Глава 1 — «Цена свободы»
16 марта 2022 г., 22:43
20 апреля 1998 года
Драко возник в дверном проеме темницы будто из самой тьмы. Несмотря на полумрак, Гермиона узнала его мгновенно — по высокомерной осанке, по силуэту, врезавшемуся в память за годы вражды. Он несколько минут молча наблюдал за ней, прижавшейся спиной к холодной, отсыревшей каменной стене. Потом шагнул вперед. Его пальцы грубо приподняли ее подбородок, заставляя встретиться взглядом. Гермиона стиснула зубы, ее глаза пылали ненавистью. Повезло этому ублюдку, что ее руки были скованы — иначе бы она вырвала ему эти бледные, холодные глаза. — Где они?! — выплюнула она, пытаясь вырвать голову из его захвата. — Где Гарри и Рон?! —Пока еще дышат, грязнокровка, — процедил Драко, проводя большим пальцем по ее сжатым губам. Она успела резко прикусить его кожу. Он вздрогнул и отдернул руку, сжимая кулак. —Ты еще об этом пожалеешь, — тихо прошипел он, поправляя манжету. — Очень пожалеешь. Он отступил и жестом подозвал кого-то. Из теней материализовалась Беллатриса Лестрейндж, ее безумная улыбка была страшнее любого заклинания. —Только не убей. Пока что, — бросил Драко через плечо и скрылся, поднимаясь по лестнице. Его шаги потонули в первом жестяном крике Гермионы, когда Беллатриса, хихикая, впилась ей в волосы. Боль была ослепительной, но хуже были шепот и обещания, которые Беллатриса вкладывала в каждое движение ножа. Крик раздирал горло, отдавался эхом в сырых стенах и, она знала, долетал до того, кто ждал наверху. Он ждал, когда сломается ее дух. Когда Драко вернулся, Гермиона почти охрипла. На ее руке дымилась кровавая надпись. Беллатриса, довольно фыркнув, удалилась, оставив их наедине. — Ну что, Грейнджер, — Драко медленно обошел ее, его взгляд скользнул по разорванной одежде, по следам крови. — Держу пари, умирать старой девой ты не планировала. Неблагодарный Уизли хоть раз тебя порадовал? Или, может, великий Поттер?.. — Заткнись, Малфой! — хрипло выкрикнула она, пытаясь пнуть его. —Ох, как мы нервничаем, — он снова сжал ее лицо пальцами, заставив замолчать. — Прости, но церемониться я не буду. Империо! Мир сузился до тонкой нити чужой воли. Собственное тело стало предательской оболочкой, которая больше не слушалась. Слезы текли по щекам сами по себе, а ее руки, освобожденные от оков, двигались по его команде. Он притянул ее за волосы к себе, и ее губы сами прильнули к его губам в жадном, влажном поцелуе, полном отвращения и подчинения. — Раздевайся. Она повиновалась.Холодный воздух прикоснулся к коже, покрытой мурашками. Он развернул ее к стене, его удары по мягким местам были тяжелыми, методичными, оставляя багровые следы. Потом — грубые, исследующие прикосновения, два пальца, резко вошедшие внутрь, растягивая, причиняя боль. — Шире, — скомандовал он, и ее ноги послушно раздвинулись. Он не был нежен.Он трахал ее в рот, пока она не задыхалась, потом поднял и посадил на себя, войдя резко и глубоко. Она впилась пальцами ему в плечи, лишь бы не упасть, ее стоны смешивались с его тяжелым дыханием. Он менял позы, будто проверяя на прочность, и каждый раз она молила, чтобы все кончилось, но проклятие заставляло ее тело отзываться, предавая ее самое. Когда он кончил ей в рот, заставив проглотить, и ушел, Гермиона рухнула на пол. Плакать уже не было сил. Осталось только леденящее, всепоглощающее чувство грязи.21 апреля 1998
— Проснись, Грейнджер. Она открыла глаза.Его силуэт вырисовывался в полутьме. Ненависть, горькая и живая, ударила в голову, как хмель. — Я ненавижу тебя, — прошипела она, пытаясь пошевелиться, но тело ныло и не слушалось. —Мне не нужна твоя любовь. Мне нужно твое послушание, — его ухмылка была острее ножа. Она попыталась ударить его, но тело вдруг сковала невидимая сила. — Забыла? Ты все еще под Империо. Он взял ее за горло и повел по коридорам в свои покои, в ванную, где домовые эльфы уже наполняли огромную чашу. —Надеюсь, ты просто утопишь меня здесь, — хрипло сказала она, глядя на воду. Он проигнорировал ее, приказав эльфам отмыть ее и привести в спальню. Чистая, в простом платье, она стояла перед ним, пока он читал, откинувшись в кресле. В воздухе висела злая, напряженная тишина. Что-то случилось. Он резко отбросил книгу. — Как долго… — бросил он невнятно и в два шага оказался рядом. Его действия были быстрыми, грубыми, лишенными даже тени вчерашнего садистского интереса. Это было просто использование. Наказание. Его руки сжимали ее шею, перекрывая воздух. Он закончил быстро, почти сразу оттолкнул ее. — Верните ее обратно. Завтра в это же время. Империо не ослабевало.Она понимала — это будет повторяться. Изо дня в день. Бесконечно. Это и есть ее конец.23 апреля
