Невозможные

Акачи же много времени потратил на осмотр новой квартиры. И ему даже понравилось, хотя он и был удивлён – недалеко от офиса, стеклянная высотка, высокий этаж, с которого через панорамные окна в пол видно весь город. Просторно, светло, свежо, ему явно придётся постараться, чтобы заполнить пустое пространство. Но что-то в этом месте ему говорило о том, что здесь ему будет лучшее. Вскоре юноша вернулся в свою прежнюю квартиру и продолжил сборы, пока не получил сообщение от Ки. Хорошие новости вызывают мягкую улыбку и успокаивают крупицы волнения. Он отвечает, чтобы Ки выбрал место, а сам он скоро придёт, и отправился переодеваться. Ки вспомнил, что как-то натыкался на неплохую кафешку недалеко от дома. Мужчина скинул адрес Акачи и выдвинулся сам. Шпион пришел первым. Сев за столик в глубине зала, Ки заказал черный чай с лимоном и стал ждать юношу. Получив адрес, Акачи надевает тёплую толстовку, берёт ключи с телефоном, и уходит из квартиры, в которой творился хаос. Идти не слишком далеко, поэтому вскоре он зашёл в кафе и стянул с себя капюшон. Мельком окинув зал, юноша цепляется взглядом за знакомую фигуру, после чего садится напротив Ки. – Хей. — Привет. Как квартира? – Ох, вполне здорово. Думаю, мне там понравится жить. Уголком губ улыбается юноша и начинает лениво листать меню, пытаясь понять, чем заглушить тревогу от предвкушения. – Как всё прошло? — Тяжко, впрочем, без сюрпризов, — вздохнул Ки, сделав глоток чая. — Здесь неплохая карбонара, — дал совет мужчина. На совет Акачи чуть кивает, соглашаясь со словами Ки, поэтому заказывает именно это. – А ты что будешь? – невзначай спрашивает он. На самом деле парень не особо понял, в какой момент начал настолько свободно чувствовать себя в общении с Ки, будто они старые друзья из фильмов. – Как теперь будет проходить твоя работа? — Фетучини со свининой и перцем чили, — ответил Ки. Глубоко вдохнув и выдохнув, мужчина ответил на второй вопрос: — Меня попросили стать кротом. При всем старании говорить спокойно, фраза все же сочилась раздражением. В офисе "Хиганбаны" Ки спокойно себя контролировал, так как это было необходимо, но сейчас в этом не было нужды. Отчётливо слыша раздражение в чужом тоне, Акачи поднимает взгляд. – Неожиданно, но в то же время ожидаемо. Честно, не думал, что они предложат подобное, тем не менее, вполне логично. От слов Ки парень слегка разочаровался в принципах организации, но лишь из-за эмоциональной привязанности к тому, кто оказался в столь неприятной ситуации. На других ему было бы просто плевать. – И как это будет проходить? — Они доверят мне какую-то информацию держать у себя. Таким образом проверяя, сдам я их или нет. С другой стороны, мне надо будет передавать им все, что узнаю. Пока не знаю как, скорее всего они что-то передадут вместе с проверочными данными. Как ты и сказал, все это было ожидаемо и предсказуемо. И не могу их за это винить. Если бы у меня была такая возможность, я бы поступил так же. Разница лишь в том, что я по характеру ближе к Кадзуми. "Хиганбана" же себя ему противопоставляет. Поэтому, это немного удивляет. Но имеем то, что имеем, — сделав еще глоток чая, сказал Ки. Акачи внимательно его слушал и периодически понимающе кивал. – Посмотрим, что будет дальше. Ненадолго юноша замолкает, думая над словами Ки, но потом спрашивает: – С точки зрения шпиона, ты ничего не заметил в них странного? Заданный вопрос заставил его нахмурится и опустить взгляд на поверхность темно-янтарной жидкости в чашке. Хару явно была манипулятором и расчетливой, а Сора более чувствительным и открытым. Но не похоже, что юноша спрашивал про это. Переведя взгляд на Акачи, Ки подсознательно наложил на его лицо образы тех двоих, что заставило его нахмурится еще сильнее. — Ты уверен, что у тебя нет родственников? В итоге, шпион ответил вопросом на вопрос. Вопрос Ки заставляет юношу нахмуриться в непонимании. – С чего вдруг такие