Невозможные

Последующие месяца работа проходит просто дикая. Иногда Акачи с Акитой остаются до ночи над документами, чтобы всё было понятно и предсказуемо. Параллельно с этим адом оперативник и Токия на отлично заканчивают первый и третий курсы соответственно. Правда, старший больше радуется работе в книжном издательстве, занимаясь иллюстрациями и обложками к детским книжкам. А сердце Акачи тревожится из-за очередного непонятного отдаления Ки, ведь возведённая им стена становится ощутима холодом, через который юноша продолжает упорно держаться за друга. Он не знает, и не узнает чувств мужчины, пока он сам или кто-то ещё не скажет ему прямым текстом. А желающих и нет. Токия же каждый день дарит радость своему возлюбленному, не переставая его любить и на грамм, что видно и по Акачи – он весь светится, будучи любимым. С этими отношениями он, кажется, стал самым живым и расцвёл, подобно цветку хиганбаны в тёплую осень. У них всё так же полная идиллия безмятежного счастья, и даже Хару приходится признать, что эти двое, настолько разные и непонятные, умудрились найти покой и дом друг в друге. Но вся любовь объяснимо уходит на второй план, когда появляется первый признак возобновления деятельности «Кицуне». С этого момента напрягаются все, начиная работу в особом режиме. И при всех стратегиях и планах, выстраиваемых месяцами, всё рушится от внезапного приглашения на мирные переговоры от главы проклятой организации. – Это ловушка, нам нельзя вестись на это! – восклицает Акачи. – Безусловно, но там будут все. Это явно западня, но… Всеми силами главы пытаются придумать, что лучше сделать в этой ситуации, однако выход находится лишь один. – Никаких «но»! Они просто переубивают всех к чёрту и станут главной организацией страны! – Довольно, – прерывает гневные сетования Хару и оба сразу же замолкают. – Мы должны туда отправиться, но с подготовкой. Защита, охрана, запасное оружие… – Но, мам… Это же верная смерть. По-настоящему встревоженный голос сына заставляет глубоко вздохнуть и оценить всю ситуацию ещё раз. Все прекрасно понимают плачевность положения, и не только находящиеся в кабинете, а ещё и остальные группировки. Повезло, что большая часть из них так или иначе подчинена или должна «Хиганбане», поэтому разработать общий план по защите или атаке кажется наименьшей проблемой. Под ночь вернувшись домой, Акачи застаёт Токию в настроении не лучше, чем его. – Всё хреново? – спрашивает художник, забирая уставшего любимого в объятия. – Ещё как… Приглашение на переговоры. Всем. – В курсе. Брат сказал, что я должен пойти с ним… – Что? Зачем? – недоумённо отодвигается юноша, пытаясь найти ответ на родном лице. – «Так надо»… Как обычно, посветить мордашкой. – О нет, я тебя туда не пущу. Акачи уже было потянулся за телефоном, чтобы переубедить Юки, но был остановлен. – Я пытался. Это не тот случай, когда есть выбор. Видя, как уставший оперативник с тонной беспокойства на себе становится ещё тревожнее, Токия мягко берёт его лицо в ладони и целует в нос. – Всё будет хорошо, моя луна. Зато сейчас всё выяснится, и мы сыграем свадьбу, ты ведь помнишь? Подобный ласковый тон вызывает лишь улыбку, которой Акачи не может противиться, поэтому кивает: – «У каждого солнца должна быть своя луна». – «И в день, когда звёзды сойдутся, ты станешь моим навсегда». Отвечает ему Токия и нежно целует своего жениха, успокаивая все его нервы без остатка. Ки действительно несколько отдалился от Акачи, но не сильно. Он все еще поддерживал юношу, как и раньше, но больше не давал ему без проблем считывать его состояние. Каждая попытка что-нибудь разузнать по делу заканчивалась провалом. Что бесило еще больше. Похоже, и вправду ничего не остается, кроме как ждать новой волны. Внезапно, но о приглашении на переговоры Ки узнал от Кэт, когда девушка ему позвонила. Была она явно на нервах. — Что случилось? — Я-я-я-я... Ну вообще... Я... Я и Юки-чан... — начала она сбивчиво объяснять ситуацию. Кэт чувствовала себя виноватой, ведь она столько времени хранила их отношения в секрете, а теперь ни с того, ни с сего звонит, чтобы попросить об одолжении. — Так, ты начала встречаться с главой «Тигра», и ничего не сказала... Ладно, об этом мы потом поговорим. Что конкретно случилось? — Ки! Их же там всех перебьют! Это ведь однозначно ловушка! Вы так близко к ним подобрались, что они решили не рисковать в этот раз. Я не хочу его потерять! Я не хочу, чтобы Акачи потерял Токию. — Стоп. Погоди. Аоки-сан