завести связи с криминалом, предлагая свои услуги как продавца наркоты или мальчика на побегушках. Иногда находил работенку где от меня требовалось помочь избавится от трупа или разобраться с крысами. Это направление было наиболее успешным. В последствии, нас часто подключали к охоте на крыс, иногда просили насолить другой организации. В итоге, нас стали даже немного уважать и боятся, свою работу мы делали как следует. Я же сутками сидел в "клетке". Так в нижнем районе называли место, где проводились подпольные бои. Ставил на себя. Был вполне себе стабильный заработок, пусть и не очень большой. Как, впрочем, и по линии Кадзуми. Причина проста: мы дети, кто заплатит много подросткам? Но на жизнь хватало. Но все дорогие вещи в квартире все равно были чьими-то подарками. Кто-то из мафиозников как-то расщедрился и подарил Кадзуми хороший телевизор, Кэт подарила приставку. С этим какой-то досуг появился. Хотя и не так уж часто мы в итоге этими вещами пользовались. Так что теперь сложно что-то делать с кучей свободного времени. Ки говорил обо всем этом несколько отстраненно, не эмоционально. Словно пересказывал чужую жизнь, а не свою. Внезапный длинный монолог, лишённый эмоций, но полный неизвестных ранее фактов, заставляет Акачи застыть. Смотря в одну точку куда-то вниз перед собой, почти не мигая, он внимательно слушал Ки. Он даже предположить подобного не мог, поэтому лёгкий шок характерен. Когда Ки закончил свой рассказ, Акачи всё же поднял на него взгляд, но другой, будто он смотрит на мужчину по-новому, после чего сразу же отвёл обратно. Еле заметно хмурясь, пытаясь понять, что сказать, парень немного помолчал, оставив тишину в комнате. – Спасибо… Что открылся, – всё же смог он сформулировать. — Это не такая уж большая тайна, — пожал плечами Ки. — Прошлое есть прошлое. Если захочешь что-то спросить — спрашивай. Но, чувствую, я тебя несколько загрузил невеселой историей. Как бы то ни было, сейчас все неплохо. В своё оправдание он чуть помотал головой в знак отрицания. – Нет, просто я не знал этого всего. А делиться прошлым просто так мало кому хочется, так что… За это и спасибо. Акачи чуть стискивает зубы, понимая, что ему доверяют. Странное чувство. Ки лишь усмехнулся, отправляя в рот очередную порцию риса. — Мгм, есть такое. Но порой выговорившись становится гораздо легче. Главное, чтобы был человек, которому можно так открыться. Отложив палочки в сторону, мужчина стал наблюдать за тем, как юноша медленно и вдумчиво поглощает свою порцию. "Сегодня он съел больше", — отметил про себя Ки. "Так сильно задумался?" — уголки его губ дернулись в мимолетной улыбке. Какова бы ни была причина, то, что Акачи съел больше чем обычно было хорошо. Для восстановления организму нужны силы. Помимо лекарств только пища могла дать нужные вещества. А учитывая, что лечил юношу Кайто это становилось вдвойне важно. Старик придерживался особой практики, которая сочетала полезность еды и лекарств. Одно дополняло другое. Если не соблюдать условия, выздоровление будет протекать медленнее. Конечно, врач учел состояние Акачи, и что он вряд ли сможет сразу много есть, но лечение есть лечение. Даже рацион юноши был специально составлен для большего взаимодействия с лекарствами. И потому его блюда отличались от того, что ел Ки. Но тому такие подробности знать не обязательно, так что двое мужчин об этом умолчали из соображений, что это будет давить на молодого человека, заставляя его буквально впихивать в себя еду. Со словами Ки Акачи лишь сильнее стал понимать, что на время его миссии ему будет довольно одиноко и он будет скучать. Тяжело признавать подобную привязанность к какому-то человеку, особенно