вопросы? Тяжело вздохнув, он уводит взгляд на что-то абстрактное в пустоте. – Уверен. Мне был где-то год, когда моих родителей убили. У меня никого нет. Не слишком ему нравилась данная тема, заставляя слегка фырчать, произнося эти слова. Мужчина решил не продолжать эту тему. Вероятность, что они как-то связаны крайне мала. Скорее всего, это просто совпадение. Кивнув в знак понимания, Ки вернулся к вопросу Акачи: — А тебе показалось в них что-то странным? – Немного. Их несогласованность. С облегчением, что Ки не стал продолжать давить, отвечает Акачи. – Будто у них есть план действий, который они обсудили, но всё равно отклоняются от него. Его подозрения были насчёт способа управления и взаимоотношений глав, но явно не чего-то насчёт их причастности к нему. — Это также может быть частью игры. Хороший-плохой полицейский, как говорится. Если нет, то несогласованность имеет место быть из-за разницы характеров. Порой, если переходишь границу партнера, тот может выйти из игры. Хару производит впечатление манипулятора, а вот Сора явно не в восторге от этого. Если на этой почве у них возникают конфликты, не удивительно, что кажется, что игра идёт невпопад. Иначе и быть не может. С другой стороны, в их ситуации это неплохо. Думаю, Сора в какой-то степени сдерживает Хару. Иначе, она могла бы превратиться во второго Кадзуми. У неё есть все задатки. Но это чисто мое предположение. Не уверен, что прав. Про переход границ Ки говорил из опыта. Нечто подобное не раз случалось между ним и Кадзуми, когда тот просил помочь с допросом. Мужчины были давно знакомы, так что им в принципе не нужно было обсуждать план действий, они интуитивно понимали кому и что надо делать. Но Кадзуми часто переходил границы принципов шпиона, что в итоге рушило весь план, так как гармония терялась. Очень часто это приводило к тому, что Ки выставлял босса из допросной и делал работу один. Это было труднее и более затратно по времени, чем будь они вдвоем, но в противном случае они могли бы остаться вовсе без нужного результата. Акачи всё это спокойно слушает, лишь на словах про Кадзуми слегка хмурится. Не хотелось бы ему, чтобы новый босс напоминал старого, от которого он так стремится уйти. Однако замечания Ки насчёт Сора кажутся ему точными, поэтому возникшее беспокойство практически сразу засыпает обратно. Немного кивает, соглашаясь, и наконец-то приносят их заказ. – Хочется верить, что в этот раз всё будет лучше. Хотя бы раз, – заключает он, после чего благодарит официанта. — И все же будь с ней поосмотрительней, слишком она много улыбается, — коротко сказал Ки. Он не стал говорить ничего напрямую, подразумевая, что эта женщина слишком много прячет за своей улыбкой. Она может казаться доброй и приветливой, но, по сути, это ее поведение нужно чтобы успокоить добычу, дать ей ощущение комфорта, чтобы она не поняла, что с ней играют. Довольно неплохой ход с определенным типом людей. Парень послушно кивает, не имея оснований не доверять словам Ки. И приступает к ужину, который слишком вкусно пах. – Приятного аппетита, – с мягкой короткой улыбкой говорит он. — М, неплохо, — сказал мужчина, пробуя свое. Но подумав секунду, подзывает официанта. — Я прошу прощения, но можно ли добавить сюда еще немного перца? Служащий дежурно улыбнулся и кивнул, после чего послушно удалился с тарелкой. Ки был любителем острой пищи — чем острее, тем лучше. Но когда он готовил не только на себя, то по привычке откладывал любимые специи и ингредиенты подальше. Кадзуми, отведав один раз содержимое его тарелки, превратился в огнедышащего дракона, носящегося по всей квартире. С тех пор острая пища стала у них под запретом в стенах дома, а сам он перестал соваться в его тарелку, боясь наступить на те же грабли. Прошло минут пять и официант вернулся с его тарелкой. — Прошу. — Спасибо, — поблагодарил Ки. На этот раз количество перца было идеально. Острота пронзила все тело, а