берет с собой Токию? — Да! — И ты его не остановила?! Он же гражданский! — Я пыталась! Но он меня не послушал! Мы так из-за этого поругались! Но что я могу поделать? Я все же чужая. — Не говори так. — Ки... Прошу... Придумай что-нибудь. Молю! Я не знаю что еще можно сделать и куда пойти! — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Отговорил его пускать туда Токию, или ты ожидаешь, что я смогу отговорить их всех туда идти? — Но… — Кэт, неужели ты думаешь они сами не понимают, что это ловушка? — Тогда я тем более не понимаю зачем они туда идут!!! — кричала в трубку женщина, рыдая. — Потому что это единственный способ что-то узнать. — А что, если нет? Что если там никого не будет? Только бомба и подставное лицо? Ки промолчал, потому что скорее всего так и будет. — Ки, прошу тебя… Умоляю... Пожалуйста... Я не могу его потерять. Мужчина тяжело вздохнул. — Я не представляю, что в такой ситуации можно сделать, Кэт. Но... я постараюсь. Ты не знаешь место встречи? — Знаю, — прорыдала женщина. — Отправь, я схожу осмотрюсь. — Спасибо. Спасибо тебе. — Пока не за что. Тебе лучше пока пойти успокоиться, не думаю, что Аоки-сан будет рад увидеть тебя в таком виде. — Да пошел он к черту сейчас! Я все еще зла на него! Выкрикнула девушка и повесила трубку. После чего пришло смс с адресом. За назначенным местом наблюдали многие, ожидая подвоха и готовясь к событиям встречи, поэтому охрана была средней – не сказать, что просто для вида, но и не сверх охраняемо. И при этом агентов некоторых группировок откровенно находили и вышвыривали, но не убивали. Будто казались хорошими и мирными. Правда они бы всё равно ничего не нашли – самое обычное построение, самый обычный зал для подобных встреч, полное отсутствие подозрительных элементов. Даже с учётом того, что встреча должна быть на днях и на внедрение чего-то взрывоопасного нет времени. Люди «Хиганбаны» также в недоумении. Отсутствие подозрительных черт вынуждает всех нырнуть в чёрный омут неизвестности с головой. Хару и Сора не хотят брать Акачи, как и он не хочет отпускать их и Токию, однако все понимают – так надо. И перед отправлением на место, имея в груди плохое предчувствие, Сора пишет на знакомый электронный адрес: «Если с нами что-то случится – приглядите за ним, пожалуйста». Когда пришло сообщение, Ки вот-вот собирался выключить компьютер. Прочитав его, мужчина нахмурился: «Не нравится мне все это». Он успел побывать на месте задолго до того, как туда стянулись силы остальных группировок и тоже не нашел ничего подозрительного. Выдохнув, бывший шпион выключил компьютер и отправился к Кэт, чтобы поддержать и успокоить ее. «Надеюсь, Акачи будет в порядке», — подумал мужчина прежде чем закрыть дверь. Мотнув головой, отгоняя эти мысли, Ки поспешил к знакомому дому. Когда женщина открыла дверь, то Ки уловил легкий запах алкоголя. — Уже начала? — Чуть-чуть. Не могла успокоиться. Это только первая бутылка. — Мгм. — Будешь? — Кэт протянула бокал с красной жидкостью. — Пожалуй откажусь. Есть стакан для виски? — О-о, а вот это ты дело говоришь. Сколько взял? — прощебетала красавица, побежав за двумя стаканами. — Две. Нам за глаза хватит. — Согласна. С него начнешь? — Нет. Белое вино есть? — Да, сейчас открою. В итоге двое поставили на маленький столик много разных бутылок с алкоголем. Вино было разлито по бокалам и двое сидели на диване, сверля телефон Кэт, в ожидании новостей, потягивая забродивший виноградный сок, чтобы немного унять нервы. К назначенному времени в назначенное место начинают приходить представители организаций, готовясь к чему-то худшему. Наигранное радушие, натянутая вежливость и ощутимая аура смерти. Перед тем, как отправиться в неизвестность, Сора мягко целует жену в висок, стараясь её успокоить, а Акачи получает поцелуй от своего улыбчивого жениха. Появившийся глава «Кицуне», которого Акачи узнаёт сквозь описания внешности от Ки, кажется тем ещё гадом, каждое слово которого пропитано лицемерием. Мир, установка границ, взаимопомощь – всё это кажется настолько лживым, что аж тошно и тревожно. И тревога становится объяснимой, когда слышно первые выстрелы. Их в самом деле привели сюда на смерть. Такой вариант был предположен, а строение зала, рассмотренное заранее, помогает реализовать план по укрытию, чем каждый и занимается. Но в момент, когда Акачи видит, как пули попадают в Токию, всё внутри холодеет. Он сразу же кидается к парню, приподнимая его и осматривая повреждения – обе пули