Невозможные

В то время как у Акачи все налаживается, у Ки наоборот. Мужчина честно несет свое наказание, но при этом все больше замыкается. Обретенная мягкость и доброта за время проведенное в армии гаснет. Без этого шпион просто не смог бы продолжать в том же духе, он бы просто сошел с ума. Можно сказать, что Ки все ближе был к тому, чтобы полностью вернуться к «Ежу». Даже Кадзуми, который, по сути, его довел до такого состояния несколько раз высказывал свое беспокойство, но это не помогало. Делало только хуже. С каждым делом напряжение между ними росло пропорционально холоду и отстраненности в глазах Ки. При этом мужчина не забывал о своем обещании найти хоть что-то. В отличи от Акачи, которого Кадзуми надо было держать всегда под контролем, шпион имел куда большую свободу действий. Из этого вытекала разница в их работе. Если Акума действовал на определенной территории, то Ки посылали в разные уголки страны. Что способствовало продвижению поиска тайников. Несколько из них он нашел, и там даже были документы, но не те, что он искал. Не раз мужчине поручали разобраться с агентами из «Хиганбаны», но тот лично подстраивал их смерть так, чтобы даже чистильщики ни о чем не догадались. Впрочем, своим видом он их все же очень сильно пугал. Вместе с растущим внутренним опустошением вернулась его мрачная аура, которая вселяла в присутствующих ужас и желание как можно скорее скрыться с глаз долой. После очередной такой вылазки, Ки возвращается домой. Он устал. Устал от вечных споров с Кадзуми, от боли в костяшках, от двойной игры, от кошмаров, даже от своего израненного тела. «Когда же это все наконец-то закончится?» — устало подумал мужчина, выкуривая очередную сигарету на балконе. Его так же начали посещать мысли, а хочет ли он после этого остаться в «Хиганбане»? После случайно совместной сонной ночи Юи решает признаться юноше в своих чувствах к нему, стесняясь и краснея, вызывая у Акачи смущённый смех и странное ощущение счастья. Он и мечтать не мог, что кто-то решит в него влюбиться и захотеть быть рядом, поэтому он не может отвергнуть его, желая тоже быть рядом с этим милым парнем. Акачи будто наконец-то чувствует себя живым. Юи делает всё, чтобы Акачи не чувствовал себя так, будто вечно нужно держаться настороже, ожидая опасности и необходимости защищаться, даже находясь на своей должности и на прицеле Кадзуми. Юи сидит с Акачи по ночам, когда ему плохо, когда паника заставляет задыхаться, и успокаивает, нежно обнимая и целуя мокрые от слёз щёки. И рядом с ним он чувствует себя в безопасности, защищённым, даже не думая причинять себе вред. Юноша становится таким глупо счастливым, когда его обнимают за талию и целуют в висок, признаваясь себе, что ему это нравится. Правда его счастье длится совсем недолго, ведь Юи начинает проявлять себя настоящего, свои манипуляции и свою жестокость, что он так искусно скрывал. Получив первую пощёчину, довольно сильную, звонкую, болезненную, Акачи широко открыл глаза, не понимая, в какой момент всё пошло под откос. Он молча прикоснулся пальцами к месту удара, не переставая смотреть в пустоту, пока Юи осознавал, что натворил. Он готов поклясться, что юноша дрожит, хоть тот и пытается это скрыть всеми силами. Никто не имеет право замахиваться на него. Парень, не проронив и слова, разворачивается в сторону выхода, берёт телефон, свою куртку, проверяет в ней наличие сигарет и начинает уходить, пока Юи рассыпается в извинениях и мольбах не уходить. Он бессильно цепляется за руки юноши, пытаясь развернуть к себе, но тот лишь вырывается и хлопает дверью перед носом мужчины. Тот остаётся один, осознавая, что натворил, в то время как Акачи на холоде скуривает одну сигарету за другой. Он не был готов к такому. Скула сильно ноет, вероятно, останется синяк. Парень очень долго думает над произошедшим, дрожа то ли от холода, то ли от случившегося, как видит перед собой знакомую фигуру. Юи умоляет его вернуться домой, чтобы он не мёрз, чуть ли не плачет и клянётся в любви, чему Акачи не может противиться. Он понимает, что не справится в одиночку и, если уйдёт сейчас или останется наедине со своими мыслями, то это явно закончится плачевно. Парень с неохотой поднимается с земли и возвращается домой, но разговаривать не планирует, а Юи наоборот трещит в извинениях и любви без перерыва – крепко обнимает, целует щёки, держит руки, и Акачи в какой-то момент сдаётся, утыкаясь в чужое плечо. Он уже не может оставаться один, ему