язык немного онемел, но при этом по всему телу распространилось приятное тепло. Приятное чувство. Уголки рта мужчины невольно поползли вверх от этого чудесного вкуса. Наблюдая за столь любопытной картиной, на лице Акачи была капля удивления. – Любишь поострее? Сам он почти не чувствовал вкуса еды из-за бесконечно сменяющих друг друга мыслей, но раз он продолжал есть, значит, всё не так плохо. Однако предпочтения Ки заставляют его отвлечься от всего остального, переключаясь. — У каждого свои слабости в еде, — немного смущенно ответил Ки. Его уши заалели. — Но... да, я очень люблю острое. Обычная тема для разговора, но мужчина смутился. Он редко с кем обсуждает свои вкусовые предпочтения. Особенно учитывая, что, зная этот нюанс, люди начинали шарахаться от его готовки, даже Кэт. Реакция девушки была аналогична таковой у Кадзуми. Слегка помедлив, будто взвешивая все за и против, юноша с неким азартом произнёс: – Можно попробовать? — Погоди тогда секунду, — вздохнул мужчина, предчувствуя беду. Он снова подозвал к себе официанта и попросил принести стакан молока и пару кусочков хлеба. Только когда заказанное оказалось у них на столе, Ки жестом пригласил Акачи попробовать его блюдо. Подобная подготовленность Ки забавляла парня, заставляя еле заметную улыбку задержаться на лице. Когда всё было готово к "его смерти", Акачи аккуратно подцепил вилкой немного из тарелки Ки и уверенно запихнул в рот. По началу всё было обычно, словно вообще ничего такого страшного нет, правда со временем на бледной коже стал проступать румянец. А потом и вовсе на лице стало возможным прочитать удивление, которое расползлось в улыбку. Акачи чуть выдохнул внутренний пожар, остужая себя лёгким, скорее наигранным, обмахиванием ладонью, и выглядел явно довольно. – Вкусно. Только и заключил он, но всё же сделал глоток воды. — Ты первый кто выжил, стащив что-то из моей тарелки, — немного удивленно, но одновременно с этим счастливо отметил мужчина, подталкивая к юноше стакан молока. — Лучше выпей молока, вода только хуже сделает, — посоветовал он. Возможно, это первый совет, которым не воспользуется Акачи, потому что он слегка помотал головой. – Всё в порядке. Довольно приятно что-то чувствовать, так что путь жжётся. На его лице всё так же была мягкая довольная улыбка. — Как скажешь, — пожал Ки плечами, посмеиваясь. Приятно, когда кто-то разделяет твои вкусы. — Мне тоже нравится, когда жжется. Чувствуешь себя живым, — кивнул мужчина. Во взгляде юноши появилась некая меланхоличность, пока он продолжал тыкаться в свою тарелку. Жар спал, так что он снова вернулся в своё привычное состояние. – Я не очень хорошо чувствую вкусы, у меня это украли тренировками. Поэтому мне нравится шоколад, он довольно приторный и можно почувствовать сладость. Поэтому мне нравятся горькие сигареты, особенно со вкусами, ведь это въедается и остаётся на губах. Поэтому мне нравится острое, что заставляет чувствовать. Если для кого-то это "слишком", то для меня "живое". Говорить он начал раньше, чем думать, пожалеет ли он о своих словах, но забрать их было уже нельзя. Поэтому Акачи лишь опускал взгляд в тарелку, наблюдая за игрой с вилкой. — Если проводить целые дни на подпольных боях, то к тебе прилипает вкус железа. Острое неплохо заставляет твой язык чувствовать что-то другое. По крайней мере так я думал до того, как провел год в аду. Теперь это действительно вкус жизни, — поделился своим отношением к острому до плена мужчина. — Но западные сладости всегда были для меня перебором. Слишком приторно. Так что отчасти понимаю. Посмотрев на ковыряющего еду парнишку. Ки вздохнул: — Прекращай мучать бедную еду своей вилкой и окажи ей честь быть съеденной тобой. Откровение за откровением, честность за честностью, которые умудряются строить хрупкий мир между этими двумя. Акачи чувствует себя безопасно рядом с Ки, а большего ему и не надо, поэтому лёгкая глупая улыбка на лице