когда такого не бывало ранее. Видимо, в случившемся с ним нашёлся небольшой плюс – налаживание и укрепление дружбы с Ки. Этот несносный мужчина показал ему, что не такой уж он и одиноко одинокий одиночка, а тоже нуждается в поддержке, как и нормальные люди. – Твоя правда. На пару секунд затихнув, после тяжёлого вздоха с еле заметной лёгкой улыбкой он продолжает. – Раз уж на то пошло, то мне правда спокойнее с тобой. Если Ки решил начать откровенничать, то парень решил не оставаться в стороне хотя бы сейчас. — Мне приятно это слышать, — тепло ответил Ки. Если бы не чашка чая, Акачи бы увидел не менее тёплую улыбку. Мужчина был действительно рад тому, что их отношения медленно двигаются вперёд. Порой, ему хотелось, чтобы все происходило быстрее, но это лишь бы оттолкнуло юношу. «Теперь я понимаю каково было командиру со мной», — подумал про себя Ки. — Я тоже уже давно не чувствовал себя так спокойно с кем-либо. Подобно волчонку, Акачи постепенно прятал клыки и подбирался ближе к Ки. Юноша немного отводит взгляд в сторону, скорее нервно-смущённо. – Возможно, иногда я бываю слишком резким или грубым, прости. Его знания об умении контактировать с людьми были взяты из книг без особого применения на практике. Ки фактически первый, с кем у него зашло общение дальше рабочих тем, где нужны данные умения вести себя в диалоге, и он знал об этой проблеме. Правда терпеливость мужчины позволяла ему делать ошибки, спотыкаясь, учиться, показывая пример собой. В этот раз Акачи съел хоть и не всё, но немного больше, чем ранее. Аккуратно поставив поднос в сторону, он обратно залез под одеяло. — Все в порядке, — покачал головой Ки. Отнеся тарелки, мужчина в очередной раз повторил процедуры принятия лекарств и перевязки. Закончив с юношей и оказав ему помощь с тем, чтобы забраться обратно под одеяло, шпион принялся заниматься собой. Его запястья тоже требовали внимания. Из-за ванны ему пришлось снять прошлые повязки. Наложив на травмы специальную мазь от Кайто, Ки принялся заворачивать руки в бинты. С левым запястьем мужчина быстро разобрался. Готовясь заматывать второе, бывший военный на секунду задумался. После чего повернулся с бинтом к Акачи: — Поможешь? Акачи сразу же кивнул и занял положение поудобнее, чтобы спокойно перевязать Ки. – Мог бы сразу попросить, а не страдать одному. Неудобно же. Парень стал осторожно бинтовать требующее того место, следя за своими движениями, дабы не навредить. Перевязка далась ему хорошо, ибо опытом научен. – Тебе самому не мешает поберечься. Обо мне заботишься, а о себе нет, – слегка бурча сказал Акачи, отпуская чужую руку. Ки пару раз сжал и разжал кулак, немного растягивая бинты, чтобы было удобнее двигать рукой. — Невозможно бить кого-то и не разбить костяшки. Это неизбежное зло. Для них такое состояние куда привычнее целых и невредимых, — усмехнулся мужчина, убирая аптечку. Ки вышел из комнаты и очень быстро вернулся с очередным подносом. На нем были чай и недоеденные сладости. Поставив поднос на тумбу, мужчина направился к выходу. — Я пойду спать, завтра мне рано вставать, но если все же что-то потребуется — зови. Утром придёт доктор Кайто. Я завезу ему ключ, так что он сам войдёт. Понимая, что он видит Ки в последний раз перед его долгим заданием, юноша чуть опускает взгляд ниже. На самом деле, ему не очень-то хочется, чтобы тот уходил, но он не в праве решать. – Ки… – прежде, чем тот ушёл из комнаты, Акачи подал голос. – Ты только береги себя и возвращайся поскорее, ладно? Заставив себя поднять взгляд на мужчину, он слегка улыбнулся так, будто он будет его ждать. Но сентиментальность слегка не его конёк, поэтому он сразу отводит взгляд обратно, пока