нужен кто-то рядом, а Юи он уже знает. Ошибся один раз, бывает, не страшно, но больше не будет. День ото дня Акачи слышит, что Юи его любит, крепко-крепко, как никто никогда больше не полюбит, начиная запоминать это. Юноша не понимает, что попадается на психологическую уловку, потому что раньше он постоянно был один, даже не задумываясь о возможности быть кому-то нужным, а сейчас, вкусив тепло, он не хочет его терять. В очередной раз, получив удар, он прощает, глупо и слепо веря, что так больше не будет. Он не понимает, как начинает зависеть от Юи, его настроения, его состояния, под которое приходится подстраиваться, чтобы просто не провоцировать. И всё ради коротких редких моментов тепла, когда его обнимают за талию или целуют в щёку, вызывая улыбку. Акачи не считает, что достоин чего-то лучшего, поэтому отчаянно цепляется за этот кошмар. И благодарит Юи за то, что он хотя бы не принуждает его к чему-то большему, правда он не уверен сколько ещё он останется нетронутым. Очередной скандал, очередная ссора, очередные выяснения отношений, которые заканчиваются тем, что Юи прижимает юношу за горло к стене, крепко сжимая ладонь. Акачи слегка хрипит, стараясь мирно высвободиться, не применяя силу в ответ, но чужая рука слишком сильная. Он терпит и еле слышно просит отпустить, пока спустя минуту его всё же начинают слышать, ослабляя хватку. Воздуха катастрофически не хватает, в глазах темно, поэтому Акачи без сил падает на колени, стараясь продышаться сквозь паническую атаку. Его сразу же обнимают, начинают успокаивать, помогать прийти в себя, словно ничего не произошло и юношу никто не доводил. Парень долго восстанавливает дыхание, возвращаясь в трезвость сознания, и ни о чём не может думать. Чем он это заслужил вообще? Окончательно успокоившись, Акачи посылает Юи куда подальше от себя, закрывается от него в другой комнате, глотая слёзы отчаяния и боли. Стараясь отвлечься, он начинает писать Кэт, которая явно может дать дельный совет, что ему лучше делать: "Хей, привет. Что делать, если твой парень нарушает свои обещания в серьёзных вопросах?" В какой-то день он приходит на работу с разбитой губой, оправдывая это тем, что он повредился на тренировке. Правда все отлично знают, как Акума часто с тяжёлых заданий выходит без царапинки, поэтому на простой тренировке он явно не мог это получить. Госпожа Хару замечает странные изменения не только внешне в постоянных следах, но и в поведении Акачи, поэтому пытается его разговорить. По-доброму, не давя, ласково, но юноша убеждён, что всё в порядке, заставляя главу холодеть от ужаса. С этим мальчишкой что-то не так. Расспрашивая Юи о ситуации во время тренировки, на которой Акачи и получил удар, она даже не подозревает, что вечером на теле парня появятся новые синяки, сопровождаемые словами ненависти. Она не догадывается, что делает хуже, а на утро Акачи и вовсе не сможет прийти. Боль в теле слишком сильная, чтобы подняться, даже с обезболивающим, а Юи остаётся рядом, в тысячный раз извиняясь и произнося клятвы в любви, чтобы парень снова ему поверил. "Похоже, я влип", – коротко пишет Акачи на знакомый номер под именем Кэт, понимая, что лучше ничего не становится, лишь наоборот. Кэт начинает беспокоиться, будто чувствуя, что творится что-то неладное с мальчишкой, который резко начал закрываться. Но когда дело доходит до конкретики – он ещё сильнее отдаляется, не желая говорить, что он позволяет себя бить. Один раз Ки очень глупо видит Акачи с Юи на улице. Они гуляют, парень приобнимает Акачи за талию, позволяя тому выглядеть столь хрупко и уязвимо, но явно защищённым этим молодым человеком. Юи наклоняется и целует своего парня в висок, заставляя того слегка поддаться выше и улыбаться. И оголить на шее синяки от удушья. Заметив это, парень Акачи слегка недовольно поправляет ему ворот кофты, что-то говоря, тем самым заставляя юношу дуться и уводить взгляд, не менее недовольно отвечая. И, слово за слово, Акачи убирает от себя чужие руки и идёт дальше, пока его с силой не хватают за запястье, притягивая обратно. Он отпирается, стараясь вызволить руку, хмурясь от боли крепкой хватки. Юи наоборот притягивает его ближе к себе, что-то со злостью говорит, заставляя юношу чувствовать себя безвольным щенком, тщетно пытаясь высвободиться. Всё заканчивается тем, что Юи вновь позволяет себе поднять руку, дав звонкую пощёчину своему парню прямо на улице. Акачи сразу же прекращает как-либо сопротивляться, застыв на месте.