подростка не особо хочет сползать. – Так уж и быть. Он чуть закатывает глаза и продолжает есть. А о своих словах он не жалеет. – Спасибо. Аккуратно говорит он Ки. — Тебе спасибо, — усмехнулся в ответ мужчина. Остаток ужина прошел мирно. Болтали о какой-нибудь чепухе, либо просто молча ели. Тишина не была неловкой, порой, помолчать и просто насладиться обществом близкого человека было вполне достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. Акачи настоял на том, чтобы оплатить их ужин, ведь он стащил еды у Ки, даже если это была всего одна вилка. У него было приподнятое настроение, что выражалось в неподдельном спокойствии и еле уловимой улыбке на лице. Когда они вышли на улицу, было уже довольно темно, правда сейчас в этой темноте не было чего-то давящего или одинокого. На удивление, получился хороший день, позволяющий Акачи считать, что впереди будет больше таких ощущений. – Сложный день, явно стоит хорошенько отдохнуть. — Мгм, действительно. Потребуется много моральных сил, чтобы лгать открыто в лицо Кадзуми, — грустно усмехнулся Ки, уставившись в звездное небо. Обычно в городах маленькие сияющие точки не видно за тучами, но сегодня им повезло. Облака расступились, дав звездам сиять. Юноша слегка горько усмехнулся, понимая, насколько тяжело Ки будет даваться его новая роль. Но он сам не из тех, кто кинет в трудную минуту. – Если что, то смело сваливай всю вину на меня. Он явно поверит, что я мог напортачить и подставить его. Стараясь перевести в шутку, Акачи замечает взгляд мужчины на небо, и невольно поднимает свой туда же. – Ого, звёзды. Давно не видел их. — Мгм. Спасибо за поддержку. Всё ещё смотря вверх, тихо сказал Ки. Естественно, делать так он не собирался. Это его проблема, последствие его выбора. У него просто нет права делать что-то подобное. — Идём, холодает, — мужчина похлопал юношу по спине и двинулся в сторону дома. Вид у него был совсем не весёлый. Слегка кивнув словам мужчины, Акачи и сам медленно двинулся в нужном направлении. Решив хоть как-то разбавить обстановку, он начал: – Завтра ночью миссия. Тебе что-то известно про жертву? Ки покачал в ответ головой. Возможно, Кадзуми и присылал ему какие-то файлы по этому делу, но он их не видел. Его почта и так была все еще забита другими делами. А раз он ему не звонил, значит это было что-то не очень важное. Каким бы хорошим шпионом не был Ки, даже ему не под силу знать абсолютно все. После вопроса снова повисла тишина, которую нарушали звуки ночного города: голоса людей, жужжание проезжающих мимо машин, музыка ночных заведений. На фоне тяжелых мыслей о предстоящей работе все они казались тише чем обычно. – Не страшно. Просто любопытства ради спросил. В любом случае справлюсь. Вполне самоуверенно, надеясь успокоить чужое беспокойство, начинает Акачи. – А потом уйду в “Хиганбану” и буду представлять, насколько сильно пыщет огнём Кадзуми. Юноша не выдержал и слегка рассмеялся, ведь ему искренне было плевать на эмоции босса, не считая его гнева в пустоту. Редко он позволял себе смеяться, но загруженное состояние друга заставляло его пользоваться нетипичными методами. – Небось они меня используют для передачи информации. Не буду против, по правде говоря. — Похоже, мне следует морально готовится к еще одной попойке, — тяжело вздохнул Ки. Когда случалось что-то серьезное Кадзуми предпочитал выпустить эмоции за стаканом алкоголя. Причем если босс видел, что напивается только он сам, то практически силой начинал вливать алкоголь в собеседника. При этом не переставая жаловаться на выведшее его из себя событие. Уже в кондиции мужчина мог и потащить партнера куда-нибудь шататься по городу. В лучшем случае просто прогуляться, проветрится, в худшем — творить какие-то странные вещи. Например, наорать на ни в чем неповинного прохожего. — Я слишком много пью в последнее время, — пожаловался Ки. В ответ Акачи слегка удивлённо смотрит на Ки, хмурясь, не