в груди. Парень с веснушками хрипит и кашляет кровью, начиная задыхаться, и оперативник прикладывает все усилия, чтобы оказать помощь. Всё тщетно, Токии нужна реанимация прямо сейчас, и юноша совершенно бессилен, что они оба понимают спустя короткие попытки. – Беги отсюда… – тихо хрипит художник, стараясь надеть свою солнечную улыбку. – Ч-что? Нет, я не оставлю тебя. Ну-ка… Акачи старается его поднять, чтобы дотащить. Он не может отпустить, не может опустить руки, несмотря на звуки стрельбы по всему помещению. Токия утягивает его ближе к земле, не позволяя встать вместе с ним, ведь понимает – юноша станет доступной мишенью. – Пожалуйста… Просто уходи, ты должен жить… Собрав последние силы, Токия протягивает ладонь, касаясь щеки своего возлюбленного, и тепло улыбается ему, стараясь сдерживать кашель. А тот до последнего отрицает, мотает головой и не понимает, как у него начинают течь слёзы от страшного осознания. – Нет-нет… Милый, ты чего? Я не брошу тебя, ты ведь… Нет… Акачи начинает заикаться от ужаса, но эта родная улыбка с веснушками выше его сил. – Моя луна… Я люблю тебя, слышишь? И всегда буду любить… Прошу тебя, уходи… Он снова кашляет, сплёвывая кровь, и проводится большим пальцем по родной мокрой щеке. – Не смей разговаривать со мной так, будто это конец! – он злится, ведь ему страшно. – Моё солнце… Не переставай светить, не угасай… – Я продолжу светить для тебя. По-другому… Его рука становится слабее, поэтому она медленно сползает с щеки Акачи, а сам Токия уже начинает закрывать глаза, не переставая улыбаться для любимого. – Милый… Нет-нет, солнце моё, не отключайся, прошу тебя! – бессильно младший не даёт ему уснуть. – Я ведь люблю тебя! – А я тебя, моя луна… Очень тихо произносит Токия, после чего его глаза закрываются навсегда. И Акачи этого не понимает, он не хочет понимать, в исступлении сидя на коленях смотря на мёртвого жениха. Внутри всё оборвалось, резко стало холодно и пусто, будто солнце пропало. Его кто-то из своих утягивает за руку в безопасное место, а у оперативника даже нет сил противиться. Взгляд падает в сторону, и он видит, как отец держит в бессознательном состоянии маму, у которой вся рука в крови. Акачи уже тянется в их сторону, но звук пули доходит и до отца, и тот отключается с женой на руках. Абсолютно всё рухнуло на его глазах. Когда всё закончилось, всё затихло, «Кицуне» скрылись и люди начали искать друг друга, помогая вставать и зовя на помощь, Акачи и пошевелиться не мог. Он молча смотрел, как скорая забирает его родителей, как раненный в руку глава Тигра не может притронуться к мёртвому телу своего младшего брата, а запах крови впивался в кожу. Акачи трясло, сам он белее смерти, в голове ужасная пустота. Парнишка даже не понимает, как оказывается в больнице рядом с дверью в отделение реанимации, где лежат родители. На руках и на лице засохла кровь, которую юноша не чувствует, нет сил плакать или кричать. Врач несколько раз зовёт его, чтобы поговорить про самочувствие старших: жить будут, но потребуется длительное наблюдение. Он никого не смог защитить, он оказался бесполезен. У него тут и там ссадины, царапины от прошедших почти мимо пуль, следы битвы, но Акачи настолько плевать, что он и боли не чувствует, пока с ним возится врач. Ему страшно. Страшно, что родители не выкарабкаются. Страшно, что он останется ни с чем. Страшно, что теперь «Хиганбана» на нём. Поэтому после больницы он возвращается в офис, поднимается в знакомый кабинет, но в качестве уже главы, как он надеется, временного. От непонимания, что делать, он садится с головой в работу. Полегло много коллег. Акачи приложил все усилия, чтобы повести себя, как настоящий глава: речь, вопрос компенсации семьям, держать лицо. Сотрудники знают, что он и сам потерял в этой битве жениха, а родители в коме в реанимации, поэтому не задают лишних вопросов и поражаются выдержке юноши. Спустя время осознание медленно подходит к нему, выводя из ступора. Акачи закрывается в кабинете, где у него случается сильный срыв, в котором юноша вновь оставляет на себе полосы, банально не понимая, что ему делать со всей этой болью внутри. Вид крови и жгучая боль сквозь панику заставляют его быстро прийти в себя. Дабы больше не позволять себе срываться, ведь ему нельзя подвести родителей, пока он их заменяет, парень забирает у врача транквилизаторы, не позволяя тому прикоснуться к себе. Таблетка за таблеткой, ему удаётся успокоиться и вернуться к работе – сейчас это