Невозможные

— Заходи, — раздается привычный мужской голос. Ки всегда мог по шагам определить кто к нему идет. Так что узнать походку Акачи у него не возникает проблем. Когда юноша заходит, бывшего военного как раз осматривал врач, что-то ему говоря. Увидев гостя, доктор с медсестрой поспешили удалиться, а Ки запахнуть свой медицинский халат. Большая часть его шрамов, конечно, все равно не была видна под бинтами, но даже так мужчине было немного неуютно. Ему было плевать, если это безобразие видели посторонние, но близких людей он старался держать подальше от шокирующих обстоятельств своего тела. С них хватит и вида его головы и рук. — Тебя не будут отчитывать, что ты тут работу прогуливаешь? — полушутя спрашивает Ки. На попытки Ки закрыться и не показываться юноша реагирует безразлично, не решаясь сказать, что кое-кто в клетке не стеснялся своего внешнего вида, особенно когда они дрались. Акачи садится на уже знакомое место и ставит на тумбочку пакет с японскими сладостями. – Пока что я так же удалённо, к тому же… Всё слишком тихо. Даёт он общую характеристику, после чего переключается обратно на Ки. – Как твоё самочувствие? Что врачи говорят? Ки задумался говорить Акачи или сделать сюрприз. В итоге, понимая, что парень и так слишком загружен работой, решается сказать сразу все как есть. — Что, по-хорошему, мне здесь еще неделю валяться. Но мне удалось их уговорить и выйду я отсюда уже завтра. На определенных условиях, естественно. Пока что никакой полевой работы, поменьше разговаривать и приходить каждый день на осмотр. Сказав это, мужчина перевел взгляд на пакет со сладостями. Двигаться было все еще не очень удобно, особенно с учетом огромной подушки. — Могу я попросить тебя достать мне данго? И это… Спасибо за сладости. Порой их действительно не хватает. С одной стороны новость о скорой выписке радует, однако беспокойство о чужом самочувствии заставляет смотреть на мужчину подозрительно. – А ты уверен, что это хорошая идея? Нотки недовольства проскальзывают в голосе, пока Акачи достаёт сладость и протягивает другу. – Не то, чтобы мы по тебе не скучали, но… Чтоб ты, да сидел ровно? — Акачи-кун, я здесь скоро на стену лезть начну. Выйдя, я хотя бы смогу взяться за сбор информации. Здесь мои возможности очень ограничены. Может, в тот раз их и хватило, но я не уверен, что мне также повезет в следующий. Я из того ада выбрался на сломанных ногах и с переломанными пальцами. Собирать информацию с дыркой в груди куда как проще, — поделился Ки. Он уже привык к Акачи. Плюс, после выстрела его мнение об их отношениях чуть поменялось. Пусть и не полностью, но некоторыми деталями из прошлого мужчина был готов поделиться с ним. В ответ юноша слегка кивает, соглашаясь с позицией Ки. К тому же неожиданное откровение убивает всё желание язвить дальше. – Только если ты будешь осторожен к себе. Мы правда волнуемся за тебя. Говорит он уже немного тише, устало опуская взгляд куда-то перед собой. Вероятно, за ним будет присматривать Кэт, то и дело сетуя на упёртость друга. — Я знаю, — усмехнулся бывший шпион и потрепал Акачи по голове. — И я не дурак, прекрасно знаю, что в таком состоянии я ни на что не годен в драке, так что не собираюсь в это лезть. Только если ты не попросишь, конечно. Довольно приятно, когда тебя так ласково треплют по голове, поэтому лёгкая улыбка сама рисуется на лице. Но Акачи же пытается показать себя взрослым и сильным, поэтому наигранно фырчит, поправляя волосы. – В общем-то… Двое аналитиков у тебя дома устроили хаос из документов, играя друг с другом. Даже не знаю, как ты будешь с ними справляться. — Я могу им просто найти другую площадку для игр, — пожал плечами Ки. Мужчина прекрасно видит, что Акачи нравится, когда он его так треплет по голове. Но раз юноша хочет поддержать свой образ сильного и взрослого, он ему позволит. — Думаю, там им будет удобнее, в конце концов, там даже кухня есть. Кадзуми... Как выяснилось оставил все свое имущество мне. В том числе и дом. Я туда вряд ли когда-нибудь заявлюсь, но им там будет раздолье. Могут круглые сутки друг другу мозг выносить и при этом никому не мешать. – Ого… – протягивает юноша, неприкрыто удивляясь новой информации. – Уже представляю, как сойдёт с ума от счастья Акита, попав в новую детскую комнату. Вроде как, и есть чему удивляться, ведь Кадзуми оставил Ки практически всё, но в то же время оно и казалось ожидаемым, раз они так давно знают друг друга. – Они там будут в безопасности? Ки кивнул. — Это старый дом. Раньше мы снимали там одну из квартир. Как оказалось, в какой-то момент он выкупил все здание. Так что там больше никто не живет. – Что ж… – слегка кивает Акачи. – Надо будет этим заняться. Информации становится всё больше, но она не становится менее интересной. Ещё немного подумав, он продолжает. – Кстати, слежки нет. Вообще нигде, у Кэт дома даже жучков не нашёл. Это кажется каким-то затишьем… — Перед бурей, — закончил за него Ки и нахмурился. — Я завтра сразу отправлюсь в офис, хочу взглянуть на того снайпера, что вы поймали. Не нравится мне, что вам удалось его схватить. Словно так и было задумано. Скажи Кэт, что она и Акита поживут в нашей старой квартире. Она поймет о чем речь и куда идти. Бывший шпион все же извернулся и достал