улыбка приобретала уже хитрый оттенок. – А то я правда использую твою квартиру под оружейную, чтоб потом не возникал. — Обязательно. И я уже говорил, делай с ней что хочешь, только костюмерную не трогай, — издал Ки тихий смешок. — Отдыхай. Оставив юношу одного, мужчина вернулся в гостиную. Пусть в его планах и было лечь пораньше, но организм явно не был согласен с этой концепцией. В итоге заснул Ки около полуночи. Будильник прозвонил в пять утра. Быстро выключив его, чтобы не разбудить Акачи, шпион пошел в ванну гримироваться. Образ был и в этот раз довольно обычным. Ему даже не пришлось вставлять линзы. Изменив черты лица гримом, надев короткий черный парик и приклеив бороду, мужчина оделся в приготовленный костюм. Это была одежда в стиле streetwear. В зеркале отражался мужчина со зловещим взглядом и темными кругами под глазами. Проверив все в последний раз, Ки направился к выходу. Тут телефон, который он оставил на столе завибрировал. Взяв устройство, мужчина увидел сообщение: "Будь осторожен". Ответ от шпиона не заставил долго ждать: "Всегда". Кадзуми тоже не растерялся: "Вот теперь я начал волноваться...". Усмехнувшись такой реакции, Ки выключил устройство и положил его на стол. Раз уж он задержался в квартире, мужчина еще раз прошелся по карманам одежды для проверки документов и других мелочей. Еще раз удостоверившись, что все в порядке, шпион наконец покинул дом. Заехав и отдав ключ Кайто, мафиози двинулся к своей цели. "Надеюсь, Акачи будет в порядке", — думал про себя он. Как только он подъехал к месту, все посторонние мысли были отброшены в сторону. "Ки" был отброшен в сторону. Только поддельная временная личность стала иметь значение. "Ну, понеслась", — выдохнул шпион и вошел в здание, где его ждали. Спустя пару дней, как Ки ушёл, Акачи всё же собрал все вещи и вернулся назад домой. Как он и говорил – ноги заживут, и он уйдёт, чтобы никому не мешать. Вернуться было странно, как будто абсолютно ничего не произошло, поэтому тишина кажется особенно давящей. Он уже как-то отвык быть в одиночестве. Первая неделя проходит подобно дню сурка – парень ничем особо не занимается, прилежно обрабатывает ранения и старается нормально питаться, а игры помогают отгонять оглушающую тишину, в которой все самые ужасные мысли кричат ещё громче. Вторая неделя даётся сложнее, начиная сопровождаться паническими атаками, кошмарами и резкой ненавистью к себе. Как бы Ки не старался вложить в юношу надежду на лучшее и тягу к жизни, он всё же не мог справляться, не в одиночку. Пустой вечер доводит его до края, медленно зарождает панический срыв, заставляя Акачи забиться в угол. Неконтролируемые слёзы душили его в отчаянии, которое привело его к клинку в руке. Не особо он понимал, что творит, но, когда обжигающая боль в руке начала его отрезвлять до осознания, он не стал предпринимать что-то для помощи себе. Горькая усмешка, переходящая обратно в слёзы. Парень нанёс ещё один порез, уже осознанно, чтобы всё прекратилось раз и навсегда. Он больше не хочет справляться вообще ни с чем. Постепенно начинало темнеть в глазах, Акачи стал плавно укладываться на окровавленный пол. Наконец-то он почувствовал покой, ведь на какие-либо эмоции сил просто не было. – Прости… Я всё-таки не справился, – почти шёпотом с усмешкой на губах проронил наёмник, прежде чем окончательно заснуть. Приходит в себя он спустя почти сутки. Потерянное количество крови было недостаточным для смерти, хотя здорово лишило его сил, что даже дышать трудно. С усилием открыв глаза, сначала всё плывёт, заставляя Акачи простонать. Понимание настаёт совершенно не сразу, ему требуется время, после которого он шепчет чёткое "блять". Самостоятельно ему не справиться, но телефон вообще чёрт знает где после такой-то истерики. Попытки приподняться не заканчиваются успехом, оставляя его беспомощным. Немного полежав, Акачи собирает все свои силы и с трудом привстаёт, дабы хотя бы взглядом найти телефон, и ему это удаётся. Следующая передышка длинной в какое-то время даёт ему ещё немного сил, чтобы дотянуться до него. Еле тыкаясь в экран, он написал врачу Нуне ёмкое “в квартире, потеря крови”. Женщине хватит этой информации. До её прихода парень снова отключается, пока не слышит попытки зайти в квартиру. Следующее, что он помнит, это тёплые руки, пытающиеся его разбудить. – Боже правый. Как ты жив то остался, малыш. Акачи еле приоткрывает глаза и смотрит на Нуну, которая начинает ему первично перевязывать порезы, заодно звоня медбрату, чтобы дотащить парня до машины. Находясь уже в больничном отделе здания мафии, Нуна неприкрыто материлась, пока занималась обработкой и зашиванием порезов. Она была готова собственноручно придушить паренька на больничной койке, но вместо этого заботливо следила за переливанием крови, и чтобы он дышал. – Проснётся и убью, мелкий гадёныш. Ишь чего захотел, на тот свет. Не в мою смену, демонёнок. Когда всё было сделано, Нуна ещё раз проверила показатели на мониторе, укрыла получше и с тяжёлым сердцем отправилась дальше по своим делам, не забывая причитать на Акачи. Все прекрасно знали что с ним произошло и что натворил Шоичи, поэтому на сей раз врач не думала агрессировать на юношу или считать его слабым жалким самоубийцей. У того была огромная потеря крови, но он умудрился выжить, хоть сейчас и спал, что грозит ему ещё ближайшие дни. Спустя двое суток парень начинает приходить в себя и уже как-то осознавать себя, благодаря грамотной работе врача, правда та не спешила радоваться пробуждению пациента. – Ты совсем рехнулся? Понятия не имею как ты жив остался, паршивец! Ещё ведь и написать смог, а потом проспал почти три дня! Зла на тебя не хватает! Только и слышно на всё отделение, отчего затихли все остальные. Нуна была зла, дико зла, потому что сама испугалась. Ругаясь, она поправляла дыхательную маску и инфузию юноше, чтобы тому было удобнее и менее болезненно. В ответ Акачи слабо чуть улыбнулся ей, намереваясь заснуть обратно от бессилия, как его желания прервал Кадзуми, бесцеремонно вошедший в отделение. – Этот сучёныш ещё спит? – Уже нет, но вам нельзя, – решительно отвечает боссу врач, правда тому искренне плевать. Подойдя ближе к только что проснувшемуся наёмнику, Кадзуми прижал ладонью его горло к койке, вызывая хрипы. – Если хочешь сдохнуть, то попросил бы меня. С радостью бы устроил. Если не ценишь свою жизнь, так хоть цени чужие усилия. Босса оттаскивает медбрат, пока Нуна занимается стабилизацией пациента. Организм Акачи ещё не успел восстановиться и начать функционировать самостоятельно, поэтому про дыхание от удушья он забыл, вскоре потеряв сознание. – Поздравляю, вы его чуть не убили. Шампанское открыть? – рычит на него женщина, продолжая возиться с парнем. – Он спал двое суток, а ещё до этого чёрт знает сколько времени он лежал. Лучше спасибо скажите, что он оказался жив. – Ебать спасибо нахуй. Спустя какое-то время проснувшись обратно, Акачи слабо рефлексирует отношение босса, отвратительное отношение, которое просто достало его. Провалявшись неделю под пристальным надзором врачей, его всё же отпускают, строго-настрого запрещая заниматься чем-то подобным вновь. Остаётся ещё где-то неделя до возвращения Ки, хотя парень предпочёл бы уже подольше, дабы его рука успела зажить и не пришлось краснеть. Вряд ли мужчина будет рад такому увлекательному досугу младшего.