Ее снова привели. Сегодня он сидел на краю кровати, похлопывая ладонью по колену. —Иди сюда. Она подошла. —Сядь. Она опустилась на колени перед ним.Его пальцы вновь прикоснулись к ее губам, заставив открыть рот. —Оближи. Она повиновалась,мысленно содрогаясь от унижения. —Скажи, что хочешь меня. —Я хочу тебя, — голос звучал чужим. —Конкретней. —Я хочу Драко Малфоя, — выдавила она, и каждая клеточка внутри кричала от лжи и отвращения. Он усмехнулся, поднял ее, посадил на широкий подоконник и, держа одной рукой за шею, наклонил ее тело назад, в прохладную ночь. Страх падения смешался с болью нового проникновения. Он использовал ее, глядя, как надменность тонет в ее глазах, полных слез и ужаса.24 апреля 1998
Гермиона лежала в пенной воде, которую наготовили эльфы, отчаянно пытаясь придумать выход. —Мисс Гермиона должна уйти! Добби может помочь! — прошептал маленький эльф, натирая ей спину губкой. —На мне Империо, Добби. Я не могу даже захотеть уйти по-настоящему. Он контролирует мои желания. Эльф загрустил, но в его больших глазах мелькнула искра. Эта искра поселилась и в Гермионе. Идея, отчаянная и опасная, начала формироваться в ее измученном сознании. В тот день Драко был необычайно резок. Казалось, ярость клокотала в нем, и он вымещал ее на ней. Она стиснула зубы, принимая удары, укусы, грубые толчки, мысленно цепляясь за зародившийся план, как за спасительную соломинку. Когда он, наконец, откатился на спину, тяжело дыша, она сделала первый шаг. —Драко… — ее голос был тихим, хриплым. —Что? —Я… я хочу чувствовать, — начала она осторожно, подбирая слова, которые не вызовут подозрений. — Под Империо… я ничего не чувствую. Ни боли, ни… ничего. Это как смотреть со стороны. Я хочу… хочу получить от этого удовольствие. Чтобы тебе было лучше. Чтобы мне… чтобы мне было не так мерзко. Он приподнялся на локте, изучая ее лицо с недоверием. —С чего вдруг? Ты же меня ненавидишь. —Мне некуда бежать. Ты победил, — она опустила глаза, играя в покорность. — Я просто хочу, чтобы это было хоть чуточку менее невыносимо. Дай мне прочувствовать хоть что-то, кроме отвращения. Он долго молчал, разглядывая ее. —Ладно, — наконец бросил он. — Завтра. Во время. Сниму. Посмотрим, на что ты способна. Надежда, острая и колючая, кольнула ее в грудь.25 апреля 1998
Она вошла в его спальню с решимостью актрисы, выходящей на сцену. Он ждал, полулежа. Гермиона приблизилась и сама, медленно, поцеловала его. Поцелуй был искусным, полным обещания. Она сняла с него одежду, ее прикосновения стали настойчивее, увереннее. — Ну же, Драко, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Дай мне прочувствовать все. Сними заклятие. Он колебался мгновение, затем кивнул. Щит чужой воли рухнул. Ее разум, тело, воля — все разом вернулось к ней с оглушительной силой. Теперь каждое прикосновение было своим, каждое движение — осознанным актом великой, отчаянной лжи. Она оседлала его, двигаясь с такой страстью и отдачей, что его подозрения потонули в волне наслаждения. Она шептала его имя, целовала, вела игру, довела его до края, а потом снова разожгла желание. Она была идеальна в своей роли. — Ненасытная, — пробормотал он, уже теряя контроль, его движения становились все более беспорядочными. Он кончил, тяжело рухнув на подушки, и почти мгновенно провалился в глубокий, обессиленный сон. Его дыхание выровнялось. Гермиона еще несколько минут лежала неподвижно, затем осторожно высвободилась из-под его руки. Сердце колотилось, как молот. Пять минут. У нее было только пять минут, чтобы добраться до ванной, где Добби должен был ждать. Она накинула платье и, крадучись, как тень, выскользнула из спальни. Коридор был пуст. Идя, она заметила приоткрытую дверь в одну из комнат — комнату Беллатрисы. Сердце замерло. Внутри никого не было, а на столе, будто насмехаясь, лежала знакомой формы палочка из темного дерева. Не раздумывая, Гермиона влетела внутрь, схватила ее и бросилась бежать. Она ворвалась в ванную. Добби уже ждал, его большие глаза полны ужаса. —Сейчас же! — выдохнула она, хватая его за руку. Эльф щелкнул пальцами. Мир сплющился в трубку… Они материализовались на краю леса. Но щелчок перемещения был слишком громким сигналом. Сразу же раздались крики, вспышки света между деревьями. Пожиратели. — Беги, мисс! — пискнул Добби, отталкивая ее в чащу. —Вместе! Но было уже поздно.Зеленый свет ослепил ее на мгновение. Добби замер, его хрупкое тельце безжизненно рухнуло на землю. «Нет!» — крикнуло что-то внутри. Ярость, чистая и святая, затопила ее. Палочка Беллатрисы в ее руке ожила, отвечая на эту ярость. Гермиона развернулась, и чаща озарилась всполохами ее собственных заклинаний — красных, синих, ослепительно-белых. Она отбивалась, как раненая пантера, отступая вглубь леса, оставляя позади бездыханное тело маленького героя, купившего ее свободу своей жизнью.