понимая смысла его слов в связи с отсутствием контекста. – Что ты имеешь в виду? Если Ки предпочитал пить, чтобы как-то расслабить нервы, а Кадзуми вовсе напиваться, то юноша же совершенно не пил, даже капли. Ему просто не нравился вкус алкоголя и отсутствие чувства контроля, поэтому алкоголь не для него. — Когда Кадзуми зол, он сначала разносит свой офис, а потом отправляется напиваться. Естественно, не в одиночку. Угадай, кто его любимый собутыльник. Причём в таком состоянии чисто символически он мне выпить не позволит, — пояснил Ки. — Будем надеяться, что как в прошлый раз это не кончится. Пояснил Ки Акачи. — Я тоже хорош. Слишком многое навалилось, так что алкоголь зачастил в моем рационе. В последний раз напился просто в дрова. Бармену пришлось вызвать Кадзуми, чтобы тот меня забрал. Довольно постыдное зрелище. Не хотелось бы снова до такого состояния напиваться, но не похоже, что у меня будет выбор. Теперь юноша слегка отводит взгляд с чувством вины. Видать, Ки и в самом деле придётся несладко из-за состояния босса, до которого он самостоятельно его доведёт. – Алкоголь и вправду способен помочь? Просто ты так говоришь, будто от него лишь беды, но продолжаешь возвращаться к такому методу. — Запомни, алкоголь приносит проблемы в трех случаях: если он некачественный, если употреблять его на постоянной основе, и если твой собутыльник подшофе доставляет неприятности. В остальных случаях он немного снимает стресс. Или много. Тут уже зависит от человека и количества выпитого. И я редко прибегаю к этому методу. Мне для успокоения обычно проще сходить отдубасить грушу. К сожалению, они не разговаривают. А бармены хорошие слушатели, а надёжные бармены ещё и отличные хранители тайн. Парень старается слушать и как-то запомнить информацию, правда он не уверен, что она вообще пригодится ему на собственном опыте. Поэтому Акачи только слегка кивает. – Буду иметь в виду. А ты будь аккуратнее. Медленно прогуливаясь по вечернему городу, взгляд юноши то и дело цеплялся за звёзды, которые редко появляются. Что-то в них казалось ему сейчас хорошим, либо же ему слишком хотелось верить в возможность изменить жизнь к лучшему. – Никогда не пил. Один раз попытались насильно влить водку, чтобы привыкал, но закончилось не очень. — Пф, — Ки просто взорвался смехом. При всей своей понурости, слова юноши все же заставили его повеселиться. — Что значит привыкать? Да еще и начать с водки. Несмотря на то, что шпион смеялся искренне и от всей души, этот смех все равно нельзя было назвать громогласным. — Водка довольно специфический напиток. Далеко не каждый его пьет. Если хотел что-то попробовать, надо было для начала брать что-нибудь с градусом пониже. Чаще пить начинают с пива или вина. Более крепкие напитки, такие как: виски, водка, текила и прочее — обычно пробуют позже. Также есть множество разных коктейлей на разный вкус. Даже из водки можно сделать коктейль. Вроде, популярностью пользуются "отвертка" и "кровавая мэри". Первый это водка с апельсиновым соком, второй — с томатным. Но я их не пробовал, я не люблю водку как в принципе. Кстати, — Ки успокоился немного и хитро улыбнулся, — существует сладкий алкоголь. В ответ Акачи лишь фыркает, делая недовольное лицо, и складывает руки на груди. Хотя ему становится легче от того, что Ки всё же отвлёкся и смеётся – было в этом что-то успокаивающее. – А вот спроси при случае Кадзуми почему он посчитал разумным вливать в десятилетку водку! Тогда он говорил «чтобы в случае чего враги не напоили тебя и не выведали тайны». Продолжал юноша наигранно фырчать, а на словах про сладкие коктейли с подозрением посмотрел на мужчину сбоку. – Это ты с козырей пошёл? Как низко, Ки, а я тебе доверял! Ещё более наигранно обиделся Акачи и типа отвернул голову от собеседника, но всё же слегка улыбался. — А, ну если это Кадзуми так сделал... Вопрос снят. Я до сих пор гадаю с каких лет он сам пьет. Хотя, учитывая