еще одну палочку с данго, которую протянул юноше. — Так, надеюсь, ты пришел сюда не только чтобы о работе справиться. Тебя еще что-то беспокоит? На указания юноша послушно кивает, запоминая их, пока наблюдал за попытками Ки достать сладость. Он всё же не может не закатить недовольно глаза, ведь тот мог просто попросить, но все мучения мужчины оказываются пустыми, ведь Акачи чуть мотает головой. – Ешь сам, я не голоден. А тебе тут грустно и не вкусно. А вопрос заставляет слегка побурчать. – Будто на исповедь пришёл. Нет, я просто беспокоюсь за твоё состояние и хотел убедиться, что ты в порядке, – парень всё же уводит взгляд в сторону. – По телефону ты можешь притвориться, что всё отлично, а вживую не отвертишься. Причём говорил он это без задней мысли или обид, лишь констатировал факт. Ки лишь вздохнул: — Если тебя это успокоит, то у меня больше нет в намерениях перед тобой притворятся, закрываться и прочей подобной чепухи. Если у тебя есть что спросить или сказать, то вперед. Конечно, есть пара тем на которые я не отвечу. По крайней мере пока что, и ты их прекрасно знаешь. Об остальном можешь расспрашивать. Я бы еще с удовольствием поговорил о твоей второй половинке, но настаивать не стану. И ты принес более чем достаточно, я от такого количества лопну, так что возьми на себе ответственность и помоги мне. Мужчина все же проявил некоторую настойчивость и заставил юношу принять несчастный десерт. Недовольно бурча, Акачи откусывает врученную ему порцию данго, облокачиваясь на спинку стула. – Мне больше интересно почему именно «с удовольствием» ты хочешь поговорить о нём. Поднимая довольно сложную для него сейчас тему, юноша бессознательно начинает крутить кольцо, даже не замечая этого. — Потому что когда говоришь о нем выглядишь неприлично счастливым. К тому же я пока не могу представить, что еще кроме этой темы, помимо работы, может вызвать у тебя беспокойство. Можешь сколько угодно говорить, что пришел проведать меня только из-за здоровья, но я же знаю, что это не совсем так. И мне это приятно. Правда. В итоге, сдаваясь, юноша глубоко вздыхает, с мягкой улыбкой смотря на друга. Услышанное для него слишком ценно. – Ты слишком хороший. После чего Акачи пускается в рассказ о своём парне, в которого он так влюблён, а тот любит явно не меньше. Говорит он не слишком много, чтобы не нагружать сильно, но этих коротких фраз достаточно, чтобы всё понять. – И сейчас он беспокоится, а я и сказать ничего не могу… С ним стоит поговорить, я понимаю, но встретиться сейчас нельзя, чтобы на него вдруг не вышли. Так что вот. Ки внимательно выслушивает юношу. В какой-то момент, он этого даже сам не заметил, взял его за руку, чтобы немного успокоить. — Можете встретиться здесь. Это военный госпиталь, тут охрана что надо. На него не выйдут. Я попрошу местных врачей создать ему легенду, что он пришел навестить своего... дядю. Благо, по возрасту я идеально для этой роли подхожу. Поговорить можете как здесь, в палате, так и в саду, там довольно уединенно и никто точно не подслушает. Только мне нужно имя, чтобы его пропустили. К тому же, я могу подождать здесь пока не поговорите. Если что-то пойдет не так тебе будет кому поплакаться. И я хороший только с теми, кто мне нравится. Будто ты этого не знаешь, — улыбается мужчина, его теплый взгляд устремлен прямо на Акачи. Тёплая поддерживающая рука и в самом деле немного помогает успокоиться, хотя Акачи тоже не улавливает момент, в котором его стали держать. Предложение встретиться на территории госпиталя кажется чем-то невероятным, поэтому по началу юноша лишь вопросительно хлопает глазами, но после мягко улыбается в ответ. – Спасибо, Ки. Я правда это очень ценю. Зовут его Токия, Токия Аоки. После слов Ки, казалось, всё напряжение спало, ведь появилась надежда, созданная этим невозможным человеком. — Хочешь поговорить с ним сегодня? Хотелось уже сначала кивнуть, но пришлось мотнуть головой отрицательно. – Завтра. У него сегодня учёба до вечера, а завтра выходной. — Хорошо. Тогда я подожду с выпиской пока вы не поговорите. Будем надеяться, что за это время ничего не случится. Не переживай, уверен, все будет хорошо. Ки чуть сжал руку Акачи, передавая ему свою уверенность. – Спасибо, – всё так же ласково улыбается он другу. Ещё немного поболтав обо всяких пустяках, Акачи всё же кладёт согретую руку на место. – Отдыхай давай. Возвращаюсь караулить аналитиков, буду держать в курсе. Если появится какая-то новая информация, то сообщу. От разговора с Ки в самом деле стало легче и даже откуда-то появились силы, которых не было раньше. — Мгм, караул караулом, а про себя не забывай, — говорит он напоследок юноше. Только когда Акачи уходит, Ки со странным выражением лица уставился на свою руку, которая совсем недавно лежала поверх чужой. «Тепло», — подумал мужчина. При этом он отчетливо понимал, что тепло которое он почувствовал отличалось от дружеского. «Что за глупости», — отмахнулся он. «Скорее всего просто на контрасте после потери крови так показалось», — пришел он к выводу. «Надеюсь, их разговор пройдет хорошо», — вздохнул бывший шпион, уставившись в окно. Где-то очень глубоко что-то при этом кольнуло, но как и раньше, Ки просто списал это чувство на издержки своей «отеческой» опеки.