его единственное отвлечение, позволяющее сохранять трезвость ума. Акачи даже не замечает, как проходит несколько дней. Единственное, что держит его от нового срыва – работа. Работа и таблетки, которые он пьёт бесконтрольно, лишь бы было легче. От них есть не хочется, только спать, чего юноша себе не позволяет по разным причинам. Поэтому несколько раз он всё же теряет сознание, не выдерживая перенагрузки, но ему искренне плевать на рекомендации врача, который уже неприкрыто ругается с Акачи. Он ведь не понимает – заглушить себя намного легче. К родителям не пускают, Кэт и Ки неизвестно где, любимый мёртв, Акиту он не слушает. Кто ещё его увидит, кто его отругает? Никто. С этой горькой мыслью Акачи возвращается к работе, и заниматься ею удаётся успешно и грамотно, но оно и логично – он практически не вылезает из кабинета. Он не может вернуться в дом Токии – там слишком много чувств. Он не может вернуться в дом родителей – без них там страшно. Он не может вернуться к себе – там слишком пусто. И кажется логичным, что достаточно протянуть руку к телефону и позвонить Ки или Кэт, но Акачи просто не может этого сделать, ведь на обоях у него стоит рисунок Токии, видя который, он почти сразу ударяется в истерику. А Акита, наблюдая, как себя изводит юноша, не слушающий его, неприкрыто матерится на старших, просто не понимая, куда они пропали, поэтому пошёл по знакомым адресам ругаться. Когда телефон Кэт зазвонил, она моментально взяла трубку. — Как ты? Чт… Юки что-то сказал Кэт, из-за чего та задрожала, в ее глазах вспыхнул страшный гнев. — Теперь ты доволен?! Этого ты хотел?! Я говорила тебе, что он гражданский, но ты все равно повел своего брата в смертельную ловушку, из которой даже сам выбрался чудом! Доволен?!!! Она задыхалась и давилась слезами, но все еще была зла: — Я не желаю слушать твои оправдания! Я вообще не желаю тебя сейчас слушать! Клянусь, когда я снова тебя увижу, то врежу со всей силы за то, что ты сделал! Нет, даже не думай ко мне приезжать, видеть тебя не желаю! Накричав на своего парня, Кэт бросила трубку и совсем разрыдалась, от ее гнева не осталось и следа. Девушка без сил плюхнулась на диван. — Что произошло? — с беспокойством спросил Ки. — Токия... Токия погиб, сам Юки отделался пулей в руку... Акачи цел, но его родители в больнице... Теперь вся «Хиганбана» на нем... Это правда дело рук того ублюдка, что отправил тебя в плен? Услышав новости, Ки хотел подорваться и пойти к Акачи, так как обещал, что больше не оставит его одного в подобной ситуации. Но Кэт плотно в него вцепилась. — Не уходи, не оставляй меня сейчас одну. Мужчина жалел, что не может раздвоиться. Его любимый сейчас остался практически один, еще и потерял своего жениха, но и Кэт, которая так много для него сделала, была не в лучшем состоянии от полученных новостей. В итоге Ки все же решил остаться, вспомнив, что рядом с Акачи сейчас находится Акита. «Надеюсь, он справится», — понадеялся мужчина. В итоге женщина с головой ушла в алкоголь и никак не соглашалась отпустить Ки. Так прошло несколько дней, прежде чем она выдохлась. Уложив Кэт на кровать, мужчина уже открыл дверь ее квартиры и собирался уходить, когда на пороге возник злой и растрепанный Акита. — Все так плохо? — нахмурился бывший шпион. Тот зло закивал, было видно, что он был готов ударить его за исчезновение. — Потом, — сказал Ки, и они поспешили в офис «Хиганбаны». По дороге Акита рассказал все что происходило с юношей в его отсутствие, не забывая высказать все, что он думает об их отсутствии. Ки практически врывается в кабинет глав и застает юношу без сознания с красными опухшими глазами после очередной истерики. — Оставляю тут все на тебя, если что скажешь, что это приказ Акачи. Парень кивнул и выскочил обратно в офис, чтобы поговорить с остальными, тем самым отвлекая внимания и освобождая проход. Ки же аккуратно поднял мальчонку на руки и унес к себе домой. Телефон его мужчина выключил, понимая, что фотография на обоях сейчас будет его только сильнее травмировать. Принеся его в номер, Ки, как и в прошлый раз, осторожно кладет Акачи на кровать и укрывает одеялом. Осторожно осмотрев его руки, бывший шпион находит на них свежие порезы поверх очень красивых тату. Вздохнув и подавив неприятные чувства от этого зрелища, мужчина осторожно обрабатывает и забинтовывает раны, после чего кладет их под одеяло. Только после этого он выходит и делает себе чай, чтобы успокоиться и дождаться пробуждения паренька.