его семью не удивлюсь если с пеленок, — вздохнул Ки. — Вот как всегда. Хотел как лучше, а вышло наоборот, — усмехнулся он последним словам юноши. Хотелось бы парню проявить каплю сочувствия по отношению к боссу из-за новой поверхностной информации про его жизнь, но нет, всё же не хочется. Этот мужчина слишком много плохого сделал для него, чтобы заставить хоть как-то, хоть на долю секунды проявить понимание. Поэтому Акачи останавливается на теме, которая вызывает у Ки улыбку. – Если ты хотел таким образом заманить меня в мир алкоголя, то… Растягивая слова, задумчиво, будто объявляя приговор, говорит он. – Только с тобой и что-нибудь сладкое. С хитростью в глазах улыбнулся парень. — Звучит неплохо. Но не сегодня. И вряд ли в ближайшее время. В ответ Акачи красноречиво вскидывает бровь. – О нет, на сегодня я и не рассчитывал. И вряд ли в ближайшее время, мне ещё надо свыкнуться с тем, на что я сейчас подписался из-за твоих манипуляций. У тебя будет время подготовиться. Всё же сменяет он удивление на мягкую милость, что еле заметно улавливалась на его лице. — Звучит так, будто я тебя заставляю. Ты мог просто сказать нет, — усмехнулся Ки. — Боюсь, моя "подготовка" продлится до дня, пока не будет покончено с работой крота. Раньше этого времени я вряд ли решусь на дополнительную попойку помимо предстоящих. Пока они это обсуждали, мужчины пришли к дому. – Всё будет в порядке. По крайней мере сейчас в это хочется верить. А пока что... – осмотрев, что они уже пришли, парень чуть кивнул. – Спасибо за вечер и спокойной ночи. Акачи на прощание махнул рукой и отправился к себе. Попутно он пытался понять в какой чёртов момент его эмоциональная составляющая, так активно подавляемая всю жизнь, рядом с Ки начинает выражаться. И ему это не нравилось. — Ночи, — попрощался Ки и помахал в ответ. — Хочется верить, да? — тихо проговорил мужчина и еще раз глянул на звезды. "Хоть бы одна засранка упала", — буркнул он и вошел в соседнее здание, где располагалась его квартира. Слова и встреча с Акачи немного помогли ему, он действительно теперь чувствовал себя не так напряженно. Это чувство даже немного пугало Ки. Он отвык чувствовать себя в безопасности с кем-то еще кроме Кэт и Кадзуми. Этот юноша делал его жизнь чуть ярче и куда осмысленнее. "Нет, это преуменьшение", — поправил Ки сам себя. "Если бы не Акачи, я бы...", — мужчина не смог заставить себя закончить эту фразу. Если бы не Акачи, Ки бы так и не знал бы, ради чего ему жить дальше. После возвращения с войны у него не было цели. Даже психолог говорила бывшему военному, что если он хочет выбраться — ему нужна цель. Чтобы не свихнуться, он поставил выздоровление своей целью. Хлипкая, не особо понятная зачем цель. Но встретив Акачи мужчина обрел какой никакой смысл жизни — даже ценой своей жизни вытащить этого юношу из этого места. Что-либо еще делать сил и желания не было, так что мужчина просто упал на кровать и уставился в потолок. Ки так часто изучал его, что уже наизусть выучил каждую необычную вещь на нем, где-то немного от времени треснула штукатурка, где-то откуда-то взялись какие-то пятна, скорее всего от предыдущего жильца. Удостоверившись, что все на месте, бывший военный уснул, но поспать как следует не удалось. Вчерашний кошмар, где все кончается тем, что Кадзуми его убивает повторился. Снова проснувшись в холодном поту, Ки бредет в душ. Быстро сполоснувшись, он отключает горячую воду и долго стоит под ледяным потоком воды, приводя себя в чувство и окончательно отгоняя сон. Только заметив, что его руки заметно посинели, шпион полностью выключает воду и одевается. Позавтракав, Ки навестил Нуну для перевязки и обработки. Когда вернулся домой, только-только забрезжил рассвет. "Что тут у нас?" — отпивая терпкий, очень крепкий зеленый чай, задумался мужчина, пролистывая в очередной раз почту. Выписав горящие дела, он снова отправился собирать нужную информацию.